Энергия выстрела ударила по воздуху, обжигая его, и я уже мысленно попрощался с этим путешествием — казалось, оно закончится прямо здесь, в тёмном коридоре, среди ржавых панелей и мёртвых огней. Но в трёх метрах от меня вдруг вспыхнула тень, мелькнул тяжёлый клинок, и удар робота был отбит.Передо мной стоял смуглый паренёк с огромным двуручным мечом — будто собранным из разнородных деталей, найденных на свалке, но в его руках он выглядел не как хлам, а как настоящее оружие. Он слегка нахмурился, окинул взглядом сломанную часть лица робота и хмыкнул:— Ты его неплохо огрел.Не дожидаясь ответа, он рванул вперёд. Робот пытался зарядить новый заряд, механизмы в его корпусе гудели, но парень уже замахнулся. Удар пришёлся точно, робот не успел адаптироваться. Парень выхватил меч, схватил его обеими руками, вложил в движение всю силу юного тела — и одним мощным взмахом разрубил машину.Туловище упало, ноги ещё пару секунд стояли, будто не веря в собственную гибель. Робот заискрил, сенсор в его глазах тускло моргнул — и погас. Парень облегчённо выдохнул, опустил меч и только тогда будто вспомнил про меня. Серьёзное выражение лица вмиг сменилось неловкостью. Он поклонился, и я замер, не понимая, серьёзно ли это.«Он что, серьёзно?» — пронеслось у меня в голове.Парень выпрямился, встал по стойке смирно и заговорил:— Прошу прощения, господин, за прежние неудобства. Я — Айс.Я усмехнулся и поднялся на ноги.— Кен, — протянул я руку.Айс посмотрел сначала на меня, потом на руку, подошёл и крепко пожал, снова коротко кивнув, будто извиняясь.— Тут без экипировки лучше не появляться, тем более одному, — буркнул он.Я рассмеялся, добавив в голос немного сарказма:— Да ты серьёзно?Айс сразу нахмурился, будто я задел его юношеское эго.— Шутник, да? — проворчал он.— Ладно, ладно, шучу, — поспешил я успокоить его.Он вздохнул и водрузил свой огромный меч на плечо, словно тот вообще ничего не весил.— Пошли сначала в более безопасное место, — кивнул он и повёл меня по коридорам.Пока мы шли, я осторожно осматривался: каждый поворот, каждая панель, каждый тусклый светильник будто хранили свои секреты.— Ты тут всё знаешь? — спросил я.— Не всё, — коротко ответил Айс, окинув меня взглядом.— Детям опасно гулять по таким местам, — заметил я.Он тут же нахмурился, как будто я ударил по самому больному.— У тебя острый язык, — буркнул Айс.— Не могу поспорить, — поддразнил я, и он только фыркнул в ответ.— Так почему ты тогда толкнул меня? — не унимался я.Айс слабо покраснел, потёр затылок и пробормотал:— Я… спешил.Я почесал подбородок.— Куда ты спешил?Он снова покраснел.— Была утечка фильтров в отсеке. А я инженер станции.У меня губы сами сложились в удивлённое «О».— Так молод, а уже инженер. Молодец.Айс смущённо покачал головой, будто моя похвала значила для него куда больше, чем я мог представить.— Ага, — буркнул он, и мы наконец дошли до безопасной зоны.На пороге нас встретили два пса — они радостно тявкнули, виляя хвостами.— Кстати, знакомься, — улыбнулся Айс, и в этой улыбке проскользнуло что‑то тёплое, почти детское. — Это Белка и Стрелка. Питомцы Юми… и мои.Услышав имя «Юми», я невольно задумался.— Юми — это та девушка в бежевом?Айс кивнул.— Да, она моя старшая подруга.— А почему «старшая»? — не удержался я.— Потому что ей уже пятнадцать, — быстро ответил он, не давая мне вставить ни слова, а потом добавил тише: — Она мне как старшая сестра.Я хмыкнул.— Почему как сестра?Айс чуть расслабился.— Потому что она присматривает за мной.В этот момент к нам подбежала сама Юми. Она и правда будто воплощала в себе бежевый цвет — словно её с детства окунули в эту краску, и теперь она светилась спокойствием среди всей этой металлической серости.— Айс, я же говорила не ходить в закрытые зоны в одиночку! Почему ты меня не послушал?! — она говорила строго, но в голосе не было настоящей злости — скорее усталость и тревога.Айс слегка поник, но не от грусти, а будто от того, что его снова отчитывают, как ребёнка.— Прости, Юми. Больше не повторится.Юми надула губы.— Я тебе не верю.Но почти сразу расслабилась.— В следующий раз хотя бы предупреди меня.— Ладно, ладно, предупрежу, — тараторил Айс, скрестив руки на груди.