Внезапная вибрация телефона ударила по нервам, словно разряд тока. Весь тот фасад пафоса, который я старательно выстраивал, рассыпался в одно мгновение. Я выхватил телефон, пальцы дрогнули, когда на экране вспыхнули уведомления от Даньи.
Открыв переписку, я увидел её ник и короткое описание: «На делах, не отвечаю». А ниже — три одинаковых сообщения:
«Раз два три. Проверка на спам. Раз два три. Проверка на спам. Раз два три. Проверка на спам».
— Чё это? — напечатал я, и тут же в чате замигали три точки. Они висели, пульсировали, будто кто-то набирал и стирал слова, не решаясь отправить.
«Я проверяла, не заблокировали ли мне доступ к сообщениям», — наконец пришло в ответ.
«А должны?» — быстро отбил я.
«Не знаю. Не твоего ума дела», — отрезала она.
И тут же выскочило: «Пользователь покинул чат».
—...
Я уставился на экран, чувствуя, как внутри шевелится неприятное, колючее недоумение. То ли кукла Даньи балуется, то ли сама Данья что-то тестирует, то ли это вообще её бот… Она иногда кажется странной, но сейчас эта странность казалась особенно неуместной.
Я ещё переваривал эту нелепую переписку, когда вдруг осознал, что Бай Джу и Фан Мей уже куда-то идут. Я даже не заметил, как они, будто сговорившись, молча развернулись и двинулись вперёд, оставив меня позади.
— Кен! — окликнул меня Бай Джу.
Его змеиные зелёные глаза, ещё недавно жёсткие и холодные, теперь казались чуть мягче — словно после того, как они с Фан Мей наконец-то извинились друг перед другом, из них ушла часть той тяжести, что годами копилась между ними.
— Что? — отозвался я, догоняя их.
— Пора идти в логово нашего недруга, — коротко бросил Бай Джу и ускорил шаг.
Я комично подпрыгнул, пытаясь на ходу встроиться в их ритм, и только тогда заметил, что мы давно свернули с привычных маршрутов. Чем дальше мы шли, тем сильнее станция менялась, обрастая дикой, почти живой зеленью. Если раньше растения лишь дополняли механизмы, словно защитная кора, оплетая металл и железо, то здесь они уже слились с конструкцией в единый симбиот — чужеродный, пугающий, дышащий.
— Тут слишком много растений! — рявкнул я, пытаясь отодрать липкую лиану, вцепившуюся в ногу. Её волокна цеплялись, будто живые.
— Привыкнешь, — одновременно бросили Бай Джу и Фан Мей, даже не оборачиваясь.
Внутри шевельнулось раздражение, подступившее к горлу едким комом. Но я сжал зубы и промолчал. Сейчас не время для обид.
Вскоре мы вышли к огромной комнате, к которой вели скользкие, будто выточенные из желе, следы. Стены здесь казались живыми — они слегка пульсировали, а воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом сырой земли и чего-то кислого.
— А… — начал было я, но Бай Джу резко перекрыл мне рот пальцем.
— Тссс, — прошептал он едва слышно.
Фан Мей осторожно заглянула внутрь, её взгляд скользил по пространству, выхватывая детали, которые я бы никогда не заметил.
— Знаешь, почему это существо до сих пор не захватило станцию, Кен? — тихо спросила она.
— И почему же? — тут же отозвался я, стараясь говорить шёпотом, хотя голос так и норовил сорваться на крик.
— Станция слишком большая, а её материалы крепче, чем кажется на первый взгляд. Сломать одну стену здесь — всё равно что разрушить огромную стену целого дома. К тому же оно ещё не нашло своего места в пищевой цепочке. Даже сейчас, при всей своей силе, оно способно разрушить разве что целый квартал, не больше.
— Но почему оно тогда до сих пор не разрушило станцию? — не унимался я.
— Я же сказала: оно ищет своё место в пищевой цепочке, — терпеливо повторила Фан Мей. — Ты же слышал сказку о младшем брате от чудиков?
