Дни потекли своим чередом. Жизнь начала потихоньку входить в привычную колею. Доминик исправно ходила на уроки, просиживала часами в библиотеке и постепенно осваивалась в этом новом магическом мире. Так прошла первая неделя. За ней незаметно потянулась вторая. Один день сменял другой, и девушки окончательно втянулись в школьный ритм, успев уже пережить первую в этом году контрольную.
Удивительно, как Стелла со своим, с виду абсолютно легкомысленным характером, умудрялась набирать необходимый проходной балл, балансируя буквально на самой грани, благодаря чему её не отчисляли за неуспеваемость. Доминик уже поняла, что в этом мире, как и на Земле, многое можно было решить деньгами и связями. Но Алфея всё же имела слишком именитый статус, и купить здесь можно было далеко не всё. Королевская казна могла оплатить место в школе, но если ученица не прикладывала хотя бы минимальных усилий и не сдавала нормативы, её отчисляли без лишних разговоров, и никакой титул тут не помогал. Алфея выпускала не просто студенток с магическими способностями, она ковала элиту. Диплом этой школы открывал двери в любые кабинеты и давал шанс подняться в магической иерархии до уровня королевских советников, даже не обладая при этом дворянскими корнями и благородной кровью.
Тем интереснее для Доминик было узнать, что Алфея вовсе не бесплатная школа, как ей тогда в Гардении заявила Стелла. Точную сумму обучения Доминик пока не выяснила, но то, что место стоило неподъемных денег для простого обывателя, было фактом. Впрочем, Алфея не закрывала двери для по-настоящему талантливых фей из простых семей, предоставляя ограниченную часть стипендиальных мест. И именно так в школу попали Муза, Флора и Текна. А потому, не было ничего удевительного что та же Муза насела на учебу с первых же дней, с пугающим упорством. Для неё потеря стипендии означала билет обратно на Мелодию, поэтому фея музыки сидела над конспектами почти до самого отбоя, отгородившись от болтовни Стеллы своими массивными наушниками.
Флора тоже оказалась невероятно трудолюбивой девушкой. Получив стипендию, она чувствовала невероятную ответственность и не могла позволить себе расслабиться, да и не было у неё привычки халтурить. А вот для Текны первые уроки казались откровенным детским садом, программу которого она, судя по её скучающему лицу, прошла еще в школе на Зените. На прямой вопрос Доминик, зачем же она тогда вообще прилетела в Алфею, если и так всё знает, фея технологий ответила честно: за дипломом.
Сама же Доминик тоже не отставала. Она старалась не высовываться на теоретических занятиях, отыгрывая роль провинциальной принцессы, а все реальные силы бросала на практику. Огонь было сложно контролировать, приходилось постоянно концентрироваться, чтобы просто удерживать пламя в нужной форме, не давая ему сорваться с рук. Однако, как в известной поговорке: вода камень точит. И за эти две недели у нее начало, как она думала, неплохо получаться. По крайней мере она научилась стабильно держать фаербол, не обжигая кожу, и это уже было огромной победой.
«Как же быстро летит время», — подумала Доминик, отворачиваясь от панорамного окна в коридоре, за которым медленно садилось солнце. Внутренний двор Алфеи был полон щебечущих стаек девушек, искренне радующихся тому, что очередная учебная неделя осталась позади, и впереди их ждали целые выходные. Два законных дня, когда можно было съездить домой к родителям, выбраться в Магикс или просто бездельничать. Доминик тихо вздохнула и продолжила свой путь в библиотеку. Знакомые массивные двери были распахнуты настежь, и сегодня там оказалось на удивление оживленнее, чем обычно. Причина этого столпотворения была банальна: ушлые преподаватели щедро отсыпали своим юным подопечным просто колоссальную гору домашних заданий на выходные.
Поначалу Доминик это показалось странным — в обычные дни учителя не особо жестили с объемом самостоятельной работы, а тут словно решили отыграться за всю неделю. Но, немного поразмыслив, она поняла очевидную логику администрации. Три сотни молодых, энергичных фей, предоставленных сами себе на целых два дня — это же прямой путь к массовым нарушениям дисциплины. Их просто необходимо было чем-то занять. Доминик прекрасно понимала этот ход, но понимать не значило одобрять. Сама она вовсе не собиралась где-то бухать, устраивать вечеринки или бесцельно шататься по городу. Она бы с огромным удовольствием просто провалялась оба дня в постели, отсыпаясь за всю эту сумасшедшую неделю. Но увы... Ей приходилось страдать вместе с остальными, что называется, за компанию.
