Дополнительная история

Распад и восстановление (стереофонически)

— Меня зовут Татара Синтаро... Я учусь на втором году, во втором классе. Рад знакомству, — клиент произнёс это и поклонился, а я почувствовал глухое напряжение.

Декабрь, после уроков.

Комната детективного клуба, четвёртый этаж южного корпуса старшей школы Удародзи Центральная.

— И мы рады знакомству. Прошу, присаживайтесь.

По приглашению Момосэ Татара-кун сел на «место клиента». Мы тоже заняли свои места следом за ним. Из окна, на которое я мельком взглянул, открывался вид на заснеженные улицы Удародзи.

Итак, работа начинается. Раскрывая лежащий передо мной блокнот, я почему-то почувствовал лёгкую торжественность. Много же всего случилось, пока мы дошли до этого момента...

Мы с сидящей рядом младшей ученицей, Тиёдой Момосэ, занимались в этом детективном клубе особой детективной работой под названием «детектив по разбитым сердцам». Если сказать, что это детектив, который принимает просьбы от учеников после расставания и помогает им закончить любовь без сожалений, то, наверное, примерно понятно, чем мы занимались.

Для старшеклассников в самом разгаре юности такое направление, как оказалось, было весьма востребованным. Мы проводили расследования и жили довольно занятыми днями. Разбирали одно дело за другим и провожали множество разбитых сердец.

Конечно, при таком содержании работа не могла идти тихо и гладко. Видеть страдающие лица клиентов стало почти обычным делом, а недавно мы и вовсе столкнулись с серьёзной проблемой, крепко поссорились и даже временно приостановили деятельность.

И всё же после «разного» проблема в целом решилась. Мы с Момосэ кое-как помирились, и с сегодняшнего дня работа детектива по разбитым сердцам возобновлялась. То есть нынешняя просьба была первой после нашего возвращения к деятельности.

— Она... Эрико меня бросила!

С глазами, полными слёз, наш клиент Татара-кун выложил свою жалобу. Его непослушные волосы и до болезненного худое тело дрожали мелкой дрожью.

— На прошлой неделе она вдруг позвала меня после уроков... Правда, совершенно внезапно...

Очки у него были в чёрной оправе. Кожа такая белая, будто он никогда не видел солнца, и впечатление он производил скорее домашнее. Да и по телосложению было ясно: спорт наверняка не его сильная сторона.

Я глубоко выдохнул и заново собрался. Раньше я относился к этой деятельности без особого энтузиазма, но теперь хотел браться за расследования активнее. Хотел как следует прояснять факты разбитого сердца и стараться, чтобы клиент мог спокойно поставить точку в любви.

Я случайно посмотрел на Момосэ и заметил, что её лицо тоже чем-то отличается от прежнего. Маленькая фигурка, чёрный боб, ясное и холодноватое лицо, в котором всё ещё чувствовались детские черты, остались прежними, но опасная хрупкость и неустойчивость вокруг неё будто поблекли. Наверное, после всех недавних разногласий что-то изменилось и в её чувствах.

— Понятно. Тогда расскажите, пожалуйста, как вы познакомились и что происходило до этого момента. По возможности как можно подробнее.

Момосэ спросила это, взъерошивая волосы. Аккуратный боб мгновенно «взорвался» во все стороны.

— Да... Я узнал о ней ещё на первом году, — Татара-кун крепко сжал кулак и начал объяснять. — Сначала я услышал слух, что в моём классе есть девочка, которая делает музыку вроде технопопа. Я тогда увлекался техно, хаусом, музыкой в духе EDM, поэтому мне стало ужасно интересно.

Хм. Музыку, которую называют техно или хаусом, я слышал. Ну, это такие треки не про группы, а скорее про электронное звучание. Наверное, EDM тоже что-то из этой же области. Но девочка, которая делает технопоп и сама пишет песни... Кажется, я знаю, о ком речь.

— А... может, помощник её знает? — похоже, Татара-кун заметил моё выражение лица и спросил. — Она, Маэда Эрико, выступала ещё на культурном фестивале. Если вы были на вечере после фестиваля, то та маленькая девушка, которая выступала первой, это она.

— А-а, я так и думал...

Я скрестил руки и стал вспоминать. Несколько месяцев назад, на вечере после культурного фестиваля, последнем событии праздника, действительно первой выступала девушка «зверькового» типа: пела и танцевала технопоп. Значит, это и была Маэда Эрико. Тот концерт я смотрел вместе с Момосэ... и помню, он был безумно крутым.

— Так вот, когда я узнал об Эрико, я послушал песни на её сайте... и это было просто великолепно! — сказав это, Татара-кун продолжил уже с явным воодушевлением. — Она потрясающая! Это дуэт с диджеем, поэтому многие думают, что Эрико только поёт, но на самом деле она сама пишет и тексты, и музыку, и весь дизайн тоже делает сама! А ещё, кажется, недавно решилось, что она примет участие в сборнике известного техно-музыканта... Вы не знаете Иноуэ Тому?

