Снег неторопливо укрывал могилы, словно пытался стереть само воспоминание о тех, кто лежал под этими холмиками. Но оружие, выставленное в знак памяти, не давало забыть. Разные клинки, копья, щиты — они говорили громче любых надгробий. Каждый металл хранил свою историю, и в этом безмолвном строю чувствовалась тяжесть прожитых битв.
Я повернул голову вправо и только тогда осознал, что стою высоко — на самом краю утёса. Горло сжалось, я сглотнул, и этот простой звук показался мне чужим в завываниях метели. А потом я увидел его.
Существо было таким огромным, что его размеры хотелось мерить не шагами, а расстояниями между островами, между континентами. Титан лежал, будто сам стал частью этого сурового пейзажа. Его ноги, погребённые под слоями снега, напоминали заснеженные холмы, а тело опиралось на громаду гор, словно они были для него естественной опорой.
Посреди груди титана мерцал оранжевый камень — треугольный, похожий на щит. Голова напоминала паладинскую каску, и из единственного отверстия слева исходило тусклое оранжевое свечение. То ли глаз, то ли просто огонь. Оно пульсировало в такт чему-то невидимому, будто само пространство вздыхало рядом с этим существом.
«Это Атеон?» — прошептал я, но даже не услышал собственного голоса. И дело было не в вьюге. Казалось, само присутствие титана давило на грудь, на саму душу, выжимая из неё любые звуки. Если это всего лишь сон, если это даже не настоящая форма Атеона, то насколько же могущественны эти существа? Особенно этот, что кажется является Атеоном Сохранения.
Сзади раздался глухой, едва уловимый голос — такой, будто он шёл не из воздуха, а прямо сквозь меня. Я резко обернулся, и в тот же миг метель оборвалась, как обрезанный сон.
Мир качнулся.
Я распахнул глаза и тут же понял: я не на утёсе, я на полу вагона. Тело прокатилось по настилу, голова гудела, перед глазами плясали звёзды, а желудок предательски подкатывал к горлу.
— Чё это было… — проворчал я, поднимаясь на локти. Волосы стояли дыбом, будто меня ударило током.
— Это гиперпрыжок, — спокойно ответил голос.
Я обернулся. Дао Жэнь, видимо, давно не спал. Он сидел на на однои иж диванчиков вагона, скрестив ноги, и медленно потягивал зелёный чай из традиционной китайской кружки. После каждого глотка он едва заметно вздыхал, будто вместе с чаем выпускал из себя остатки тишины.
— Что за гиперпрыжок? — спросил я, чувствуя, как реальность снова пытается встать на место.
Дао Жэнь отставил кружку и заговорил размеренно, будто объяснял нечто само собой разумеющееся:
— Прыжок — понятие растяжимое. Обычный прыжок — это толчок, который позволяет экспрессу двигаться после остановки. Гиперпрыжок ломает любые представления о скорости и инерции. Он позволяет преодолеть огромное расстояние за считанные секунды. Галактический прыжок ещё мощнее, ещё быстрее… но и энергии требует куда больше.
— Ты сегодня на удивление многословный, — заметил я.
— Просто выспался, — тихо ответил он, и в этой фразе скользнула едва уловимая горечь. Я хотел было спросить, что не так, но тут раздался лёгкий зевок.
В дверях вагона стояла Сера. В детской пижаме, с плюшевым мишкой в руках, она выглядела почти по-домашнему, если не считать того, как звонко и резко прозвучал её голос:
— Чего вы так рано проснулись?! — спросила она хриплым со сна голосом, но в нём уже пробивалась привычная энергия.
— В космосе нет привычного времени, — отрезал Дао Жэнь, не отрывая взгляда от дна своей кружки.
— Но спать-то хочется! — возмутилась Сера.
— И то верно, — согласился Дао Жэнь.
— Вы хоть в постели спали — не удержался я.
Сера фыркнула:
— Да ты бы видел постель Жэня! Ты бы в обморок упал!
— А что у него? — спросил я.
— Он в спальном мешке спит! Просто потому, что не нашёл себе постель, подходящую его стилю! — звонко выпалила Сера.
— Это называется «шинуазри», — вздохнул Дао Жэнь.
— Вот видишь, Кен! У него на уме какая-то бредовая мебель. А ведь мог купить себе нормальную постель!
— Она занимает слишком много места, — спокойно парировал Дао Жэнь.
— Зато удобная! — цокнула языком Сера.