— Варанда, как ваши успехи? Ещё не сожгли свою комнату?
Доминик вздрогнула от неожиданно раздавшегося за спиной голоса и резко обернулась. Профессор Авалон. Сегодня его уроков в расписании не было, к тому же на часах был вечер пятницы, поэтому Доминик совершенно не ожидала встретить его здесь. Большинство учителей на выходные предпочитали покидать школу, возвращаясь к своим семьям и личным делам. Единственной, кто, казалось, вообще никогда не покидал стен Алфеи и не спал, была Гризельда, не к ночи будь помянута. Из-за вездесущей инспекторши у Доминик в последнее время начала развиваться легкая паранойя. Ей казалось, что она натыкается на эту суровую женщину слишком часто. Пару раз она даже ловила себя на мысли, что её легенда давно развалилась, и теперь Гризельда ведет за ней какую то свою слежку. Но, рассудив здраво, Доминик отбросила эту мысль как откровенную шпиономанию. Если бы директриса и её цепная собака докопались до правды, Доминик уже давно сидела бы на ковре в кабинете Фарагонды, а не спокойно гуляла по школе.
— Знаете, Варанда, впадать в такой долгий ступор от простого вопроса это очень подозрительно, — Авалон слегка склонил голову набок, внимательно изучая её лицо. — Я могу подумать, что вы и правда что-то натворили, и теперь пытаетесь придумать оправдание.
Доминик дернула уголками губ и подняла взгляд на профессора. Авалон был прав, она и сама начала замечать за собой эту пугающую странность. Вот так вот внезапно впасть в ступор посреди коридора от нахлынувших мыслей, которые иногда возникали настолько спонтанно, словно... Словно это были и не её мысли вовсе. После таких эпизодов она волей-неволей начинала задумываться: а что, собственно, случилось с оригинальной Блум? Она умерла в тот момент, когда пули прошили тело Доминик в Париже и она заняла её место? Или они могли просто поменяться телами? Что еще могло с ней произойти? Может, она её поглотила, как пишут во всяких фантастических книжках про попаданцев? Так нет же, никаких чужих воспоминаний, детских травм или голосов оригинальной хозяйки тела у неё в голове не было. А может ли сознание существовать без физической оболочки? Вряд ли. То, что её собственный разум сейчас безраздельно занимает это тело, говорило лишь об одном — рыжая фея мертва. Иначе и быть не могло. Доминик была прагматиком до мозга костей: даже в мире магии жизнь после смерти, скорее всего, оставалась лишь красивой сказкой.
— Знаете, профессор, если вы так сильно переживаете что бы я ничего не натворила, вы могли бы зайти и лично проверить, всё ли у нас в порядке, — Доминик позволила себе легкую, саркастическую усмешку, глядя ему прямо в глаза.
— Варанда, вы сейчас ходите по очень тонкому льду, — Авалон сделал плавный шаг вперед и слегка наклонился к ней.
Доминик инстинктивно отступила на полшага, мгновенно почувствовав дорогой аромат его парфюма с нотками кедра. За эти две недели у них сложились весьма странные отношения. На уроках он уделял ей гораздо больше внимания, чем остальным, аргументируя это тем, что будет учить её контролировать огонь индивидуально. Он строго-настрого запретил ей даже пытаться заниматься практикой самостоятельно где-то в коридорах или, не дай бог, в комнате. Поэтому как минимум треть каждого своего занятия он не отходил от неё ни на шаг.
И чем больше времени она проводила рядом с ним, тем острее чувствовала какое-то странное влечение. Он нравился ей. Очень нравился. Доминик не была ханжой или дурой, отрицающей очевидное физическое влечение к красивому, властному мужчине. Но помимо банальных гормонов в этом притяжении было что-то ещё. Что-то, чему она никак не могла подобрать рационального объяснения, словно невидимый магнит. И, видя, как он смотрит на неё, Доминик казалось, что он испытывает к ней нечто подобное.
— Вы правы, профессор, — её голос прозвучал чуть тише, чем она планировала. — Огненной фее лучше вообще держаться от льда подальше.
— Ну почему же? — Авалон мягко улыбнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Всё зависит исключительно от того, насколько хорошо фея умеет себя контролировать.
— А если совсем не умеет?
— Тогда ей стоит уделить гораздо больше времени дополнительным занятиям, — Авалон одарил её долгим, нечитаемым взглядом. — Вы, кажется, путь держите в библиотеку?
— Верно, — кивнула она, сглотнув внезапно пересохшим горлом. — Буду учиться. Чтобы случайно ничего не растопить, если когда-нибудь взойду на этот лёд.
