Дело 5. Суть любви (без головы)

Эти зимние каникулы стали самыми весёлыми за всю мою жизнь. До сих пор, стоило мне влюбиться, всё заканчивалось безответным чувством, а иногда я даже не успевал узнать имя девушки. И вот я провёл два главных зимних события, Рождество и первый новогодний поход в храм, вместе с девушкой, которая мне нравилась.

Её звали Тиёда Момосэ. Она была моей младшей по клубу любителей детективов старшей школы Удародзи Центральная, куда вступила прошлой весной.

Перед самыми зимними каникулами выяснилось, что мы любим друг друга, и с тех пор мы стали общаться чуть ближе, чем раньше. Наши отношения сменили тематику с «просто сэмпай и младшая из клуба» на «нечто вроде влюблённой парочки».

Правда, если спросить, можно ли назвать это отношениями парня и девушки, я не слишком уверен. На Рождество и Новый год мы просто обменялись подарками и сходили вместе в храм, а у самой Момосэ я так ничего и не уточнил. И всё же каждый раз, когда Момосэ скромно хватала меня за край одежды или нарочно задевала плечом, у меня от волнения чуть кровь носом не шла. Для меня это было событие революционного масштаба: Момосэ, почти не выражающая эмоций, вела себя вот так. Я окончательно витал в облаках. Ходил как во сне.

И вот теперь, когда эти каникулы закончились...

***

Восемнадцатое января, после уроков.

В комнате детективного клуба мы с Момосэ ждали «клиента». До назначенного времени оставалось пять минут. Вполне могло быть, что он уже вот-вот придёт.

Я украдкой посмотрел на Момосэ. Она, как обычно, читала мангу для девушек со сложным выражением лица и время от времени взъерошивала волосы. Черты лица и тонкие губы были у неё настолько аккуратными, что казались немного нереальными, но мягкие с виду щёки и маленькое тело делали общее впечатление милым. В выражении, которое на первый взгляд могло показаться почти безжизненным, едва заметно проступала детскость, и от этого несоответствия вокруг неё появлялась какая-то хрупкая, опасная атмосфера.

«…»

Опасно. Сердце болит. В груди перехватило, дышать стало трудно. Я на миг отвёл от неё взгляд и попытался выровнять дыхание.

…В последнее время рядом с Момосэ я постоянно такой. Почему-то она кажется мне до неприличия милой, я странно волнуюсь, и организм начинает вести себя подозрительно. И проблема не только в этом. Во мне с бешеной силой поднимались самые разные желания.

От сравнительно мягких вроде «хочу ущипнуть за щёку», «хочу растрепать волосы», «хочу понаблюдать, как она спит» до таких, которые как-то неловко произносить вслух…

Разумеется, самой Момосэ я об этом не говорил. Узнай она, точно бы ужаснулась. И, возможно, всерьёз меня возненавидела бы. Поэтому в последнее время у меня вошло в привычку давить в себе это накатывающее волнение и изо всех сил изображать спокойствие.

— С вами что-то случилось?

Видимо, Момосэ заметила, что со мной что-то не так, и с тревожным выражением заглянула мне в лицо. Похоже, чувства всё же отразились на лице.

— Н-нет, ничего! — я поспешно замотал головой. — Просто, ну, чуть не поперхнулся! Сок пил!

— Вот как. Будьте осторожнее.

Я поднял картонный пакет с соком, и Момосэ чуть улыбнулась. Потом она, словно о чём-то задумавшись, слегка опустила голову, отложила мангу на стол и начала:

— Кстати, сэмпай. Я хотела бы ещё раз поговорить с вами о деятельности «детектива по разбитым сердцам».

— …Ага, что такое?

Я кивнул и приготовился слушать. Кое-как переключил голову: с этого момента немного серьёзный режим.

Мы с Момосэ, используя эту клубную комнату как базу, занимались особой детективной деятельностью под названием «детектив по разбитым сердцам». Суть работы, как и следует из названия, состояла в расследовании фактов, связанных с несчастной любовью. Проще говоря, мы были детективами, которые для брошенных людей выясняли разные вещи.

До сих пор мы с Момосэ уже раскрыли несколько просьб. В процессе наши мнения расходились, мы яростно спорили, а несколько недель назад дело едва не дошло до прекращения всей деятельности. Правда, после всех этих ссор мы с Момосэ помирились. Детектив по разбитым сердцам возобновил работу… а заодно выяснилось, что мы любим друг друга.

— Я уже говорила прежде: то, что мы с вами теперь любим друг друга, не меняет деятельности детектива по разбитым сердцам. Как и раньше, ради помощи людям в завершении их любви я сосредоточусь на выводах, а вас попрошу заботиться о клиенте и вести записи. Но с учётом последних обстоятельств у меня есть одно предложение.

— Какое?

— Давайте не будем раскрывать в школе, что мы любим друг друга.

— …А-а.

Услышав её слова, я медленно кивнул. На самом деле я думал примерно о том же. Наверное, наши отношения не стоит проявлять открыто. Клиенты, которые приходят к детективу по разбитым сердцам, неизбежно только что пережили несчастную любовь. Демонстрировать перед такими людьми, что мы сами любим друг друга, было бы чистой бесчувственностью.

Конечно, и с теми клиентами, которых мы принимали после взаимного признания и до зимних каникул, мы старались об этом помнить. Но отдельно и ясно договориться сейчас было, на мой взгляд, совсем не лишним.

— Разумеется, тем, кому следует сообщить, лучше сказать. Но мне самой для спокойного рассуждения нужно находиться в достаточно ровном состоянии. А когда между мной и сэмпаем возникает такая атмосфера, я, э-э… всё-таки начинаю немного витать в облаках.

— …Д-да. Пожалуй.

Момосэ смущённо ёрзала, и от этого мне самому стало стыдно; я снова кивнул.

— Тогда будем держать взаимную любовь в секрете от всех, кроме самых близких…

Думаю, это несложно. Нужно лишь делать вид, что в школе мы общаемся так же, как ещё пару недель назад. Наверняка этого хватит, чтобы наши отношения не всплыли.

Но если честно, мне было жаль. Я хотел как следует выполнять детективную работу. Не хотел причинять неприятные чувства клиентам. И всё равно, раз уж наши чувства наконец совпали, необходимость жить, скрывая это… Если бы можно было, я бы обошёл весь мир и объявил всем о наших отношениях…

Может, уловив мои мысли, Момосэ заглянула мне в лицо, пока я смотрел вниз.

— Конечно, если бы было возможно, я тоже не хотела бы этого делать. Ведь я правда очень вас люблю.

…От внезапного «очень люблю» щёки вспыхнули жаром.

— И всё же, если подумать о нашей роли, иначе нельзя. Ничего не поделаешь. Поэтому взамен…

Момосэ тихо улыбнулась.

— …Когда мы будем вдвоём, пожалуйста, будьте со мной очень нежны.

— ?!

Сердце забилось так сильно, будто сейчас выскочит изо рта.

Очень нежны. Я не знал, чего именно Момосэ ждала, говоря это. Но одно только ощущение, что «Момосэ чего-то от меня хочет», делало меня по-настоящему счастливым. Пульс и температура тела взлетели куда-то в безумие. И я снова остро понял: да, я всё-таки влюблён в эту девушку.