— А-а, да, знаю... — слегка придавленный его напором, я кивнул.

Иноуэ Тома. Музыкальный продюсер, о котором в последнее время много говорят. Он выпускал один хит за другим и со своим техно-юнитом, и как автор песен для айдолов, а недавно начал привлекать внимание ещё и как икона стиля. У меня в смартфоне тоже было несколько его треков.

— Так вот, даже такой знаменитый человек начал обращать на неё внимание! И ещё она маленькая, кругленькая, невероятно милая, серьёзная, хорошая девушка... Я влюбился в неё по уши почти мгновенно!

— Понятно, — Момосэ погладила подбородок.

Если он так её расхваливает, значит, действительно любил Маэду Эрико так сильно, что ничего не мог с собой поделать...

— Поэтому я не скупился и передавал ей свои чувства. Каждый раз, когда в сети появлялась новая песня, писал впечатления. И при личных встречах говорил, что люблю её, что она лучшая. Она каждый раз краснела до ушей и правда ужасно смущалась...

Почему-то эту картину легко было представить. Татара-кун наверняка и ей лично обрушивал на голову свои чувства с таким же напором. Неудивительно, что Маэда-сан смущалась.

— И вот однажды... она вдруг позвала меня после уроков и сказала: «Спасибо, что столько раз признавался мне. Давай встречаться!»

Покраснев до щёк, Татара-кун продолжил.

— Сначала я не поверил... Думал, это сон... Она, которой я так восхищался, по которой так тосковал, ответила мне взаимностью... Конечно, я сразу согласился, и мы начали встречаться... Ах, с этого момента начались дни, которые даже вспоминать счастливо, дни, полностью пропитанные ею!

На лице Татары-куна появилось блаженное выражение.

— Я просыпался под её песни, собираясь в школу, проверял её вчерашний блог! Фоном, конечно же, всё это время звучал её голос, а на обоях телефона была тоже она!

Он вынул из кармана телефон и повернул экран к нам.

И правда, на обоях была фотка похожей на белочку девушки, которая улыбалась прямо нам. Маэда Эрико.

— В школу я ходил вместе с ней, уроки слушал вместе с ней, домой возвращался вместе с ней, дома снова слушал её песни и думал о ней... Это было по-настоящему... счастливое время...

— Хм-м...

Глядя на почти опьяневшее лицо Татары-куна, я невольно издал тихий задумчивый звук. Понятно. Татара-кун действительно был без ума от Маэды-сан, таял от неё и любил так сильно, что ничего не мог с собой поделать. Это я понял. Но при этом во мне понемногу начинало расти какое-то странное чувство.

— Скажите...

Я робко подал голос.

— На фотообоях Маэда-сан одна... То есть это не фото, где вы вдвоём...

— А, да.

Татара-кун кивнул так, будто это само собой разумелось.

— Ну, понимаете, если бы там был кто-то вроде меня, картинка уже была бы не такой красивой. Её милота пострадала бы. Поэтому я попросил её сфотографироваться одной!

— ...Понятно.

Я кивнул, но странность этой идеи никуда не делась. На моём месте, если бы я начал встречаться с человеком, который мне нравится, я бы захотел сделать фото вместе...

Я невольно перевёл взгляд на Момосэ. Она смотрела на стол, словно что-то обдумывала.

— Так что какое-то время всё шло просто прекрасно. Но... — с этими словами настроение Татары-куна резко рухнуло. — Наверное, примерно после конца летних каникул... она понемногу начала вести себя отстранённо. Сначала я думал, что она просто устала от работы. Но недавно вечером она позвала меня в семейный ресторан...

Татара-кун на миг умолк, выдохнул дрожащими губами и хриплым голосом, будто роняя слова, сказал:

— Она сказала... «Я больше не могу верить твоим чувствам»...

— И это ещё не всё. Когда я пытался удержать её, она стала говорить: «Может, тебе нравится другая девушка?» или «Может, я для тебя уже не важна?»... Вот такие вещи... она начала говорить!

Сказав это, Татара-кун резко посмотрел на меня.

— Помощник-сан!

— Д-да!

— Вы ведь понимаете, если слушали всё, что я рассказал?! Насколько я дорожу Эрико! Насколько невозможно, чтобы меня потянуло к кому-то кроме неё!

— Это... да, понимаю.

Да. В хорошем и плохом смысле его слова звучали убедительно.

— Поэтому я сказал ей: такого точно нет, я люблю только Эрико, тебе не о чем волноваться. Но Эрико ответила: «И всё равно я не могу тебе верить»... «С такими чувствами я больше не могу встречаться», сказала она и ушла от меня.

— Понятно.

Момосэ принялась беспощадно взъерошивать волосы.

— Я правда ни в чём не виноват... и мне было так грустно от того, почему всё так вышло...

Глаза Татары-куна наполнились слезами. Похоже, он уже был на пределе, пора было его поддержать.