— Да, — кивнул я.
— Вот и оно до сих пор ищет полноценную опору для адаптации. Если бы оно выбралось на заселённую зеленью планету, где есть живые существа, то, скорее всего, уже давно крушило бы континенты и спутники чуть меньше планет.
— Это… — начал я, но они оба одновременно кивнули.
— Да, Кен, — сказали они хором. — Это сила Элементаторов. И мы боимся, что настоящие Элементаторы минимум в двести раз сильнее нашего искусственного.
«Насколько же сильны эти Элементаторы…» — пронеслось у меня в голове. Перед глазами возник образ существ, настолько могущественных, что даже их присутствие ощущалось как сдвиг самой реальности. В играх Атеонов такие существа были не пешками они были ферзями — они были способны поменять ход на доске, на которой шла игра. Кто же они на самом деле, эти Элементаторы?
В этот момент снова раздались звуки — влажные, тяжёлые шлепки, будто склизкое сало волочилось по полу. Это явно было оно. Мы осторожно выглянули из коридора и увидели нечто, напоминающее сердцевину: будто само существо создало себе гнездо, где могло питаться без помех. Вокруг змеились туннели — тварь прокладывала себе проходы, словно паразит или спора, ищущая, куда бы проникнуть глубже.
Существо вылезло из одного из проходов, извиваясь, как гигантский червь, покрытый полупрозрачной плёнкой. Бай Джу зарычал, его когти удлинились, глаза вспыхнули зелёным огнём — он уже хотел броситься в атаку, но Фан Мей резко схватила его за руку.
— Оценить обстановку. Понять слабость. Ослабить. Напасть, — чётко проговорила она.
— Да, помню, — процедил Бай Джу, сдерживая ярость.
— У тебя ещё остались колбы Налтоза? — спросила Фан Мей.
— Чо это? — спросил я, чувствуя себя нелепым ребёнком, который не знает самых очевидных вещей.
— Препарат, который Фан Мей создавала, чтобы контролировать эту тварь, но так и не завершила, — пояснил Бай Джу, доставая три колбы. Жидкость внутри них напоминала жидкий мох — она медленно перетекала, пульсируя, будто живая.
— Фан Мей, закрой дверь. Эта тварь не должна выбраться отсюда, — приказал Бай Джу.
— В чём логика? У неё тут десятки тоннелей! — выпалил я.
— Она не оставит своё логово, пока в нём есть паразиты, — ответил Бай Джу. Фан Мей тем временем возилась с пультом управления, её пальцы летали над кнопками, и наконец тяжёлая дверь со стоном начала сдвигаться.
Бай Джу решительно шагнул в комнату. Существо, почувствовав движение, издало оглушительный рёв:
— ГХААА!
— Узнаёшь меня, да? — с кривой ухмылкой бросил Бай Джу, швыряя в воздух колбу. Она разбилась без труда, и жидкость, похожая на жидкий мох, растеклась, попав прямо на тело твари. Существо завыло, его тело изогнулось, будто от невыносимой боли.
— Как она вообще слышит и что-либо видит, если у неё ничего нет? — выкрикнул я.
— Да хер его знает! — бросил Бай Джу, уворачиваясь от стремительного удара.
Я рванулся следом, выхватив биту. В тот момент, когда лезвие существа мелькнуло перед моим лицом, я уже был готов попрощаться с жизнью, но Бай Джу молниеносно схватил меня и повалил на пол. Лезвие лишь слегка задело мою щёку, оставив тонкую, жгучую полосу.
— Ты наш козырь, не геройствуй! — рявкнул он.
Я не понял, что он имел в виду, но спорить не стал. Вместо этого я наблюдал, как Бай Джу кружит вокруг твари, провоцируя её, уворачиваясь и швыряя новые колбы. Он двигался с пугающей грацией, будто каждое движение было отрепетировано годами.