— …П-понял!

— Спасибо. Тогда и дальше при всех мы просто «сэмпай и младшая из клуба», хорошо?

— Ага…!

Я кивнул изо всех сил. И как раз в этот момент дверь клубной комнаты с лёгким скрежетом открылась, и внутрь заглянула школьница.

— Э-э, здравствуйте… Детектив по разбитым сердцам ведь здесь?

Она осторожно спросила высоким голосом, в котором ещё оставалось что-то детское. Похоже, это и была клиентка.

— А, да, всё верно!

Я поднялся со стула и встретил её.

— Мы вас ждали! Проходите, пожалуйста!

— Да-а, тогда извините за вторжение…

С этими словами она мелкими шагами вошла в клубную комнату.

Гладкие каштановые волосы, макияж настолько лёгкий, что было непонятно, есть он или нет. Черты лица простые, но милые, движения тоже очень девичьи и будили желание защитить. Нельзя сказать, что лицо у неё было выдающейся красоты, но я почему-то подумал: наверное, именно такой чуть беззащитный тип и бывает самым популярным в классе.

— Я Аримура Харука, первый год. Приятно познакомиться.

Сказав это, она коротко поклонилась.

— Э-э, впервые я его… Юто-сэмпая увидела на весеннем регулярном концерте духового оркестра, куда меня привела подруга.

Мягко сведя брови, Аримура-сан начала объяснять, как всё было. Она сидела напротив Момосэ, на месте, которое мы называли «местом клиента».

— Сэмпай играет там на трубе, он в этом оркестре. Такой классный, и играет здорово. Я просто влюбилась с первого взгляда… примерно так. Все остальные с тем же инструментом девочки, но он сиял не хуже них…

Глаза Аримуры-сан, говорившей медленно, были печальными и в то же время почему-то радостными. Щёки слегка покраснели, она явно была немного возбуждена.

Я хорошо понимал это чувство. Мне тоже иногда хотелось рассказывать окружающим, какая Момосэ милая. Хотелось как можно подробнее объяснить кому-нибудь, насколько очаровательна она, когда читает мангу или сидит с пустоватым видом. Конечно, я ни за что не стал бы этого делать.

— И в тот же вечер я спросила у одноклассницы из духового оркестра: «Кто тот красавчик с трубой?» Она сказала: «Это Миясиро Юто-сэмпай». С тех пор я ходила на все концерты духового оркестра. На летний конкурс, на выступление на осеннем культурном фестивале, на рождественский концерт в Саппоро недавно, вообще на все. До этого мне музыка была совсем неинтересна, а потом я так втянулась…

— Хм, — Момосэ кивнула. — А с этим Миясиро Юто-сэмпаем вы не разговаривали лично?

— А, да. Лично только раза два-три, наверное, — ответив, Аримура-сан стала теребить кончики волос. — Всё-таки было как-то неловко к нему подходить. Поэтому сначала я только смотрела издалека. Но знаете, даже если Юто-сэмпай пил такой же сок, как я, я думала: «Может, это судьба!» И была правда счастлива…

…Да, это я тоже отлично понимаю. Даже если случайно выбираешь тот же сок, это радует. А ещё когда собираешься написать сообщение, и в тот самый момент человек пишет первым, тут уж правда чувствуешь судьбу.

— А потом я всё-таки подумала, что хочу с ним поговорить, и понемногу начала общаться с Юто-сэмпаем через «Профбук». Комментарии к дневнику оставляла и всё такое.

А, «Профбук». Американская соцсеть, о которой в последнее время много говорят. Обычная соцсеть, где в основном выкладывают дневники и фотоальбомы, обмениваются комментариями, но её особенность в том, что там принято регистрироваться под настоящим именем.

Недавно, когда мы болтали о соцсетях, Момосэ сказала, что ей не пользуется, а я уже был зарегистрирован и заходил довольно часто. Она, в общем, довольно интересная.

— Сначала я думала, Юто-сэмпай холодный человек, но на самом деле он оказался весёлым и интересным, нормально отвечал. К началу летних каникул мы уже неплохо сблизились, и я попробовала один раз подойти к нему на культурном фестивале.

— Понятно.

Момосэ погладила подбородок и спросила дальше:

— О чём вы тогда говорили?

— А вот нормально я вообще не смогла.

Будто вспомнив тогдашнюю досаду, она ещё сильнее свела брови.

— Смогла сказать только что-то вроде: «Эм, я Аримура. Вы были очень классным». Он улыбнулся и сказал спасибо, но надо было ещё про «Профбук» поговорить… А, но потом…

Тут голос Аримуры-сан изменился.

— Мы продолжили общаться в «Профбуке», и, честно говоря, атмосфера стала такая: разве всё не очень хорошо?

На её лице появилась лёгкая улыбка.

— Он очень много комментировал мои дневники, а когда я в его дневнике писала: «Юто-сэмпай, вы такой классный», он отвечал: «Харука-чан тоже милая». И мне казалось: всё, точно получится! Поэтому я решила признаться и вчера пошла к нему, чтобы он сделал меня своей девушкой.

Хм-хм… Если слушать со стороны, правда похоже, что всё шло хорошо. Зависит, конечно, от конкретного содержания комментариев, но окажись я в такой же ситуации, наверное, тоже решил бы: «Можно идти!»

— Признаться удалось без проблем?

— Нет. Я вся оцепенела от волнения.

Аримура-сан с сожалением покачала головой.

— Я ждала, пока Юто-сэмпай останется один после кружка, на обратном пути, догнала его и смогла только сказать: «Я вас люблю, пожалуйста, встречайтесь со мной»… И тогда…

На этих словах тень на лице Аримуры-сан стала гуще.

— Юто-сэмпай… сначала удивился, а потом виновато сказал: «Я не могу ответить на твои чувства». «Я не могу с тобой встречаться»…

…Раз она пришла сюда, я уже понимал, что всё так и закончилось. Она пришла просить о расследовании у «детектива по разбитым сердцам» именно потому, что пережила «несчастную любовь». И всё равно мне почему-то стало очень тяжело. Я искренне хотел, чтобы её любовь сложилась.

— Честно, я была уверена, что всё получится. Не могу сказать, что он точно меня любил, но по крайней мере думала, что я ему очень нравлюсь… Поэтому я не ожидала, что меня так просто отвергнут. Я растерялась и ничего не смогла сказать…

— …Очень жаль… — невольно сказал я.

— Да… — Аримура-сан тоже кивнула с потемневшим лицом.

— Вы можете предположить причину?

— М-м, нет… Я правда не понимаю, что думает Юто-сэмпай…

Поэтому, — она посмотрела на Момосэ снизу вверх. — Я подумала, что хочу попросить того самого детектива по разбитым сердцам, о котором слышала, всё это выяснить…

— Понятно. Тогда…

Момосэ кашлянула, выпрямила спину и уточнила:

— Верно ли я понимаю, что ваша просьба звучит так: «Я хочу узнать, почему Миясиро Юто, с которым у меня вроде бы всё шло хорошо, отверг меня»?

— Да.

