Я уже не чувствовал себя чужим на «Экспрессе». Шагал по коридору почти как свой — рядом с Хильёной, Арманом, Дао Жэнем и Серой, понемногу привыкая к ритму поезда, к его скрипам и вздохам, к тому, как свет ламп дрожит на стенах, будто живёт собственной жизнью. И в тот миг, когда я хотел свернуть в соседний вагон, нога зацепилась — не за выступ, не за порог, а за кого‑то. Точнее, за что‑то маленькое, твёрдое, ворчливое.Я неловко взмахнул руками и едва удержал равновесие, а потом, поднимаясь, увидел, что свалился прямиком на старичка. Он едва дотягивал до метра ростом, а в облике его было столько несоразмерного, что он и правда казался персонажем из старого мультфильма: усики, похожие на аккуратную щёточку, узкие глаза, почти скрытые под густыми, толстыми бровями, и форма машиниста — тёмная, местами потёртая, будто она помнила десятки лет службы.— Слезь с меня! — грубо, но без настоящей злости протараторил старичок, ёрзая под моей тяжестью.Я поднялся, чувствуя себя одновременно неловко и смешно, и уставился на него. Тот, отряхнув форму, буркнул, качая головой:— Молодёжь нынче совсем не ценит стариков…Хильёна, которая до этого увлечённо потягивала кофе, наконец оторвалась от чашки и, заметив нас, озорно хихикнула.— Ах, прости, Гройз, мы тебя не предупредили. Это Кен. Кен, это Гройз — наш машинист. А Гройз, это Кен — новый член «Экспресса», — сказала она, лёгким движением руки указав на меня.Гройз что‑то невнятно пробубнил, поморщил губы — и от этого его усы дрогнули, словно миниатюрная гармошка. Я не удержался и слегка усмехнулся. Гройз прищурил правый глаз — тот оказался серым, спокойным, будто видел всё на свете и давно перестал удивляться.— Член «Экспресса», говоришь? — снова поморщил он губы, и усы опять сыграли свою смешную мелодию. — Хо‑хо‑хо! Давненько у нас не было новых участников! Порадовали старичка, порадовали!Я стоял, слегка оглушённый этой резкой сменой настроения: ещё мгновение назад он ворчал, а теперь будто и не было никакого раздражения — только тёплая, чуть насмешливая радость.— Вы выдали ему значок? — спросил Гройз, внимательно оглядывая мою одежду.— Какой значок? — удивился я.— Значок «Экспресса», — пояснила Хильёна, допив кофе. Она хихикнула и подошла ближе. — Видишь? — она коснулась своего браслета, на котором поблёскивал маленький круглый значок со звездой внутри. — Это значок первопроходцев.Она помолчала, будто собираясь с мыслями, и продолжила:— У каждого нового поколения первопроходцев есть традиция — создавать что‑то своё, уникальное. В прошлых поколениях делали общие браслеты, раньше вешали на одежду билет «Экспресса». А сейчас нас на «Экспрессе» пока мало, поэтому в этом поколении все временно носят этот значок.— И… у остальных тоже он есть? — спросил я, оглядываясь.Хильёна усмехнулась и обвела взглядом вагон. Заметив, что Армана нет, она на секунду надула губы, но тут же взяла себя в руки.— Конечно! У Армана значок на воротничке, а у Дао Жэня и Серы ты увидишь сам.Словно по сигналу, сзади раздался лёгкий топот. Дао Жэнь остановился, перевёл взгляд с Хильёны на меня.— Что? — спросил он спокойно, будто уже знал, о чём пойдёт речь.— А у тебя где значок? — не выдержал я, всматриваясь в его одежду.— «Экспресса»? — уточнил он.— А какой ещё? — всплеснул я руками.Дао Жэнь вздохнул привычным, почти терпеливым вздохом, отодвинул край своего зелёного кимоно — и я увидел значок, аккуратно приколотый над маленьким карманом у груди.— Доволен? — спросил он чуть мягче.— Да, доволен, — улыбнулся я.Снова послышался лёгкий топот — к нам приближалась Сера. Она была в своей постоянной одежде: лёгкая курточка белоснежного цвета с бирюзовой отделкой, напоминавшей то ли волны океана, то ли чистое небо на рассвете. Юбка — в том же стиле, а на поясе — бирюзовый ремешок, на котором висели голубой блокнот и маленький розовый фотоаппарат.