Тишина повисла в зале, тяжёлая, звенящая, будто сама реальность замерла. Даже воздух, казалось, застыл. В этом безмолвии неподвижно стояли все — от рядовых сотрудников Корпорации межгалактического мира до самого его. И вот он медленно поднял ладонь. На другой его руке лежащая монетка в тот миг вспыхнула знаком песочных часов.
— Ну что ж… Поздравляю с завершением, — произнёс он спокойно, почти буднично, словно объявлял о конце обычного совещания. И убрал монетку в карман.
Сотрудники КММ переглянулись, в их взглядах мелькнуло недоумение — и тут же сменилось ужасом. Люстры, висевшие под высоким потолком, вдруг сорвались с креплений и начали падать одна за другой с оглушительным грохотом.
— Что за…?! — выкрикнул один из сотрудников, окруживших его, но фраза оборвалась на полуслове.
Что-то тонкое и стремительное, незаметное рассекло воздух — и три головы слетели с плеч, а из шей фонтаном хлынула кровь. Зал погрузился в хаос, пропитанный запахом железа и страха. Входы и выходы оказались заблокированы — словно невидимая стена отрезала путь к спасению.
— Почему вход закрыт?! — закричал мужчина, в отчаянии дёргая за ручку двери.
— Все выходы заблокированы! — пронзительно взвизгнула женщина, её голос дрожал, срываясь на визг.
А потом пространство снова дрогнуло. Что-то невидимое, но смертельно точное рассекло толпу. Десятки гостей и аристократов рухнули на пол, а их ноги остались стоять, будто отделённые от тел с хирургической точностью. Словно их разобрали, как конструктор. Мраморный пол Белого дома, ещё недавно белоснежный, стремительно окрашивался в ярко‑алый.
Он прикрыл глаза ладонью, и в его серых радужках вновь проступили тонкие очертания песочных часов — его сила окликалась его воле.
По коридору шёл мужчина, одетый во всё белое: свитер, пиджак, штаны — лишь туфли по цвету кожи слегка контрастировали с этим безупречным образом. Его волосы, будто мокрые, спадали беспорядочными прядями, среди которых сотни белых нитей выделялись особенно ярко. Он небрежно отбросил чёлку назад, открывая голубые глаза с белой точкой в самом центре зрачка.
— Джун Ли устал ждать тебя и пошёл по своим делам — произнёс он, едва заметно усмехаясь.
Он лишь хмыкнул:
— Садистский паршивец… А чего он тебя послал, Изуки?
— Я просто хотел наточить свой меч. Не сидеть же ему вечно в ножнах, — ответил Изуки и лёгким щелчком большого пальца спрятал клинок катаны в ножны, будто только что не совершил хладнокровное убийство.
— Ну и как, нашёл то, что искал?
Спросил Изуки.
Он даже не моргнул — его лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из камня.
— Тут одни безделушки, — бросил он.
— Тогда зачем мы сюда прилетели? — в голосе Изуки проскользнуло раздражение.
— Чтобы убить время.
— Время? — переспросил Изуки, и в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на презрение.
— Я присоединился к твоей шайке не для того, чтобы убивать время, разглядывая безделушки, — процедил он сквозь зубы и щелчком большого пальца выдвинул из ножен пять сантиметров клинка — достаточно, чтобы напомнить, кто здесь может лишить жизни в мгновение ока.
— Я знаю, что ты ищешь катану Ямато. Но повремени с выбором. Завершение твоего поиска ещё не пришло.
Изуки нахмурился, его брови сошлись в одну жёсткую линию.
— Что же ты задумал?
Он снова усмехнулся — на этот раз шире, почти игриво.
— Терпение, терпение… Наш план тоже ждёт своего завершения. Но не сейчас.
Он сделал паузу, будто смакуя момент, и добавил:
— Я — Кира. И ты знаешь, что я делаю.
Изуки ещё сильнее нахмурился, но промолчал.
Кира расплылся в широкой улыбке.
— Ну что, пойдём? Пока никто не догадался, что в Белом доме только что произошла резня.
Они двинулись к выходу. Позади оставался хаос: сотни трупов, упавшие люстры, раздавленные тела, идеально рассечённые, словно детали конструктора, расставленные в кошмарной композиции.
Кира и Изуки вышли и не привлекая внимания пошли через переулки, и они подошли к ряду ларьков. У одного из них стоял парень: на шее и запястьях — шокеры, в ухе два пирсинга, волосы ярко‑красные, с чёрными кончиками, одежда — жёсткая, тёмная, дерзкая, как у байкера. Он пересчитывал кредиты, бормоча себе под нос:— Тридцать шесть… тридцать семь… тридцать восемь… тридцать девять… Кредита не хватает, сука!
Кира достал ту самую монетку и подкинул её прямо в ладонь парню. Тот взглянул на Киру с раздражением, но тут же схватил монету и оплатил себе хот‑дог.
Кира с Изуки подошли ближе. Продавец напрягся, по его лицу пробежала тень тревоги — но он не успел даже открыть рот. Щёлк — и часть его тела упала на землю, за ней последовала вторая, а следом рухнула и крыша ларька. Изуки одним движением большого пальца вернул меч в ножны и отступил на шаг, будто ничего особенного не произошло.
— Почему ты ослушался моего приказа, Джун Ли? — спокойно спросил Кира, хотя в его голосе чувствовалась сталь.
— Потому что Изуки под эту роль подходил больше, чем кто‑либо другой, — отозвался Джун Ли, продолжая жевать хот‑дог с таким видом, будто вокруг не было ни крови, ни трупа продавца.
Кира тяжело вздохнул.
— Не стань ты моим подчинённым, я бы предпочёл охотиться за тобой.
— Да и пошёл ты, — рявкнул Джун Ли, не отрываясь от еды.
— Не чавкай, — коротко бросил Изуки, застыв в позе, странно напоминающей молитвенную.
У Джун Ли вздулись вены на лбу, лицо покраснело от сдерживаемой ярости.
Кира снова вздохнул, на этот раз с оттенком усталости.
— Ещё раз такое повторится — и голова с этих плеч полетит.
— Да пожалуйста, — огрызнулся Джун Ли, доедая хот‑дог и швыряя обёртку на землю.
— Нам больше нечего делать на этой планете. Найдите Куона и Тони. – сказал Кира.
Джун Ли раздражённо фыркнул, а Изуки, откинув чёлку назад, вдруг словно преобразился — его улыбка стала хищной, почти маниакальной, словно он сменил свою личность.
Они тронулись в путь. Кира достал старые часы, посмотрел на них долгим взглядом, а затем сжал ладонь в кулак. Когда он снова растопырил пальцы, от часов осталась лишь горстка пыли, медленно оседающей на землю.
— Время придёт. И мы снова встретимся, мой дорогой план, — прошептал Кира, будто обращаясь не к спутникам, а к самой судьбе и к кому-то или чему-то, что могло являться этим самым планом.