Аримура-сан прямо посмотрела Момосэ в глаза.

— В ходе расследования могут выясниться неожиданные факты. Возможно, вам придётся столкнуться с правдой куда более жестокой, чем вы ожидаете, или с фактами, которые будет трудно принять. И всё же вы желаете расследования?

— Да, всё в порядке. Пожалуйста.

Аримура-сан кивнула, и Момосэ произнесла, словно объявляя:

— Детектив по разбитым сердцам Момосэ и её помощник Нономура без сомнения принимают вашу просьбу.

***

— И всё-таки почему же так…

В клубной комнате после ухода Аримуры-сан я сложил руки на груди и невольно пробормотал это.

— По её рассказу правда похоже, что всё должно было получиться…

Сам того не заметив, я уже полностью воспринимал Аримуру-сан как своего «товарища». Она была влюблена так же, как и я. Хотелось как-то гладко довести просьбу до конца и побыстрее сообщить ей результат.

— Думаю, вариантов можно представить сколько угодно, — ответила Момосэ, приложив руку к подбородку.

У этой девушки почему-то была странно сильная дедукция, и пока я мучился, она спокойно двигала мысли вперёд.

— Например, Аримура-сан могла читать записи Юто-сэмпая так, как ей самой хотелось бы. Если на самом деле это были самые обычные комментарии, а она истолковывала их максимально благоприятно, нет ничего странного в том, что Юто-сэмпай её отверг.

— А-а… Но неужели можно настолько ошибиться?

— Это лишь вероятность. Кстати, сэмпай, у вас ведь есть аккаунт в «Профбуке»?

— А, да.

— Значит, вы можете посмотреть записи Аримуры-сан и Юто-сэмпая?

— А, точно, могу! Давай глянем.

Сказав это, я достал из кармана смартфон и открыл «Профбук». Момосэ привстала с «места детектива», резко наклонилась ко мне и заглянула в экран.

…Лицо близко! Так близко, что сократись расстояние ещё чуть-чуть, и мы бы соприкоснулись какой-нибудь частью лица!

И ещё… от неё приятно пахло. Шампунь, что ли?.. Мне уже хотелось вечно вдыхать этот аромат, но выдать себя слишком тяжёлым дыханием было нельзя. Я изо всех сил сдержался и решил наслаждаться запахом в пределах обычного дыхания.

— Понятно. Здесь можно комментировать дневники и обмениваться сообщениями.

Когда открылась главная страница моего аккаунта, Момосэ, не отрываясь от экрана, погладила подбородок.

— Кстати, сэмпай, вы довольно часто пишете дневники.

— Да, но в основном впечатления от прочитанных романов…

Я быстро поработал с экраном и для примера открыл несколько записей.

— И правда. А ещё их комментирует Кёдзигайя-сан.

— Да-да, она каждый раз что-нибудь оставляет.

Кёдзигайя-сан была моей одноклассницей и совсем недавно тоже становилась клиенткой детектива по разбитым сердцам. Мы и раньше неплохо ладили, но после той просьбы стали ещё ближе.

— Понятно. Вы и книгами обмениваетесь?

— Да. У нас вкусы довольно похожи.

— …

— …Что такое?

— Ничего. Давайте искать страницу Аримуры-сан.

— …Ага.

Я ввёл в строку поиска «Аримура Харука». Пользователей нашлось трое: домохозяйка, студентка и старшеклассница. На аватарке старшеклассницы «Аримуры Харуки» было лицо девушки, которая ещё совсем недавно сидела перед нами. Да, ошибиться невозможно.

Я коснулся экрана, и открылась главная страница аккаунта Аримуры-сан. Список недавних дневников, фотоальбомы, список связанных друзей. Интересы и любимые вещи тоже были удобно перечислены. Похоже, она обновляла дневник даже чаще меня, и комментариев у неё было довольно много…

Я ещё несколько раз коснулся экрана и просмотрел несколько записей.

…Хм. Похоже, «Миясиро Юто» действительно комментирует её довольно часто.

И содержание этих комментариев тоже…

— …Вот видишь, правда всё очень хорошо!

— Да.

Как и говорила Аримура-сан, со стороны это выглядело довольно близко.

От всего прямо веяло «ещё чуть-чуть, и начнут встречаться». На запись Аримуры-сан «Жду завтрашнего выступления!» Миясиро-кун отвечал чем-то вроде: «Постараюсь. Если Аримура-сан придёт, я правда хочу показать себя с классной стороны». И даже его поклонницы, а такие, оказывается, тоже были, ревновали к этой переписке.

— Если тебе приходят такие комментарии, конечно решишь, что всё получится!

Момосэ снова села, а я потянулся к её волосам и начал приводить в порядок устроенный там хаос. Когда она о чём-то думает или на чём-то сосредотачивается, у неё есть привычка вот так взъерошивать волосы. А исправлять это было моей ролью.

— Да. Похоже, по одному «Профбуку» полностью понять обстоятельства будет трудно.

Момосэ говорила чуть более рассеянно, чем раньше. Когда ей поправляли волосы, она почему-то успокаивалась.

— С завтрашнего дня начнём опрос. Как обычно, встречаемся после уроков в клубной комнате.

— Ага, понял.

Сказав это и закончив приводить волосы Момосэ в порядок, я посмотрел за окно. На небе понемногу собирались облака, солнце уже клонилось к закату. Утренний прогноз говорил, что ночью может немного разыграться метель… лучше уйти домой сейчас.

— Пора домой…

— Да.

Я достал из портфеля шарф и обмотал им шею. Тёплый полосатый шарф из плотной ткани. На самом деле это был рождественский подарок от Момосэ. Изначально это вроде бы хороший брендовый шарф, но почему-то одного того, что его подарила Момосэ, хватало, чтобы в нём становилось особенно тепло на душе.

— Что такое?

Момосэ непонимающе склонила голову. Похоже, я расплылся в улыбке.

— …Ничего.

Я отвернул лицо от стыда.

— Вот как.

Момосэ сказала это с таким видом, будто ей самой было немного приятно, и прищурилась.

— Странный вы сэмпай.

А пушистые меховые наушники, которые сейчас были на ней, были моим рождественским подарком ей.

***

— Я хочу написать роман вроде «Детектива-красавчика трубача»!

На следующий день после уроков, в переходе между южным и северным корпусами, я обратился к участнице духового оркестра, которая, похоже, отдыхала между репетициями.

— Но я не знаю, какие они на самом деле, люди из духового оркестра, поэтому сначала собираю материал. Если в оркестре есть красивый парень, желательно трубач, я бы хотел спросить, что он за человек…

— Детектив-красавчик трубач… Я вообще не представляю, что это будет за история…

Девушка с чёрным инструментом, похожим на продолговатую флейту, слегка удивилась моим словам.

— Но да. Есть у нас красивый трубач. Не знаю почему, но в нашем кружке вообще подозрительно много красивых парней. Среди трубачей есть второгодка, Миясиро-кун…

Сказав это, она подозрительно посмотрела на меня.

— …Кстати, что именно ты хочешь узнать для материала?

