Скука гнала меня по коридорам станции — я бродил без цели, просто чтобы не стоять на месте. Сначала заглянул в столовую: там, пока никто не видел, стянул пирожное и съел, попутно став невольным свидетелем бурной сцены.— Ты мне изменил! — вопила девушка, сверкая глазами.— Да неправда это, недоразумение! — отбивался парень, вскидывая руки в жесте полной невиновности.Я чуть прищурился, наблюдая, как драма стремительно сползает в фарс. Не став дожидаться финала, я развернулся и пошёл дальше. Сам не заметил, как ноги привели меня в технический отсек — туда, куда посторонним лучше не соваться. Здесь пахло озоном, горячим металлом и терпким машинным маслом. Именно тут, среди гудящих панелей и мерцающих индикаторов, я снова наткнулся на Айса. Он возился с генератором, который по форме и габаритам напоминал плавильную печь.— Что делаешь? — спросил я, наклонив голову и вглядываясь в путаницу проводов.Айс вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. В его глазах мелькнуло лёгкое раздражение, тут же сменившееся облегчением.— А ты что тут делаешь? Тебе сюда нельзя, — буркнул он, но без настоящей злости.Тут из-за массивного кожуха генератора показался сгорбленный старик-инженер. Одежда на нём была почти такой же, как у Айса: поношенная, в масляных пятнах, с десятком карманов, набитых инструментами. Он слегка покашлял, будто прочищая горло от пыли.— Айс, закончил? — прохрипел старик.Айс тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу, стирая пот и копоть.— Нет. Всё ищу проблему, — признался он, глядя на генератор с нескрываемым раздражением.Старик вдруг расхохотался, и смех его прозвучал неожиданно звонко для такого сгорбленного человека.— Молодёжь нынче слишком торопится, — пробормотал он, качая головой.Пока они переговаривались, в моей голове будто щёлкнуло: я вспомнил тех роботов, что видел раньше, и внезапная догадка обожгла сознание. Не раздумывая, я достал биту.— Не надо! — в один голос закричали Айс и старик, их лица побелели от ужаса.Но я уже занёс руку и ударил. Металл жалобно всхлипнул, крышка генератора слегка прогнулась, а потом… интерфейс вспыхнул оранжевым светом.У старика от изумления едва не остановилось сердце — он даже осел на пол. Айс же бросился к панели, проверяя показатели, его пальцы летали над сенсорами с невероятной скоростью.— Невероятно! — прошептал он, будто не веря своим глазам. — Я целый час с ним возился и так и не смог найти проблему…На его щеках проступил едва заметный румянец, а в глазах зажглась детская радость. Он повернулся ко мне, сияя улыбкой.— Большое спасибо, братец! — выпалил он.— Братец?.. — переспросил я, приподнимая бровь. — Почему ты меня так называешь?— Ты меня сильно выручил, — с восторгом пояснил Айс, не сводя глаз с ожившего генератора. — У меня было задание от Даньи — починить этот агрегат. А это было очень важно.— И поэтому ты зовёшь меня братцем?— Ну да, — просто ответил он. — Ты уже не раз помогал станции. Можно сказать, спасал.Я потёр затылок, чувствуя себя неловко. Как так вышло, что я, сам того не желая, умудрился ввязаться в их дела и даже заслужить такое отношение?— Э‑э‑э… ну ладно, — пробормотал я неуверенно.В этот момент мой живот громко заурчал. Айс усмехнулся — у него самого живот отозвался похожим звуком. Не говоря ни слова, он протянул мне пачку кредитов. Не пару тысяч — целый миллион.Мои глаза едва не вылезли из орбит.— Миллион?! — мысленно взвыл я, пытаясь осознать эту цифру.Айс заметил моё замешательство.— Что не так? — спросил он.— Это слишком много, — выдавил я.