Юми наконец успокоилась и перевела взгляд на меня. Тут же покраснела, наклонилась и заговорила торопливо:— Простите, сэр, это я вас задела парой системных часов ранее? Прошу прощения!Я неловко улыбнулся.— Всё хорошо.Она выпрямилась, приложив ладонь к сердцу.— Раз недоразумение прояснилось, почему бы нам не показать вам станцию получше? В качестве компенсации.Я слегка мотнул головой.— Конечно, я был бы рад.И Юми радостно повела меня по станции, не умолкая ни на секунду.— Вот тут у нас столовая — обычно рабочие питаются здесь, — тараторила она, указывая на просторный зал, где пахло горячим супом и свежей выпечкой.Через пару секунд мы подошли к другому отсеку, и она снова заговорила:— Тут у нас инженерная зона. Туда лучше не входить без разрешения персонала.Так она вела меня по коридорам, рассказывая обо всём подряд. Из её бесконечного потока слов я понял одно: станция была огромной, живой, дышащей металлом и электричеством.Когда мы подошли к запретному коридору, который был перекрыт тяжёлыми дверями, я не удержался:— Почему эти коридоры закрыты?Юми и Айс одновременно вздохнули. Юми заговорила уже без прежней радости, голос её стал тише и серьёзнее:— Дело в том, что эксперименты Даньи вызвали резкий приток электричества. Системы не выдержали нагрузки, и часть станции отключилась. Теперь шестьдесят шесть процентов территории — запретные зоны. Там бродят роботы, чей код повреждён. Изначально они были охранниками станции… а теперь стали угрозой.Она посмотрела на ещё одну дверь, вздохнула и сказала:— Что ж, у меня есть дела, так что это будет последняя комната.Мы вошли в помещение — это был тренировочный зал. Стены были слегка обшарпаны, местами виднелись свежие заплатки — было ясно, что эту часть станции восстанавливали совсем недавно.— Здесь тренируются редко, так что можешь заходить сюда, когда захочешь, — сказала Юми, будто предлагая мне маленький островок тишины.Я потёр подбородок и решился спросить:— А какое у тебя оружие?Юми быстро заморгала. Айс хмыкнул и плечом подтолкнул её.— Не стесняйся, Юми.Юми ахнула, замешкалась, потом подошла к стойке с посохами.— Раз вы настаиваете… ладно.Через несколько секунд она повернулась к нам. Её оружие выглядело необычно: посох, на конце которого была установка, слишком сильно напоминавшая миниатюрный спутник или станцию. Юми направила посох на тренировочную стену, напряглась — и конец посоха начал преображаться, концентрируя энергию.Вспышка.Выстрел ударил по стене, разрушая её и создавая слабую ударную волну — достаточно сильную, чтобы снести целое здание. Юми неуверенно подняла взгляд:— Ну… как?Айс молча кивнул. Я хлопнул в ладоши.— Ачушуеть!Юми удивлённо приподняла брови.— «Ачушуеть»? Что это?Я почесал затылок.— Ну, типа «охренеть», только мягче.Юми и Айс переглянулись.— Ты странный, — сказал Айс, рассмеявшись.— Мне это уже говорили, — усмехнулся я.— Данья, небось? — подначил Айс.Я задумался, глядя на остатки стены.— Насколько быстрым был этот луч? — спросил я.Юми слегка нахмурилась, будто пересчитывая что‑то в голове.— Наверное, где‑то один мах. Примерно как у энергетических выстрелов боевых роботов.Мои глаза чуть не вылезли из орбит.— Один мах?! Значит, ты, Айс, двигаешься со скоростью одного маха?Айс рассмеялся.— Нет, пока нет. Я просто частично искажаю инерцию — за счёт этого могу реагировать и двигаться быстрее обычного. Правда, нагрузка на тело… ну, ты понимаешь.Он слегка вздохнул.— В общем, я пока не настолько силён, чтобы быть как Данья.Я замер, переваривая услышанное. Луч казался мне медленным… значит, я сам быстрее, чем думал? Но Юми резко прервала мои размышления:— Что ж, простите, но у меня дела. Айс, не шали. И ты, Кен, пожалуйста, не ходи в запретные зоны без сопровождения.Я усмехнулся.— Ладненько, постараюсь.Айс тоже вздохнул, свистнул — и Белка со Стрелкой тут же подбежали к нему.— Что ж, Кен, мне тоже пора.Я задержал его, когда он уже был на пороге зала.— Вы с Юми давно знакомы?Айс вздохнул, задумался, потом кивнул:— Пойдём куда‑нибудь в более уединённое место. Там расскажу.Я кивнул, и он повёл меня на край станции, туда, где сквозь прозрачные панели открывался вид на бесконечный космос. Звёзды горели холодно и спокойно, будто ничего не знали о наших бедах.