…Отлично, сработало. Эта девушка полностью поверила моему рассказу. Немного совестно было врать, но зато теперь можно безопасно выспросить сведения о Юто-сэмпае. Это и было одно из наших расследований, детективов по разбитым сердцам. Опрос.

Раз мы занимаемся исключительно делами, связанными с несчастной любовью, мы не можем раскрывать, что мы детективы. Иначе дело может перерасти в ссору между участниками, а в худшем случае дойти до проблемы с учителями. Поэтому мы обычно собирали информацию об объекте расследования, вот так маскируя свою цель.

Кстати, фраза «я пишу детективный роман и собираю материал» была одним из наших коронных способов выкрутиться.

— Прежде всего я хотела бы спросить…

До сих пор молчавшая Момосэ вступила в разговор. До этого я вёл беседу вместо неё, потому что она плохо читает атмосферу, но дальше ход переходил к ней.

— Об отношениях этого красивого человека с девушками. Слышали ли вы что-нибудь о том, что у него была девушка, с которой он особенно близок?

— …Э, близкая девушка?..

— Дело в том...

Видя подозрение на лице девушки, я поспешно начал объяснять, пытаясь унять её реакцию.

— Я хочу сделать так, чтобы этот красивый трубач был очень популярен у девушек, но на самом деле любил только одну! Поэтому, если у настоящего трубача Миясиро… кажется? Если у него есть кто-то, кто ему нравится, я хотел бы узнать, как это выглядит…

Мы ведь сказали, что это материал для детектива, а сами вдруг перешли к отношениям с девушками. Неудивительно, что ей это показалось странным. Момосэ совершенно не умела думать о таких вещах, поэтому нам и нужна была подобная командная работа.

— А-а, вот как…

Она кивнула. Похоже, объяснение её устроило.

— Кажется, он говорил, что в последнее время близко общается с какой-то девушкой. Вроде первогодка…

— Понятно. А вы знаете, что это за школьница?

— Дело в том! Э-э, это нужно мне для проработки персонажа!

— …М-м. Ну…

Девушка подняла взгляд, вспоминая.

— Подробностей не знаю, но они вроде общаются в «Профбуке»… Арино-сан? Аримура-сан? Что-то в таком духе.

Я невольно скосил глаза на Момосэ. Без сомнений, это была Аримура-сан.

— А в каких именно отношениях были Миясиро-сан и эта школьница?

— Кажется, в основном переписывались в сети и лично почти не встречались. Но она ему очень нравилась, он то и дело упоминал её в разговорах. Хвастался, что она правда милая. Ещё говорил, что рад: благодаря его игре кто-то заинтересовался духовым оркестром. Миясиро-кун очень строг к себе, когда речь об исполнении. Тут, наверное, он настоящий трубач до мозга костей.

— Значит, если бы они, например, начали встречаться, это не выглядело бы странным?

— А, да, совсем не выглядело бы. Скорее там уже было что-то вроде: кто первым признается? Хотя он и правда, как твой детектив-трубач, популярен среди девочек из других школ, так что грустящих девушек было бы немало…

Договорив до этого места, девушка проверила телефон и торопливо схватила стоявший рядом пюпитр.

— Ой, прости, скоро общая репетиция. Мы завтра играем перед станцией, сегодня надо плотно позаниматься. Я пойду.

— Да, спасибо большое.

— Вы правда очень помогли!

Мы поклонились, и девушка махнула рукой, после чего лёгкой трусцой направилась к южному корпусу. На прощание, перед тем как свернуть в коридор, она оглянулась и бросила: «А когда закончишь роман, дай почитать».

— Да-а, ахаха…

Я тихо вздохнул. Интересно, который уже раз от меня ждут роман?

Может, пора и правда написать детектив… Правда, если объединить все выдумки, которыми мы прикрывались на опросах, сеттинг получится чудовищно хаотичным.

***

— Значит, Миясиро-куну всё-таки нравилась Аримура-сан.

Вернувшись в клубную комнату, я пролистал записи в тетради и сказал это вслух.

— Если он так говорил участникам оркестра, сомнений нет. И всё равно вот так просто отверг… Я правда… не понимаю, что у него в голове…

Рассказ Аримуры-сан, записи в «Профбуке», слова участницы оркестра — всё складывалось без противоречий. Как ни посмотри, Миясиро-куну нравилась Аримура-сан, и я даже был уверен, что он воспринимал её как девушку.

И всё же… только его реальный поступок явно противоречил всей ситуации.

— Даже при таких обстоятельствах, думаю, остаётся несколько вариантов, — Момосэ сказала это и с серьёзным видом скрестила руки.

— Например?

— Самая простая версия: у него есть и другие девушки про запас. Да, в «Профбуке» он близко общался именно с Аримурой-сан. Да, окружающим он рассказывал только о ней. Но если он красив, популярен и у него были поклонницы, нет ничего странного, если втайне он сблизился с кем-то ещё.

— …А-а.

Я кивнул с глухим стоном. Наверное, действительно можно думать и так… Даже если близость с Аримурой-сан несомненна, это не делает невозможным одновременное сближение с кем-то другим. Тут она права…

— Ещё нельзя исключить варианты вроде того, что он хотел занять выгодную позицию, однажды отказав, или просто играл, притворяясь заинтересованным в ней. Сценариев можно придумать сколько угодно. Всё это лишь возможности, но такое часто случается.

…И этого я тоже не мог отрицать. Наверное, немало людей играют в любовные манёвры, и совершенно неудивительно, если какой-нибудь парень решит немного позабавиться с милой девушкой.

Но… если это правда, было бы ужасно противно… Аримура-сан по-настоящему любила Миясиро-куна. Она была влюблена. И если её чувство растоптали по такой причине, я не мог это простить. И почему-то то, что Момосэ озвучила «такую мысль», вызвало во мне лёгкую тревогу. Смутную тревогу, причины которой я сам не понимал.

— Что с вами?

Момосэ, кажется, заметила выражение моего лица и спросила.

— …Н-ничего!

Я поспешно замотал головой.

— В общем, завтра устроим слежку! Они как раз будут играть перед станцией, так что лучше своими глазами всё увидеть!

— Да. Так и сделаем. По возможности хотелось бы поговорить и с самим Миясиро-сэмпаем.

Кивнув, Момосэ стала складывать вещи в сумку и собираться.

— Тогда завтра после полудня встречаемся в обычном месте.

Когда она посмотрела на меня, сказав эти слова, она была, как всегда, мила, и тревога, зародившаяся в груди, медленно рассеялась.

***

На следующий день. Суббота, немного за полдень.

Момосэ, появившаяся в месте встречи рядом с моим домом, сжималась сильнее обычного и мелко дрожала. А всё потому, что…

— Ты же без наушников!

В последнее время температура в Удародзи держалась ниже нуля. Даже мне в полном комплекте зимней одежды было холодно, а с открытыми ушами ей наверняка приходилось совсем тяжко.

— Давай зайдём к тебе домой за ними! Всё равно рядом, быстро же.

Дом Момосэ находился всего в нескольких минутах ходьбы от места, где мы встретились, перед фуд-центром. Так она могла простудиться, и ещё, как бы это сказать… мне было немного грустно, что она не пользуется моим подарком… Но Момосэ… Взяла меня за руку и пошла в сторону станции.