— Много? Для Юми это всё равно что пара кредитов.Теперь мои глаза готовы были покинуть орбиту окончательно.— Она так богата?Айс снова расхохотался.— Если ты не знал, именно её предки спонсировали бабушку и дедушку Даньи. А сейчас Юми — единственная наследница великого состояния звёзд. Она — наследница Корпорации межгалактического мира R‑50.— Что это за корпорация такая? — спросил я, чувствуя, как мир вокруг становится чуточку сложнее.Айс потёр подбородок, будто подбирая слова.— Одна из крупнейших фракций. По сути, они придумали кредиты и тот самый универсальный переводчик, благодаря которому все разумные существа могут понимать друг друга.Я молча переваривал услышанное.— Вот оно как, — наконец произнёс я.Айс вздохнул, возвращаясь к реальности.— Что ж, у меня ещё много работы. Иди поешь без меня, — сказал он, помогая старику подняться. Они вдвоём направились вглубь отсека, оставив меня одного.Я снова остался наедине с гулом станции и собственными мыслями. Хотел было уйти, но едва не споткнулся: прямо за моей спиной стояла Данья… точнее, её клон. На этот раз я сразу заметил отличия: едва видимое отверстие на шее, тонкие швы на кистях — словно она была собрана из деталей, аккуратно подогнанных друг к другу.— Что‑то хотела? — спросил я.— У меня гости. Хочешь, познакомлю?Я поджал губы, чувствуя раздражение.— Так ты Данья или нет?— Да ты совсем дебил, что ли? Я могу переносить сознание в клонов, неужели это так сложно понять? — она скрестила крошечные руки на груди, выглядя куда эмоциональнее, чем обычно.— Ты просто вредина, — съязвил я.— А ты просто глупый, — парировала она, но в её голосе не было настоящей злости.— Я есть хочу, — буркнул я.Данья тут же перебила:— Позже поешь. Я уж так и быть дам тебе булочки.— Булочки? — переспросил я, сбитый с толку резкой сменой темы.Клон Даньи смущённо потупился, будто сам не понимал, что происходит.— Времени не так много. Не будем уклоняться от темы, — резко произнесла она.Я удивлённо кивнул, не решаясь спорить.— Ладно, веди, — согласился я.Клон снова застыл, превратившись в безжизненную куклу — видимо, Данья отключилась. Механически он повёл меня по лабиринту коридоров, возвращая туда, где меня впервые высадили с экспресса. Когда кукла оставила меня у нужной двери, я заметил настоящую Данью. Рядом с ней стояла высокая девушка — ростом примерно 173 сантиметра. На ней было лазурно‑зелёное платье в духе китайской моды, подчёркивающее пышную фигуру груди, которая была примерно третьего или четвертого размера. Пышные волосы глубокого чёрного оттенка были собраны сзади, лишь один лёгкий хвостик свободно ниспадал, создавая тонкий занавес у шеи. В причёске поблёскивали две изящные китайские шпильки — казалось, стоит их вынуть, и волосы рассыплются, словно лепестки цветка. Её глаза отливали странным цветом — то ли бледно‑зелёным, то ли бледно‑бирюзовым, — и в них читалась не просто мудрость, а какая‑то древняя усталость. На ногах — чёрные лосины и лёгкие тёмные туфли, больше похожие на мужские. Всё в её облике говорило об одном: перед мной стоял учёный, человек, привыкший к тишине лабораторий и шелесту страниц.Она осторожно отламывала ложечкой кусочек пирожного, будто изучая его структуру.Данья, заметив меня, коротко кивнула.— Что ж, знакомьтесь, — произнесла она и, не дожидаясь реакции, исчезла в дверях.— Э‑э‑э… — начал было я, но Данья уже ушла, оставив нас наедине.Девушка подняла глаза, отломила ещё кусочек и протянула мне ложечку.— На станции изысканные пирожные, особенно если они с ягодами. Хочешь попробовать?