Но вдруг, пытаясь отскочить от двери, он совершил фатальную ошибку. Лезвие твари стремительно пронеслось в воздухе, и на груди Бай Джу расцвела кровь. Второй удар прошёлся следом, образуя крест. Он попытался сдержать кровь, хлынувшую изо рта, но существо уже развернулось на триста шестьдесят градусов, готовясь ударить хвостом.
К счастью, Фан Мей начала играть на своей флейте. Мелодия была странной — нежной и в то же время режущей слух, будто она извлекала из инструмента не звуки, а саму суть тишины. Существо замедлилось, его движения стали неуклюжими, но даже так оно успело отбросить Бай Джу мощным ударом хвоста. Он впечатался в стену с глухим, страшным звуком.
— Не отвлекайся! — крикнула Фан Мей.
Я кинулся на тварь, замахиваясь битой. Удар пришёлся по желеобразной массе, но эффекта не было — будто я ударил по густому желе. Я продолжал уворачиваться, бить, блокировать, чувствуя, как маленькие порезы появляются на ладонях. Лезвия существа находили меня, пусть и не полностью, но достаточно, чтобы каждый вдох становился тяжелее.
Тем временем Бай Джу очнулся. Его тело не слушалось, но он сжимал кулак, снова и снова ударяя по железной стене, оставляя на ней вмятины.
— Вставай… Вставай… Вставай! — хрипел он, будто пытался выбить из себя слабость. — Почему?.. Почему? Почему?.. ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ Я ТАКОЙ СЛАБЫЙ?!.. ВСТАВАЙ, БАЙ ДЖУ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАААЙ!
Воспоминания нахлынули на него, как штормовая волна. Перед глазами пронеслись слова Фан Мей:
«Ты полукровка, Бай Джу».
«И что это значит?»
«Это значит, что у тебя нет тех же функций, что и у полноценных Фидей. Ты, скорее всего, не сможешь развиваться как особенность, а не гений».
Бай Джу зарычал, разрывая эти воспоминания, превращая их в осколки, которые оседали на дно сознания. Оставались только те, что он считал ценными.
— К чёрту гены! К чёрту моё прошлое! К чёрту клеймо раба и мою расу! Я разрушу всё, что меня ограничивает от исследований жизни! — прорычал он, и в этот момент что-то внутри него сдвинулось.
Я же уже едва держался. Искусственный Элементатор выматывал меня, каждый удар отзывался в теле вспышками боли. Фан Мей тоже была на пределе — её бок кровоточил, движения становились медленнее. Я почти ничего не видел из-за крови, хлеставшей из пореза на лбу, но продолжал парировать удары, защищая Фан Мей, которую тварь успела ранить в бок.
— Гха… — я сплюнул кровь, чувствуя, как силы покидают меня.
— Кен, позволь поменяться, — прохрипела Фан Мей, держась за кровоточащий бок.
— Нет! Думаешь, я не догадался, что ты не больше чем помощник в бою? — выкрикнул я, но она лишь покачала головой.
— Твоё плечо вывихнуто, — тихо сказала она.
Только сейчас я заметил это. Видимо, из-за адреналина я не чувствовал боли, но теперь, когда она указала на это, каждое движение левой руки отдавалось острой, ломающей болью.
Существо снова напало. Я заблокировал удар, и от столкновения лезвия с битой вспыхнула искра. Бита покрылась царапинами, но страдала не только она — страдал я. Собрав остатки сил, я вложил всю ярость в удар по тазу твари. На секунду мне показалось, что есть шанс на победу, но существо эволюционировало прямо на глазах: его форма стала напоминать человеческую, движения — более точными и смертоносными.
Оно снова ударило лезвиями. Я едва успел заблокировать, но сила удара отбросила меня назад. Тварь подпрыгнула, занесла лезвия, готовая нанести последний, решающий удар.
«Двигайся, тело. Двигайся!» — кричал я про себя, остро осознавая, что следующие секунды станут для меня последними, если не произойдёт чудо.