— Нет, тогда мы опоздаем на выступление духового оркестра. К тому же, если прижаться к вам, холод немного ослабевает.

С этими словами она крепко обняла мою руку.

— Хотя бы почти до станции побудьте так.

Тепло Момосэ передавалось через одежду. Сердце резко ускорилось, движения стали неловкими. Какое же у Момосэ мягкое тело. Она вроде бы совсем не пышная, но рука, обнявшая меня с усилием, живот, который иногда касался меня, грудь, которую я никак не мог не ощущать, излучали тихое тепло и были неправдоподобно мягкими.

До станции идти всего минут десять. И всё же я почувствовал себя ужасно счастливым.

— А-ага! Точно!

Осознавая, что уголки губ поднимаются, я зашагал к станции.

***

Перед станцией Удародзи появилась временная сцена, которой вчера ещё не было. Деревянная цветная площадка стояла на расчищенной от снега земле. По размеру она, наверное, была примерно как сцена в школьном спортзале.

А на ней уже…

— О, они уже здесь!

Участники духового оркестра старшей школы Удародзи Центральная готовились к выступлению. Все примерно пятьдесят участников были в пальто и зябко ждали начала. Играть в такой холод, пусть и днём, правда нелёгкое дело… Хорошо ещё, что погода была ясной…

Вокруг сцены уже собиралось довольно много зрителей: домохозяйки, дедушки с бабушками, люди, похожие на друзей участников. Насколько я помнил, духовой оркестр Удародзи Центральная был настолько силён, что занимал высокие места даже на префектуральных конкурсах. Значит, можно было ждать выступление, которое понравится не только своим, но и обычной публике.

Я снова перевёл взгляд на сцену и начал рассматривать участников одного за другим, чтобы найти Миясиро-куна. Лица его я не знал, но раз речь шла о «красивом трубаче», наверное, проблем не будет. Трубы… Кажется, пятеро или шестеро сидят в левом дальнем углу сцены. Парень среди них только один… О, и правда красавчик.

Коротко подстриженные волосы, небрежно уложенные воском. Чёткие черты лица и нос с какой-то тонкой изящностью. Без сомнений, это Миясиро Юто.

— Хотя да…

Сказав это, я ещё раз осмотрел всю сцену.

— Тут правда почему-то много красавчиков…

Соотношение парней и девушек среди всех участников было примерно один к пяти. Парней набиралось меньше десяти, но почти все они были настолько хороши собой, что даже я, парень, невольно думал: «Ого».

— Тромбонист какой-то интеллигентный, саксофонист немного хулиганистый, а вон тот с виолончелью, смотри, будто актёр из субкультурного кино.

С внутренней тревогой я повернулся к Момосэ. Для человека, который сам не особенно красавчик, было бы довольно больно, если бы здесь у неё загорелись глаза. Но она посмотрела на меня с непониманием.

— Разве? — сказала она рассеянным тоном.

…Слава богу, особого восторга у неё не возникло. Пока я облегчённо выдыхал, руководитель духового оркестра поднялся на дирижёрский подиум, и выступление началось. Я снова повернулся к сцене и стал вслушиваться в яркое звучание.

***

— …Э-э, Миясиро-кун, верно? Спасибо за выступление!

— …М?

Через пятнадцать минут после окончания выступления.

Мы с Момосэ подошли к Миясиро-куну, который начал убирать инструмент сбоку от сцены.

— Э-э, я Нономура, второгодка из Удародзи Центральная, как и ты… Сегодняшнее выступление было правда классным! Так что мне очень захотелось с тобой поговорить…

— О, серьёзно?! Спасибо!

Сказав это, он повернулся к нам и протянул правую руку.

— Когда мне так говорят, я жутко рад!

Отвечая на рукопожатие, я ещё раз понаблюдал за ним. Вблизи больше, чем черты лица, хорошее впечатление производил его характер… Честно говоря, в сравнении с остальными красавцами он, возможно, чуть уступал по степени привлекательности. И всё же его светлая улыбка, открытая манера держаться и то, как бережно он держал трубу, наверняка могли увлечь многих девушек.

…Почему такой хороший парень отверг Аримуру-сан после всего, что было?

— Моя младшая тоже пришла посмотреть, ей тоже понравилось… И слушателей довольно много пришло. Я удивился, что вокруг целая толпа.

— Да-да. В последнее время даже ученики из других школ приходят. Я правда очень благодарен!

— Похоже, среди зрителей было немало школьниц.

До сих пор молчавшая Момосэ шагнула вперёд и заговорила.

— Наверняка среди них есть и поклонницы Миясиро-сан. Вы, должно быть, довольно популярны?

— Да нет, совсем нет! — рассмеявшись, он преувеличенно замахал руками. — Конечно, у нашего духового оркестра много поклонниц из других школ, но в основном, ну, не такие горячие, как я, популярны, а вот они.

Сказав это, он указал на красавцев с виолончелью, тромбоном и саксофоном, которые убирались чуть поодаль. Они тоже заметили состояние Миясиро-куна.

— Но, Миясиро, у тебя же тоже есть девушка, с которой ты в последнее время близко общаешься в «Профбуке»?

— Ты в таких вещах, как ни крути, не промах.

Они ответили поддразнивающими словами.

— Эй, прекратите! Не говорите так!

Миясиро-кун покраснел и поспешно возразил.

— Понятно. Значит, есть девушка, с которой вы близки.

— А, да… Вообще-то есть!

Миясиро-кун смущённо улыбнулся.

— Она, кажется, заинтересовалась духовым оркестром из-за моей игры… В последнее время у нас всё довольно хорошо. Она мягкая и правда хорошая девушка!

…Его реакция вызвала во мне сильное чувство несоответствия. Он ведь совсем недавно отверг «эту девушку»… Что это за тон? Он правда выглядел радостным, даже воодушевлённым.

— Ладно, мне пора! Надо отнести инструмент в школу! Думаю, у нас ещё будут шансы сыграть в школе, так что приходите послушать снова! — сказав это, он помахал рукой и ушёл вместе с другими участниками.

…Что это было? Я правда совершенно не понимал, что происходит…

Почему такой вроде бы хороший парень, который смущённо улыбался при разговоре об Аримуре-сан, её отверг?.. Ни смысл, ни обстоятельства совсем не сходятся…

— Для начала…

Рядом Момосэ начала чесать волосы.

— Я хочу ещё раз проверить содержание «Профбука».

— …Опять?

— Да.

— Ну, я не против… Но мы ведь уже в целом посмотрели записи с момента их знакомства. Разве оттуда можно получить новую информацию?

— Да, это верно, но…

Она повернулась ко мне.

— Есть кое-что, что меня немного беспокоит, поэтому я хочу внимательно проверить это на компьютере.

— …Понятно.

Когда Момосэ говорит, что её что-то беспокоит, обычно это значит, что она ухватила нить к решению проблемы. Значит, лучше послушно последовать.

— Ладно. Давай так и сделаем.

И тут Момосэ совершенно естественным лицом сказала:

— Тогда сразу отправимся к вам домой, сэмпай.

— …Ко мне?!