Я невольно покраснел.— Простите, но не будет ли это… своего рода поцелуем?Она на мгновение замерла, а потом опустила голову, будто смутившись собственной оплошности.— А, да… Прости, не подумала.Неловкая тишина повисла между нами, густая и тяжёлая. Чтобы хоть как‑то её рассеять, она подошла к краю станции и посмотрела на звёзды, на далёкую планету, мерцающую в космической тьме.— Прошу прощения за неловкость, возникшую между нами, — тихо произнесла она. — Я уже давно не разговаривала с разумными существами.Я приподнял бровь.— Почему?Она едва слышно вздохнула.— Меня считают отшельником. Да и я сама себя такой считаю.Осторожно доев кусочек пирожного на ложке, она хрипло добавила:— Приятно познакомиться. Я — Фан Мей, пятидесятый член Общества сотни гениев.Я хотел было назвать своё имя, но она быстро остановила меня.— Я уже знаю твоё имя, можешь не представляться, — она коротко рассмеялась, но в этом смехе не было ни радости, ни тепла — только лёгкая ирония. — Ты уже успел заявить о себе на этой станции. Не припомню, чтобы Данья за последние двенадцать лет упоминала кого‑то так же часто, как тебя.— Данья уже давно член Общества гениев? — удивился я.Фан Мей посмотрела на меня с едва заметной улыбкой.— Она сейчас самый молодой гений. Ей всего двадцать пять.— В тринадцать лет стала гением?! — выпалил я, не скрывая изумления.— Она побила мой рекорд, став гением на год раньше, — спокойно пояснила Фан Мей.— А вам тогда сколько? — не удержался я.Она отломила новый кусочек пирожного и на мгновение задумалась.— Давно не общалась с людьми, тем более с мужчинами. Но разве прилично спрашивать у девушки её возраст?Я почесал затылок.— Извините.Фан Мей слабо улыбнулась — впервые чуть шире, но всё равно почти незаметно.— Не извиняйся. Если тебе действительно интересно — мне тридцать восемь.— Вы выглядите молодо, — искренне сказал я.Она снова рассмеялась тем же безэмоциональным смехом.— Мне часто так говорят.Я кивнул, пытаясь подобрать слова.— Знаешь, для парня, который, насколько мне известно, всего два дня здесь, ты уже довольно известен.— Полагаю, что так, — ответил я, стараясь звучать уверенно.Фан Мей доела пирожное и махнула рукой. Тут же подошёл сотрудник станции и забрал тарелочку. Она слегка поклонилась ему, а потом снова посмотрела на меня.— Пирожные тут и правда вкусные. Хочешь, как‑нибудь угощу тебя своими любимыми?— Давайте сразу, — не раздумывая ответил я.На её лице снова мелькнула лёгкая улыбка. Она достала из кармана небольшой бутылёк и протянула его мне.— На, выпей, — попросила она.— Это безопасно? — насторожился я.— Я всегда проверяю свои изделия, — спокойно ответила она, ожидая, пока я сделаю глоток.Вздохнув, я осушил бутылёк одним махом. Во рту остался странный привкус, а в голове будто что‑то щёлкнуло.— Странно на вкус, — вырвалось у меня быстрее, чем я успел подумать.— Что?! — я замер, осознавая, что произнёс свои мысли вслух.Фан Мей внимательно посмотрела на меня, убеждаясь, что эффект сработал, и снова повернулась к звёздам.— Считай это зельем правды, как бы его назвали люди. Не волнуйся: эффект длится всего пару часов и влияет только на твой мозг — заставляет мысли звучать, не фильтруя их.— А что будет после? — спросил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.Она медленно обернулась.— После ты меня забудешь.— Что? — недоверчиво переспросил я.— Извини. Понимаю, что это выглядит так, будто я пытаюсь контролировать тебя. Но мне просто трудно доверять. Даже если твои поступки, по слухам, благородны.