Айс остановился, посмотрел вверх и заговорил тихо, будто боялся, что слова улетят в пустоту и не вернутся:— Когда я был маленьким, мои родители погибли, защищая меня от бедствия на нашей планете. Все бежали, а я… помню крики и помню, как планета горела дотла. Костёр не гас, как бы ни старались. Мне едва исполнилось восемь, когда я остался сиротой.Он помолчал, сжимая пальцы.— Однажды я бежал от пламени, стараясь скрыться, но поскользнулся у склона и кубарем скатился вниз. Когда очнулся, нога была в ужасном состоянии, а глаза залиты кровью. Мне казалось, что тьма вот‑вот поглотит меня. И тогда я едва смог разглядеть её… Юми. Ей тогда было одиннадцать, но она уже хорошо соображала. Она спасла меня.Айс снова вздохнул.— Позже я очнулся на станции, в реанимации. Юми умоляла Данью оставить меня: «Госпожа Данья, можно… можно оставить этого мальчика у нас? Я буду нести за него всю ответственность». Данья лишь коротко кивнула: «Без разницы. Оставляй его на станции сколько хочешь. Но учти: ответственность за него несёшь только ты».Юми тогда так обрадовалась… а я снова отключился. Когда очнулся, она сидела рядом, смотрела на меня сонными глазами — явно не спала много часов, ждала, пока я приду в себя. Увидев, что я наконец очнулся, она радостно заговорила: «Привет, я Юми, а тебя как зовут?» Я едва смог прошептать своё имя.Айс усмехнулся, будто вспоминая тот момент.— Она тогда рассмеялась, посчитав моё имя забавным. Так мы и познакомились. С тех пор Юми заменила мне семью и стала для меня как старшая сестра. Чтобы не подвести её, я пошёл учиться на инженера у более опытных взрослых. Меня не хотели принимать из‑за возраста и из‑за того, что я был ещё ребёнком. Но я настаивал. Каждый день приходил, просил, доказывал, что могу. И в конце концов меня приняли.Он замолчал, глядя на звёзды.— Поначалу было тяжело. Иногда казалось, что после смены хочется просто лечь и не вставать. Но я продолжал стараться. Прошли десятки, сотни попыток — и я набирался опыта. Так я стал официально юным инженером станции. Шрам на носу заработал, когда впервые завалил боевого робота. Тогда старый инженер смастерил мне этот меч и сказал: «Носи его, зная, что ты инженер, а не пустое место».Айс помолчал.— А Белку и Стрелку я подобрал в запретной зоне, когда они были едва ли не новорождёнными щенятами. Имена мы придумали вместе с Юми.Он снова вздохнул и повернулся ко мне.— Ну вот, такая у меня история. Не хотел затягивать, поэтому рассказал покороче, чтобы тебе было понятно.Моё лицо исказилось от лёгкой печали.— Мне тебя жаль.Айс тут же отмахнулся, будто прогоняя эти слова.— Не надо меня жалеть.Он снова вздохнул.— Приятно, конечно, что моя история вызывает сочувствие, но не нужно. Правда, не нужно.Он задумался всего на секунду, а потом продолжил:— Данья однажды сказала мне: «Прошлое — оно не настоящее. Оно улетит, и ты его не догонишь». Я долго думал над этими словами. Чем старше становлюсь, тем больше понимаю: прошлое важно уметь отпускать. Это грустно, да, порой тяжело, но зачем зацикливаться на том, что уже прошло? Сейчас я тот, кто я есть. Моё прошлое не решает за меня.Он выпрямился, голос его стал твёрже:— Я — инженер станции 71, гения, члена Сообщества Сотни Гениев. И я горжусь своим настоящим.Его слова на мгновение лишили меня дара речи. То ли из‑за того, что я сам ничего не помнил о своём прошлом, то ли из‑за мысли, как бы на это ответил другой я — тот, у кого были воспоминания, своя история, свои победы и ошибки.Айс вывел меня из транса лёгким хлопком по плечу, едва дотянувшись до меня.— Ладно, отдыхай. А я пойду — наверное, работа нашлась.Он махнул рукой и побежал прочь, а я остался стоять у прозрачной панели, глядя на бесконечный космос. Протянул руку вперёд, будто пытаясь ухватиться за того человека, которым я был до потери воспоминаний, и спросить: «Как бы ты поступил на моём месте?»Но космос молчал, звёзды горели равнодушно, и ответа не было.Только тишина, металл и далёкий гул станции — её живое, тяжёлое сердце, которое продолжало биться, несмотря ни на что и в этой тяжёлой тишине я глубоко задумался.