***

Я впервые приглашал её к себе домой. Я несколько раз бывал в доме Тиёды и здоровался с её мамой… Но наоборот ни разу не случалось.

И вот. Моя комната. На кровати. Сейчас Момосэ возилась с моим ноутбуком. В груди поднималось странное напряжение. Дать девушке трогать свой компьютер оказалось довольно тревожным опытом…

Для большинства школьников-парней жёсткий диск личного компьютера, наверное, является сверхличным пространством, которое никому нельзя показывать. Там, конечно, хранятся и оригинальные романы или стихи, начатые на порыве и заброшенные, и файлы сомнительного рода.

И компьютер, управляющий этим жёстким диском, сейчас находился в руках Момосэ, девушки, которая отвечала мне взаимностью. На всякий случай я заранее спрятал всё, что нельзя показывать, и удалил историю посещения сайтов в браузере. Но всё равно вероятность, что она случайно что-нибудь увидит, не равна нулю.

И проблема была не только в этом. Сейчас расстояние между мной и сидящей рядом Момосэ было равно нулю. Мы полностью соприкасались. Более того, Момосэ смотрела страницу Миясиро-куна в «Профбуке» и при этом…

— Момосэ… У тебя шея не болит?..

— Нет, всё в порядке.

Положила голову мне на плечо. В закрытой комнате моего дома, где не было родителей. На моей кровати. Я попробовал чуть сдвинуться и отстраниться. Но она молча снова прижалась ко мне. Чтобы успокоиться, я один раз глубоко вдохнул.

За зимние каникулы мы с Момосэ совершенно не продвинули отношения. Если учесть, что мы даже не обнимались и не целовались, правильнее было бы сказать, что мы скорее отступили назад. Но, разумеется, это не значит, что у меня не было таких желаний. Скорее были. Ещё как были. И вот теперь я внезапно оказался в такой ситуации. Честно говоря, мне было уже достаточно трудно удерживать собственные порывы.

— …Кхм.

Кашлянув, я украдкой взглянул на Момосэ. Волосы со сладким запахом, щёки, на вид мягкие, как рисовая лепёшка. При маленьком росте грудь у неё была вполне заметная, а бёдра, выглядывающие из шорт, белые, как снег.

…Что будет, если я сейчас что-нибудь сделаю?

Что сделает Момосэ, если я сделаю шаг вперёд? Я уже понял по её поведению, что Момосэ ко мне неравнодушна. И раз она сама прижимается ко мне в такой ситуации… разве это не значит, что до определённой степени она позволит?.. В конце концов, первой меня поцеловала именно Момосэ… Мы до сих пор встречались до смешного невинно, так что если я немного рискну, никто не должен меня осуждать… наверное…

…Но, поколебавшись секунд пять, я выдохнул и подавил это чувство.

— …Хаа…

Я снова перевёл взгляд на дисплей. Всё-таки… лучше не надо. Сегодня сосредоточусь на расследовании… Момосэ очень строга к себе, и ей наверняка не понравится, если её отвлекут посреди размышлений. Да и я, если уж двигаться дальше, хочу, чтобы мы оба полностью согласились. Не нужно прямо сейчас спешить и что-то делать… Наверное, именно это и называется честностью.

Терпи… Успокойся…

— …И всё-таки этот человек…

Чтобы отвлечься от желаний, я начал вслух проговаривать пришедшее в голову впечатление.

— Он правда любит музыку… Всё записи про то, какие диски купил, какие пьесы играет, и тому подобное… В фотоальбомах тоже только музыкальный кабинет и всякое такое… Фотографий с друзьями нет.

— Да, — Момосэ один раз потёрлась головой о моё плечо и тоже согласилась. — Он очень строг к себе.

Сказав это, она остановилась на одной записи. Это была обычная дневниковая страница, как всегда посвящённая трубе. Под ней были комментарии от нескольких человек, включая Аримуру-сан. Она написала:

«Труба, наверное, сложная… Наверное, трудно правильно попадать в ноты…»

В общем-то обычное, ничем не примечательное впечатление. Но Момосэ убрала голову с моего плеча, выпрямилась и…

— Сэмпай, — сказала она серьёзным голосом и прямо посмотрела на меня. — Не могли бы вы в начале недели позвать Аримуру-сан в клубную комнату?

— …А?

На мгновение я растерянно замер.

— Позвать? Зачем?.. Момосэ, ты что, уже можешь решить просьбу?..

— Нет, до этого осталось ещё немного.

Она взъерошила волосы.

— Но есть один пункт, который я хочу проверить. В зависимости от ответа на нём всё может и завершиться.

— Серьёзно…

Как и каждый раз, слова Момосэ меня поразили. Я всё ещё совершенно не понимал намерений Миясиро-куна… А Момосэ на основе расследования уже что-то решила? Тут Момосэ закрыла ноутбук, убрала его с колен и поставила на кровать. Я ждал, что она сделает дальше, но…

— …

— …

— …

…Э, что? Что это за молчание? Момосэ просто прижималась ко мне и ничего не делала. Но раз она ко мне прижималась, я тоже не мог двинуться… и совершенно не понимал, как быть.

— …М-Момосэ?.. — не меняя окаменевшей позы, я обратился к ней. — Ч-что такое?..

— …

— …Эй.

Момосэ ничего не говорила. Но, пробыв так ещё немного, она выдохнула.

— Я пойду домой.

Сказав это, она резко поднялась. Быстро собрала вещи и уже собиралась выйти из комнаты.

— Э-эй… Я провожу…

Я тоже поспешно поднялся с кровати и пошёл за ней.

***

— Уже есть результаты расследования?

В понедельник после уроков, на «месте клиента» в залитой дневным солнцем комнате детективного клуба, Аримура-сан склонила голову с этими словами.

— Я же попросила всего два-три дня назад?.. Не думала, что так быстро, поэтому немного удивлена…

Выражение её лица, как и прежде, было немного рассеянным. Но она явно удивлялась искренне и с некоторым беспокойством следила за лицом Момосэ.

— Полный результат ещё не получен, — сказав это, Момосэ скрестила руки. — Однако есть один пункт, который я хотела бы проверить, поэтому сегодня попросила вас прийти. Объясню по порядку.

— Да, пожалуйста…

Аримура-сан кивнула, всё ещё сомневаясь. Момосэ начала объяснять ей привычным тоном.

— На этот раз мы провели расследование в форме проверки «Профбука» вас обоих, опроса участницы духового оркестра и опроса Миясиро-сэмпая. В ходе этого выяснилось, что Миясиро-сэмпай действительно был близок с Аримурой-сан.

— Вот именно.

Аримура-сан надула губы и кивнула.

— Мы правда хорошо общались. Каждый день столько переписывались…

— Записи в «Профбуке», как вы и говорили, выглядели так, будто отношения были «на шаге до того, чтобы начать встречаться». Помощник тоже видел их и пришёл к тому же мнению.

Говоря это, Момосэ взъерошила волосы. Её аккуратный боб мгновенно прибавил в объёме.