— Это похвально, — Авалон выпрямился, возвращая себе дистанцию — Только не переусердствуйте. И помните наш уговор: никакой практики с огнем без моего личного присмотра. Договорились?
— Договорились, — Доминик твердо кивнула.
— Тогда не буду вас больше задерживать. Продуктивных выходных, Варанда.
Он плавно развернулся и зашагал дальше по коридору. Доминик молча смотрела ему вслед, пока его широкая спина не скрылась за поворотом. Как только он исчез, она резко выдохнула, подошла к ближайшему окну и прижалась горячим лбом к прохладному стеклу. «Что за чертовщина. Я совсем, что ли, из ума выжила?» — зло подумала она, чувствуя, как колотится в груди сердце.
Доминик вошла в распахнутые двери библиотеки и неспешно направилась по проходу к столам в читальном зале. И тут здоровенный фолиант со свистом пролетел прямо перед её лицом, едва не задев нос. Девушка резко отшатнулась, с трудом подавив совершенно не аристократичное желание грязно выругаться. В её прошлой жизни книги покорно стояли на полках и не пытались вышибить читателям мозги. Сегодня в читальном зале было на удивление многолюдно. Студентки отчаянно пытались выполнить все те горы заданных на выходные заданий, чтобы освободить себе субботу и воскресенье, и не торчать в библиотеке в законные выходные. Уворачиваясь от очередного левитирующего справочника, Доминик обошла последний стеллаж и добралась до самого дальнего угла, где за большим столом уже расположились её соседки.
Первой привлекла её внимание Текна, развернувшая перед собой широкий голографический экран, разделенный на несколько сегментов. На одном светились карты древних битв с движущимися точками армий, на другом бежала временная шкала, на третьем мелькала статистика потерь. Её пальцы с невероятной скоростью порхали по виртуальной клавиатуре. Сидящая рядом с ней Флора, бережно листала толстую энциклопедию. Судя по тому, с каким трепетом она переворачивала пожелтевшие страницы, строгая Барбатея успела нагнать на неё знатной жути за порчу школьного имущества, поэтому фея природы обращалась с книгой как с хрустальной вазой.
Муза сидела в своих неизменных наушниках, отстукивая костяшками пальцев какой то ритм по столешнице. Перед ней лежал раскрытый том «Боевые гимны Золотого Века», и, судя по её сосредоточенно нахмуренному лицу, она пыталась уловить мелодию прямо из текста. И только Стелла откровенно скучала. Перед ней лежал массивный труд «История дипломатических союзов Солярии», но принцесса даже не удосужилась открыть его. Вместо этого она с безмерной тоской листала свежий журнал мод, который притащила сюда неизвестно зачем.
— Ну почему нельзя было сделать темы попроще? — страдальчески заныла блондинка, едва Доминик опустилась на свободный стул. — Например, «История бальных платьев Солярии»? Вот это! — она ткнула пальцем в фотографию на развороте — Смотрите, это с последнего показа! Почему нет такой темы? Я бы её без подготовки сдала на отлично!
Муза стянула один наушник на шею и выразительно фыркнула:
— Ага, ты бы просто явилась на урок в этом платье и сказала: «Вот моя курсовая, профессор, ставьте зачёт». Гениально.
— А что? — Стелла тут же оживилась, блеснув глазами. — Это был бы отличный наглядный пример! Визуальное пособие, так сказать!
— Это называется «я не сделала домашнее задание, но очень красиво оделась», — парировала Муза, криво ухмыляясь.
Стелла возмущенно ахнула, схватила свой увесистый журнал и замахнулась им, словно собираясь запустить в соседку. Муза инстинктивно отшатнулась, прикрываясь руками.
— Девочки, потише, пожалуйста, — мягко попросила Флора, испуганно поднимая глаза от книги. — Мадам Барбатея просила не шуметь.
— А кто шумит? — Стелла тут же воровато оглянулась по сторонам, проверяя, не маячит ли поблизости грозная библиотекарша. — Мы просто... обсуждаем домашнюю работу.
Доминик молча достала тетради и разложила их на столе. Ей досталась тема «Великое объединение Солярии». Она уже успела прочесть несколько глав и набросать тезисы, но чем дальше она вникала в текст, тем больше у неё возникало вопросов. Официальная хроника пела дифирамбы: мудрые правители Солярии, движимые исключительно благородными намерениями, предложили соседним мирам добровольный союз. Все радостно согласились. Наступил мир, порядок и всеобщее процветание. Занавес, все счастливы.
«Слишком красиво, чтобы быть правдой», — подумала Доминик, со скепсисом перелистывая страницу.