Заметив мой пристальный взгляд, она слегка нахмурилась.— Что? Я что‑то неправильно надела? — спросила она, оглядывая себя.— А где у тебя значок? — опередил меня вопрос.— Какой значок? — растерянно переспросила она.— «Экспресса», — спокойно пояснил Дао Жэнь.— А‑а‑а… — протянула Сера и указала на ремешок. — Он у меня на ремешке, с правой стороны.Я снова огляделся, чувствуя, как внутри шевелится странное, почти детское нетерпение.— Значит, только у меня его нет?— Сейчас исправим, — с лёгкой улыбкой сказала Хильёна и повернулась к Гройзу. — Гройз, можешь, пожалуйста, принести нам один значок?— Эх, чтоб вы без меня делали, первопроходцы, — протараторил Гройз и направился в сторону другого вагона.— Где же Арман, когда он так нужен… — вздохнула Хильёна.— Я тут, — раздался голос позади неё.Хильёна вздрогнула и пискнула — впервые я услышал от неё такой испуганный, почти детский звук.— Вух, не пугай меня так! — воскликнула она, тыча в Армана кулачком.— Я думал, ты будешь рада знать, что я прихожу по твоему зову, — прищурился он.— Ну не за спиной же моей! — возмутилась она.Я смотрел на их перепалку и думал, что они и правда похожи на супружескую пару, прожившую вместе больше десяти лет: столько в их ссорах было привычной, уютной злости, столько тепла в том, как они тут же забывали обиды.Тем временем Гройз вернулся, неся в руках маленькую коробочку.— Ну что, начнём? — спросил он, снова поиграв усами.Хильёна благодарно приняла коробочку, открыла её и достала значок — он едва заметно поблёскивал в свете вагонных ламп. Она торжественно прикрепила его к левой стороне моей куртки, примерно на уровне груди. Значок лёг так ровно, будто всегда должен был быть там, будто стал частью этой куртки, частью меня.— Теперь ты официально член экипажа, Кен, — объявила Хильёна.Арман с лёгкой улыбкой легонько похлопал в ладоши.— Ура‑ура! — радостно воскликнула Сера.— Поздравляю, — кивнул Дао Жэнь.— Что ж, теперь можете отдыхать, — объявила Хильёна. Сера и Дао Жэнь направились к спальному вагону, Арман кивнул и ушёл куда‑то вместе с Гройзом.— А у меня есть комната? — спросил я, указывая на себя.Хильёна замерла на мгновение, потом хлопнула себя по лбу.— Точно, у тебя же ещё нет комнаты… — она подняла ладонь к подбородку, задумавшись. — Кен, ты не против пока поспать в общественном вагоне? Пока мы не найдём свободную комнату, где ты сможешь всё обустроить.Я почесал затылок.— Да нет, не против, — ответил я.Она тепло улыбнулась.— Вот и договорились.Она уже собиралась уйти, но вдруг остановилась и позвала меня:— Кен.— Да? — я обернулся.Она приложила ладонь к сердцу, будто хотела передать мне что‑то важное вместе с этими словами.— Как следует выспись. Завтра тебя ждёт твоё первое приключение. А после него подумаем, что делать с комнатой.— Хорошо, — кивнул я.— Доброй ночи, Кен.— Доброй, — ответил я ей вслед.Я подошёл к ближайшему диванчику, ощупал его ладонью — он был достаточно мягким, чтобы на нём можно было уснуть. Лёг, вытянулся, и почти сразу почувствовал, как усталость накрывает меня, как поезд покачивает вагон, убаюкивая. Сон подкрался тихо, незаметно, и я даже не успел подумать о том, что будет дальше.А потом я очнулся — уже во сне.Сначала я не мог сориентироваться. В глаза лез снег — много снега, густой, белый, кружащийся в вихре. Вьюга укутывала землю, словно огромное одеяло, и не оставляла ни единого просвета. Я повернул голову и увидел ряды могил. На них не было привычных надгробий — вместо них стояло оружие: меч, сабля, автомат, лопата… и множество других. Каждое — как память о том, кто лежит под этим снегом.Я вздохнул, не понимая, что значит этот сон, что пытается сказать мне моё сознание. Я не знал ни об этих могилах, ни о тех, кто в них захоронен, ни о том, как я связан с ними. И потому просто прикрыл глаза на долю секунды, позволяя снегу укутать меня, словно покров, тихий и холодный.