— Кроме того, благодаря опросу участницы духового оркестра мы получили свидетельство, что он близко общался со школьницей, похожей на Аримуру-сан, и, что важнее всего, тот же рассказ мы услышали от самого Миясиро-сэмпая. И всё же я заметила, что даже при этом, даже если Миясиро-сэмпай действительно испытывал симпатию к Аримуре-сан, могла сложиться «ситуация, в которой Аримуру-сан отвергли». Чтобы проверить, действительно ли это причина вашей несчастной любви, я и попросила вас прийти.

Сказав это, Момосэ начала рыться в сумке, лежавшей сбоку.

— Поводом стали два пункта. Первый: когда этот помощник ходил смотреть выступление духового оркестра, он сказал, что «парень, отвечающий за виолончель, красивый». Второй: комментарий Аримуры-сан к записи Миясиро-сэмпая в «Профбуке»: «Наверное, трудно попадать в ноты».

…М? Что это значит?.. Да, я правда подумал, что парень с виолончелью красавчик… Но почему это стало поводом?..

— Для начала посмотрите на эту фотографию.

Момосэ достала из файла лист бумаги и протянула Аримуре-сан. Та взяла его, некоторое время смотрела и…

— А-а, да, это человек из духового оркестра, ровесник Юто-сэмпая. Я часто видела его во время выступлений, поэтому помню, — ответила она, кивая.

И правда, на листе, который дала Момосэ, была распечатана фотография того самого красивого парня с виолончелью. Длинноватые завитые волосы и яркие черты лица производили впечатление. Похоже, Момосэ взяла фото из «Профбука» или откуда-то ещё.

— Именно. Значит, вы всё-таки его помните. Тогда дальше вот это.

Момосэ достала из файла ещё один лист. На нём тоже был участник духового оркестра.

— Этот человек тоже… из духового оркестра.

Да, несомненно. Тот слегка хулиганистый красавчик, который в тот день играл на саксофоне.

— Да. Тогда дальше.

Момосэ достала ещё один лист.

— Посмотрите сюда.

И в тот миг, когда Аримура-сан перевела взгляд на бумагу…

— А-а, Юто-сэмпай!

Она вскрикнула и резко подалась вперёд.

— Он не выкладывает фото в «Профбук», поэтому снимки почти не достать. Где ты это взяла? Я тоже хочу!

Аримура-сан пристально смотрела на фотографию. Её сияющее от радости лицо было лицом влюблённой девушки. Она полностью растаяла. Но… в противоположность её подъёму, я оказался в полном смятении. Что она говорит?.. Почему Аримура-сан этого человека…

— Тогда и этого человека вы тоже знаете?

С этими словами Момосэ достала последний лист и показала его.

— А, да, знаю. Он тоже из духового оркестра, да? Но я сейчас хочу смотреть фото Юто-сэмпая!

Аримура-сан отодвинула протянутый Момосэ лист и снова стала смотреть на предыдущую фотографию.

— Нфуфу, какой классный. Эти гладкие волосы, эти холодные очки… А в жизни он довольно горячий человек, и этот контраст тоже милый… А-а, ну почему меня отвергли…

— П-подождите!

Поспешно сказав это, я поднял отодвинутый Аримурой-сан лист и повернул к ней.

— Ч-что вы говорите, Аримура-сан… Ведь это…

— Что?

— Вот это… тот лист, который вы сейчас отодвинули, — фотография Миясиро-куна.

— …Э?

Она удивлённо распахнула глаза.

— Тот, на кого вы сейчас смотрите… другой человек…

Да, в моей руке была фотография Миясиро-куна. А тот, кого Аримура-сан радостно назвала «Юто-сэмпаем», был не Миясиро-кун, а другой красавчик, игравший вчера перед станцией, тромбонист.

— Э?.. Э?..

Пока Аримура-сан растерянно хлопала глазами, Момосэ начала объяснять.

— Расскажу по порядку. Прежде всего я почувствовала первое несоответствие, когда этот помощник во время недавнего выступления перед станцией сказал: «Парень с виолончелью красивый».

— Д-да…

Аримура-сан, явно сбитая с толку, откликнулась.

— Действительно, в духовом оркестре было несколько учеников, которых объективно можно назвать красивыми. Они были довольно равномерно распределены по разным партиям. Но в духовом оркестре не может существовать красивого парня с «виолончелью». Потому что виолончель не входит в состав духового оркестра.

— …Э? — я невольно издал совершенно странный звук.

— Из струнных инструментов в духовом оркестре обычно используются разве что контрабасы, иногда электрическая бас-гитара. В самом духовом оркестре Удародзи Центральная тоже было только трое контрабасистов. Других инструментов, которые можно спутать с «виолончелью», там нет. Поэтому я решила, что помощник, скорее всего, назвал красивым одного из них.

…Вот как. Я думал, все большие скрипкоподобные инструменты — это виолончели… А это, значит, контрабас. Впервые слышу это название…

— Затем комментарий Аримуры-сан к Миясиро-сэмпаю: «Наверное, трудно попадать в ноты». Да, для медных духовых инструментов попадание в высоту требует мастерства. Звук меняется не только от настройки клапанами под рукой, но и от формы губ и силы нажатия. Однако, сэмпай…

— А-ага?!

Меня внезапно позвали, и голос вышел странным.

— У вас было впечатление, что на трубе трудно попадать в ноты?

— …А-а, — я сложил руки и задумался. — Не особо… Я думал только, что если нажимать на эти штуки вроде клапанов под рукой, высота звука нормально меняется.

На том инструменте, кажется, было две или три штуки вроде клапанов. Если нажимать на них, высота звука поднимается или опускается, поэтому у меня не было образа, что тут нужна какая-то особая техника.

— Верно. Раньше я тоже думала примерно так же. Однако Аримура-сан решила: «Наверное, трудно попадать в ноты». При том, что особого интереса к самому инструменту у неё не было видно. Почувствовав здесь несоответствие, я пришла к одной версии. Аримура-сан…

— …Что?

— Как называется этот инструмент?

С этими словами Момосэ снова достала из файла лист. На нём была картинка маленького медного духового инструмента, высота звука которого меняется нажатием на клапаны.

— …Рожок?

Аримура-сан склонила голову и неуверенно ответила.

— Тогда этот?

На следующую картинку, где был медный духовой инструмент, высота звука которого меняется движением кулисы рукой, Аримура-сан…

— …Это ведь труба?

Ответила почти шёпотом.

— Я думала, что это она…

— Аримура-сан.

Момосэ убрала листы и обратилась к ней.

— Только что я показала вам тромбон, а перед ним — трубу.

«…»

— Вы всё это время принимали тромбон, медный духовой инструмент, где высота меняется кулисой под рукой, за трубу. Вы говорили, что, когда уточняли имя Юто-сэмпая, спросили у одноклассницы из духового оркестра про «красивого трубача», верно?

— …Да.

— Именно там произошла подмена. То есть человек, в которого вы действительно влюбились с первого взгляда, и человек, с которым вы общались в «Профбуке», — совершенно разные люди.

…Да что это такое?! Неужели правда бывает, что переписка развивается, пока человек всё это время ошибается личностью?!