— Это «объединение» больше похоже на поглощение с отличной пиар-кампанией, — тихо пробормотала она себе под нос, выписывая название очередной «добровольно присоединившейся» планеты.
Однако Стелла, сидевшая совсем рядом, услышала. Зная, над какой темой работает соседка, принцесса тут же вскинулась, и её возмущенный взгляд буквально обрушился на Доминик.
— Что ты сейчас сказала?!
— Я сказала, — Доминик отложила ручку и спокойно посмотрела на принцессу, — что это ваше историческое объединение очень сильно напоминает классическое корпоративное поглощение. Сильная сторона приходит к слабой с «предложением о сотрудничестве», от которого просто невозможно отказаться. Затем запускается красивая пиар-кампания о «добровольном союзе» и «взаимной выгоде». Классическая схема.
— Неважно, на что это похоже! Факт в том, что моя семья принесла мир и процветание в десятки миров! — возмутилась Стелла, и её глаза опасно сверкнули.
— Я и не спорю с результатом. Я просто констатирую, как именно это работает, — усмехнулась Доминик. Неужели эта соплячка думает, что сможет переспорить её в делах, на которых она в прошлой жизни собаку съела? — Мир, который наступает после того, как самая крупная корпорация подминает под себя всех конкурентов, победители всегда называют «процветанием». Это базовые основы политики и экономики, Стелла. Ничего личного.
— Твоя логика не лишена оснований, Варанда, — неожиданно вмешалась в спор Текна.
Она развернула один из своих голографических экранов так, чтобы он оказался в центре стола. На нём мерцала сложная экономическая диаграмма.
— Анализ финансовых и ресурсных потоков того периода действительно показывает асимметричную централизацию в сторону Солярии. Видите? — Текна ткнула пальцем в красные стрелки, которые сходились к одной крупной точке. — Семьдесят два процента торговых маршрутов, которые раньше шли через эти миры, после объединения были перенаправлены через Солярию. Хотя в официальных документах это и преподносилось как пакт о «взаимопомощи».
Стелла открыла было рот, явно готовая возражать, хотя Доминик была абсолютно уверена: принцесса не глупа и сама прекрасно понимает, как строилась её империя. Она просто инстинктивно, на одних рефлексах защищала своё наследие. Впрочем, Доминик её не винила. Будь кто-то не прав в отношении её собственной компании на Земле, она бы точно так же порвала оппонента на британский флаг. Защищать своё — это святое.
— Девочки, может, не будем ссориться? — робко встряла Флора, переводя взгляд с одной на другую. — Стелла, никто ведь не говорит, что твоя семья плохая. Просто... история всегда сложнее, чем её пишут в школьных учебниках.
— Именно, — кивнула Муза, полностью снимая наушники. — Победители всегда пишут историю так, как им удобно. Это факт.
Стелла обвела всех тяжелым взглядом, но возмущаться дальше не стала, она просто фыркнула. Доминик даже показалось, что в глубине души принцесса осталась довольна: её родину никто не оскорблял, а подруги оказались достаточно умны, чтобы понимать — реальная политика всегда выглядит сложнее, чем сказки для простолюдинов.
— Я всё равно считаю, что моя семья сделала много хорошего, — с достоинством произнесла Стелла, ставя точку в споре.
— Я с этим не спорю, — миролюбиво согласилась Доминик. — Я просто говорю, что методы были... прагматичными.
И это была чистая правда. С точки зрения управления огромной империей, правители Солярии действовали исключительно грамотно. В конце концов, Доминик сама поступала точно так же, поглощая убыточные компании, которыми прошлые владельцы не сумели распорядиться, и превращая их в стабильный, приносящий доход бизнес.
Стелла демонстративно раскрыла свой толстый том и уткнулась в него, делая вид что читает. А Доминик снова почувствовала к Текне нечто вроде профессионального уважения. Девушка с Зенита мыслила исключительно цифрами и фактами, не позволяя эмоциям затуманивать разум. «Отличный аналитик. Жаль только, социальных навыков ноль», — подумала Доминик, бросая на неё внимательный взгляд.
Остаток вечера они провели в относительной тишине, погруженные в свои задания. Стелла время от времени страдальчески вздыхала, Флора тихо шелестела страницами, Текна молча строила трехмерные графики, а Муза, вновь надев наушники, кажется, вообще задремала. Доминик же продолжала читать, делая быстрые пометки, из которых в её голове постепенно вырисовывалась чёткая картина. Солярия была сильна. Чертовски сильна. И правили ею далеко не идиоты. И это был важный факт, который стоило всегда держать в уме при общении со Стеллой.