«Хорошо», — пронеслось у меня в голове, и слово сорвалось с губ раньше, чем я смог его удержать.— Ты не сердишься? — спросила она.— Нет, — сразу ответил я, пытаясь зажать рот рукой, но слова продолжали литься рекой.На лице Фан Мей впервые промелькнуло настоящее удивление. Она задала ещё один вопрос:— Ты доверяешь мне?— Скорее да, чем нет, — выпалил я, отчаянно пытаясь сдержать поток слов.Фан Мей помолчала, а потом прошептала:— Ты не такой, как другие, это странно.Я нахмурился.— Почему странно?— Потому что люди лицемерны. Благородны они или нет, злы или добры — нельзя всегда быть злым и одновременно добрым для других. Я… я не доверяю людям. Из знакомых у меня всегда была только Данья и... Ладно, забудь. Просто хочу сказать, что ты первый такой человек в моей жизни.— Почему я должен забыть тебя? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается протест.— Ты о побочном эффекте?— Естественно! — выкрикнул я, уже не сдерживаясь.Фан Мей отвернулась, глядя на далёкую планету.— Так будет легче тебе.— Но если я не хочу тебя забывать?Она слабо улыбнулась, адресуя эту улыбку только звёздам.— Может, когда‑нибудь мы ещё пересечёмся. Пройдёмся до кабинета Даньи? Хочу вспомнить, каково это — общаться по‑настоящему.— Хорошо, — согласился я, и мы двинулись по коридорам, оставляя за спиной мерцание панелей и гул станции.По дороге Фан Мей вдруг остановилась и посмотрела на меня чуть пристальнее.— Знаешь, парни, которые пытаются втереться ко мне в доверие, обычно говорят, что я красивая, а потом начинают пялиться на фигуру. Как ты считаешь?Я открыл рот, чтобы осторожно подобрать слова, но зелье не давало мне такой роскоши.— Ты и правда красивая, — вырвалось само собой.Фан Мей едва заметно кивнула.— Ты искренний. Но почему‑то мне кажется, что в твоей искренности есть своя тьма.— Почему ты так считаешь? — удивился я.— Потому что мне кажется, я где‑то тебя видела раньше. Мы были знакомы в прошлом?Слова полились из меня быстрее, чем я успевал их обдумывать.— Честно, я не знаю. Я ничего не помню о себе. Только своё имя.— Вот как, — протянула она, задумчиво глядя на меня. — Боюсь, тебе никто не поможет вспомнить.— Почему? — снова спросил я.Она помедлила, словно взвешивая, стоит ли говорить.— Мне кажется, в тебе есть что‑то иное. Что‑то, что блокирует воспоминания. Странно, правда? Лучше не бери в голову. После экспериментов у меня часто начинаются подобные бредни.Мы подошли к двери кабинета Даньи. Внутри Данья о чём‑то оживлённо спорила с Теодором. Когда мы вошли, они оба обернулись.— Вот вы где, — сказала Данья, скрещивая руки.Теодор снял шляпу и слегка поклонился.— Тебе не к лицу шляпа, — вырвалось у меня, снова под действием зелья.Теодор расширил свои искусственные глаза, а его металлическая рука в перчатке коснулась шляпы.— Мистер Кен, вы в порядке?— В полном, — автоматически ответил я.Фан Мей виновато подняла руку.— Простите, Теодор. Он под моим зельем.— Вот как? — протянул Теодор, слегка наклоняя голову. — К счастью, мне, как андроиду, этого не понять.Данья усмехнулась.— Так она тебя накачала своим зельем? Ну ты и везунчик.— А сама‑то ленивая, — фыркнул я, не в силах сдержаться.Данья удивлённо распахнула глаза, а потом рассердилась.— Так вот какого ты обо мне мнения, да?Она фыркнула, я фыркнул в ответ.— А ещё ты, когда краснеешь, становишься моложе, — добавил я.Данья действительно слегка порозовела. Фан Мей быстро прикрыла мне рот ладонью.— Извините, — сказала она, обращаясь к остальным.— Может, продолжим наше собрание? — предложила она, и в комнате снова воцарилось некое подобие спокойствия.