…Но действительно, это объясняет, почему рассказы Миясиро-сэмпая и Аримуры-сан не сходились. И ещё… если подумать о характере и атмосфере Аримуры-сан, такая путаница уже не кажется невозможной. Я ведь и сам не знал названия инструментов…

— На самом деле, разве у вас была хоть одна возможность сопоставить имя и лицо того красавца, которым вы восхищались? Миясиро-сэмпай из-за своей строгой к себе натуры не выкладывает свои фотографии в «Профбук». Снимок, который я показывала, тоже взят со страницы новостей о городском конкурсе духовой музыки. И когда вы говорили лично, и когда признавались, по вашим словам, разговоры были самыми короткими. Разве вы как следует проверяли друг друга?

— Это… да, наверное…

Аримура-сан сказала это рассеянно и кивнула.

— Похоже, вы ещё не до конца осознали. Тогда посмотрите сюда.

Момосэ достала из файла последний лист. На нём была распечатана фотонаклейка, видимо, снятая парнями из духового оркестра.

— Это было выложено в «Профбуке» парнем, отвечающим за контрабас. Под каждым участником написано имя. И, как видите, под тем, кого Аримура-сан считала Миясиро-сэмпаем, написано «Манабу».

— …

— Итак, ваша просьба звучала как «я хочу узнать, почему Миясиро-сэмпай отверг меня», но…

Момосэ прямо посмотрела на Аримуру-сан и тихо, кратко сформулировала вывод.

— Аримуру-сан отверг не Миясиро-сэмпай. Вас отверг Манабу-сэмпай. Таков результат расследования.

— …Ого.

Аримура-сан, по-прежнему с подавленным выражением лица, пробормотала:

— Ого…

…Ну конечно, тут запутаешься. Если человек, с которым ты якобы сближалась, оказался не тем, кого ты им считала… Тут легко потеряться и не понять, что делать. Да и я сам, успевший почувствовать с ней солидарность, был крайне растерян из-за этой неожиданной правды.

— Как принять этот факт, решать вам, — Момосэ закрыла тетрадь и, как всегда, объявила окончание расследования. — Но если когда-нибудь к вам снова придёт конец любви, и если в нём останется что-то, что вас задевает, приходите сюда ещё раз. Детектив по разбитым сердцам поможет вам правильно завершить вашу любовь.

— …Да-а, — Аримура-сан поднялась со стула, будто во сне. — Спасибо большое…

Сказав это и поклонившись, она нетвёрдой походкой вышла из клубной комнаты.

— …Аримура-сан будет в порядке?

— Думаю, будет.

Провожая её взглядом, я ужасно переживал, что она станет делать дальше. Как Аримура-сан теперь будет вести себя с Миясиро-куном и Манабу-куном?.. Какой поступок будет самым правильным?..

***

Через несколько дней после уроков.

Когда мы с Момосэ вдвоём шли к автоматам, в коридоре нам случайно встретилась Аримура-сан.

— А, здравствуйте. Спасибо за тот раз.

Она улыбнулась и склонила голову, я тоже ответил поклоном.

— Да что вы, ничего такого… Кстати, э-э…

На мгновение я замялся, а потом, чувствуя странное напряжение, спросил:

— К-как у вас потом?.. Что с Миясиро-куном?..

С тех пор я всё время думал, что станет делать Аримура-сан. Просьба была решена, но любовь Аримуры-сан ещё не закончилась. После отчёта прошло несколько дней, и было бы неудивительно, если бы она уже начала как-то действовать.

…Хотя лично я думал, что она ещё раз попробует подойти к Миясиро-куну. Ведь переписывалась в «Профбуке», взращивала чувство именно с ним, и, наверное, именно это и было «сутью любви».

Однако…

— А-а, на самом деле после того раза я почти не общаюсь с Юто-сэмпаем.

Она сказала это с тем же беззаботным выражением лица.

— …А?

— И вот, я начала близко общаться в «Профбуке» с Манабу-сэмпаем. С его стороны ведь это было просто внезапное признание, так что я хочу ещё немного постараться.

— А, а-а…

…Если подумать, возможно, так и есть. Место для усилий наверняка осталось, и шанс, может быть, ещё не потерян.

— …Кстати, почему вы выбрали Манабу-куна? Думаю, Миясиро-куну вы точно нравитесь…

— А-а, это потому что…

Теребя волосы пальцами, Аримура-сан ответила:

— Всё-таки мне нравится лицо Манабу-сэмпая. Ведь всё началось с любви с первого взгляда. Я не хочу врать этому чувству.

…Чёрт, в итоге всё-таки лицо! Не то чтобы я совсем не понимал её слов, но лично меня от них немного кольнуло в груди…

— Если будет какое-нибудь развитие, я вам расскажу. Пока-а.

Сказав это, Аримура-сан улыбнулась, помахала рукой и ушла.

***

— …Слушай, Момосэ, что думаешь?

Мы купили сок в автомате, вернулись в клубную комнату, и я спросил её.

— О чём?

— О том, что Аримура-сан так легко переключилась с Миясиро-куна. Она так хорошо с ним общалась, а потом так просто выбрала другого из-за лица. Разве это не слишком жестоко?

Я не думал, что решение Аримуры-сан ошибочно. В её словах был смысл. И всё равно я не мог с готовностью поддержать этот выбор… К тому же мне было немного любопытно, что об этом думает Момосэ.

— М-м.

Момосэ опустила взгляд и тихо протянула.

— С точки зрения Миясиро-сэмпая, это действительно невежливо. К нему ведь подступались по ошибке, перепутав с другим.

Но, предварила она и посмотрела на меня.

— Но где именно человек влюбляется — это правда у каждого своё, тут переплетаются разные элементы, и, думаю, здесь нет хорошего и плохого. Никто не может обвинять её.

— …Тогда, например, если правда только внешность, или тело, или… в худшем случае деньги, с точки зрения Момосэ это тоже нормально?

— Думаю, да.

Сказав это, она отпила из картонного пакета с соком.

— На самом деле людей, которые способны влюбляться, совершенно не обращая внимания на внешность, довольно мало, и нельзя обвинять тех, кто не таков. Материальная сторона для нашего возраста ещё не ощущается, но во взрослой жизни она тоже будет важна. Разумеется, если цель в том, чтобы обманывать человека ради получения этого, я тоже сочту это сомнительным, но в основе своей это не ошибка.

…Серьёзно? Момосэ, оказывается, умеет и так рационально всё разделять. Почему-то я почувствовал лёгкий шок. Для этой спокойной девушки такой взгляд был действительно в духе Момосэ, но всё равно.

— Однако…

Момосэ поставила сок на стол и отвела взгляд от меня.

— Даже если так, я не разлюблю вас из-за внешности или материальной стороны, так что не волнуйтесь. Ведь мне… нравится в вас всё.

— …

Я почувствовал, как внутри тревогу заливает радость. Да… Момосэ просто говорит, что «с точки зрения рассуждения Аримура-сан права». Это совсем не связано с её собственными чувствами.

— …Тогда хорошо.

Сказав это, я протянул руку к волосам Момосэ и начал расчёсывать их пальцами.

В мире, наверное, есть самые разные ценности. Самые разные взгляды и самая разная правда. И вовсе не обязательно, чтобы я мог понять их все. Мне достаточно лишь… чтобы мои чувства совпадали с чувствами Момосэ.

Так я тогда думал.