Дао Жэнь промолчал, лишь слегка зевнул.
В этот момент к нам подошла Хильёна. Она выглядела по-прежнему элегантно, но волосы слегка растрепались после сна, и это делало её чуть человечнее. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь:
— Гройз совершил гиперпрыжок случайно, раньше времени. Никто не пострадал?
— Нет, — одновременно ответили Сера и Дао Жэнь.
Мне оставалось только комично смотреть на них, надеясь, что после моих кувырков по вагону на лбу не останется шишки.
— А где господин Арман? — спросил я, только сейчас заметив его отсутствие.
Хильёна озорно вскинула руками:
— Где-то спит.
— В смысле, где-то? — нахмурился я.
Дао Жэнь и Сера подошли ближе.
— У него дверь заклинило, когда он что-то делал в своей комнате. Так и не смог починить вход, — начал Дао Жэнь.
— А спит-то он где? — я пытался уловить суть.
— В том-то и дело — никто не знает! — ответила Сера.
Мы все на мгновение замерли, будто прислушиваясь к тишине вагона.
— Возможно, — в унисон сказали Дао Жэнь и Сера, словно пришли к одному и тому же выводу.
Я вздохнул и решил сменить тему:
— А каким будет моё первое путешествие?
Но Хильёны уже не было рядом.
— Куда пропала Хильёна? — оглянулся я.
— Пошла заваривать кофе, — скрестив руки на груди, спокойно ответил Дао Жэнь.
— Она готовит кофе? — воодушевлённо спросил я.
— Лучше не пробуй, — одновременно сказали Дао Жэнь и Сера.
— Чего, почему? — удивился я.
— После кофе госпожи Хильёны Сера два дня страдала в туалете, — первым ответил Дао Жэнь.
— Ага… А когда госпожа Хильёна приготовила Гройзу шампанское, тот рыгал пятнадцать часов подряд, — с содроганием вспомнила Сера.
— Что обсуждаете? — неожиданно раздался голос Хильёны.
Мы втроём подскочили на месте. Она стояла прямо за нашими спинами, держа дымящуюся кружку кофе и глядя на нас с едва заметной улыбкой.
— Н-ничего… Ничего такого… — выдавили мы, невольно выпрямляясь, будто по команде. Даже невозмутимый Дао Жэнь на секунду потерял свою невозмутимость.
— Вот как… — Хильёна чуть наклонила голову, разглядывая наши перепуганные лица.
— Точно всё хорошо? — уточнила она.
— Конечно, — кивнул я.
— Д-да, ничего такого не произошло, — запинаясь, пробормотала Сера.
Дао Жэнь просто молча кивнул.
Хильёна слабо усмехнулась:
— Ну, раз вы так говорите, то ладно. Пора начинать новое путешествие. И твоё первое путешествие, Кен.
— А куда мы отправимся? — спросили мы с Серой в унисон.
— На планету Макроно, — спокойно ответила Хильёна.
— Что? — я не сразу поверил своим ушам.
— Что за дурацкое название! — фыркнула Сера, скрестив руки на боках.
Хильёна тихо рассмеялась:
— Так её назвали Куредр’ийцы.
— Кто это? — спросил я, пытаясь уложить в голове это странное слово.
— Нечто вроде клана или огромной семьи. Их называют Куредр’ийцами.
— А почему они назвали планету Макроно? — звонко спросила Сера.
— Насколько я знаю, в их языке это слово означает «непригодный» или «угнетение».
— Странное название, — пробормотала Сера.
Хильёна хихикнула:
— Знаю. Но что поделать — это ближайшая планета. К тому же там замечено влияние кристаллов Лектора.
Я подошёл к окну, где уже стоял Дао Жэнь. Планета действительно выглядела увядающей: синие пятна океанов терялись среди бурых, коричневых просторов, и лишь изредка мелькали крошечные зелёные точки, словно слабые искры надежды.
— Что там? — быстро спросила Сера, подбегая к нам.
Мы молча смотрели на Макроно.
— Когда начинается наше путешествие? — спросил я, оборачиваясь к Хильёне.
— Можете начинать прямо сейчас. Ваша цель — разобраться с проблемой планеты и, по возможности, устранить влияние Лектора.
Хильёна допила кофе одним глотком, будто ставя точку.
Я снова посмотрел на планету. В голове мелькнула тонкая, быстрая мысль, похожая на клятву:
Жди меня, Макроно.