— Это, наверное, было очень тяжело... И то, что вам не поверили, и то, что из-за этого пришлось расстаться.

— Да... Я даже удивился, что в мире бывает такая грусть.

Татара-кун потёр глаза и опустил взгляд.

— Поэтому я... хочу узнать... правда ли Эрико бросила меня потому, что больше не могла верить... Я во что бы то ни стало хочу это знать...

— Понятно. Я вас услышала.

Момосэ кивнула. Её растрёпанные волосы мягко качнулись.

— Тогда ваша просьба звучит так: «Я хочу узнать настоящую причину, по которой Маэда Эрико меня бросила». Верно?

— Да.

— Тогда напоследок я уточню один момент.

— ...Да.

— В ходе расследования могут выясниться неожиданные факты. Возможно, вам придётся столкнуться с правдой гораздо более жестокой, чем вы ожидали, или с фактом, который будет трудно принять. И всё же...

Сказав это, Момосэ чуть склонила голову, словно заглядывая Татаре-куну в лицо.

— ...вы желаете расследования?

— И всё же... — он совсем немного замялся, а потом ответил отчётливо: — ...Я хочу знать правду.

Момосэ поднялась с места и, словно объявляя приговор, сказала ему:

— Детектив по разбитым сердцам Момосэ и её помощник Нономура официально принимают вашу просьбу.

***

Проводив Татару-куна до коридора, мы вернулись в клубную комнату.

— Ну что?

С этими словами я сел на своё обычное место, «место помощника».

— Первое дело после возобновления работы детектива по разбитым сердцам. Ещё раз: рад работать с тобой, Момосэ!

Я улыбнулся ей, и уголки её губ едва заметно поднялись.

— Да. Я тоже рада работать с вами.

— ...

Что это было? Я сам начал этот обмен репликами, но от её выражения лица сердце почему-то странно подпрыгнуло. Я не мог смотреть Момосэ прямо в лицо.

Дело в том, что буквально на днях выяснилось: мы с ней любим друг друга. Во время разногласий вокруг детектива по разбитым сердцам это неожиданно стало ясно.

Поскольку я сам вообще не осознавал своих чувств, я до сих пор не мог привыкнуть к таким отношениям. Даже просто разговаривать с ней было неловко, и сердце билось до неприличия быстро.

То есть... почему-то Момосэ кажется мне в несколько раз милее, чем раньше... Что это вообще... такое...

— ...Итак! Что думаешь? — я спросил её, чтобы скрыть эти чувства. Если продолжу думать о ней, лицо точно покраснеет. — У меня возникло странное ощущение от Татары-куна... от его напора или от того, как он любит.

Да, как сказать, в нём чувствовалось что-то чрезмерное, немного сбитое с курса. И история с фотообоями, и его невероятная вовлечённость.

— Да, я в этом с вами согласна, — Момосэ тоже кивнула.

— Вот именно. Если тебя так любят, неудивительно, что станет тревожно. Хотя... почему это сразу «нравится кто-то другой», я не очень понимаю.

— Поэтому с завтрашнего дня начинаем расследование.

Момосэ закрыла блокнот и повернулась ко мне.

— Пока что, на мой взгляд, у нас нет явной зацепки. Сначала нужно подробно узнать о Маэде-сан в целом. Будем терпеливо проводить опрос и слежку.

— ...Понял.

— Кстати, сэмпай?

Момосэ посмотрела мне в глаза и чуть мотнула головой. Волосы, растрёпанные от чрезмерного чесания, качнулись. У неё есть привычка при каждом удобном случае превращать свои волосы в беспорядочное гнездо. Когда она думает, когда слушает клиента, когда читает любимую мангу для девушек, её боб становится совершенно непонятно чем. И...

— ...Ага.

...приводить его в порядок было моей ролью. Я протянул руку и начал терпеливо распутывать её чёрные волосы. Эта привычка повторялась уже больше полугода. Сначала я делал это вынужденно, потому что иначе было никак, но теперь, когда мы любим друг друга, я почему-то нервничал, и руки слегка дрожали.

— ...

Момосэ с видимым удовольствием принимала мою расчёску из пальцев. А её щёки чуть покраснели... или мне только показалось?

***

На следующий день мы с Момосэ начали первый этап расследования — опрос. Мы разговаривали с людьми из окружения Маэды-сан и собирали сведения о ней. Однако, чтобы заранее избежать неприятностей, мы не могли раскрывать, что мы «детективы по разбитым сердцам». Если объект расследования узнает о нас, дело может обернуться проблемой и для клиента, а в худшем случае втянуть даже учителей.

Поэтому на этот раз мы притворились, что собираем материалы для кружка музыкальной критики, и расспрашивали одноклассников Маэды-сан. Пользовались примерно такой подводкой: «Мы хотим сделать материал о популярной сейчас артистке Маэде Эрико!»

В итоге выяснилось несколько вещей. Во-первых, несмотря на свою милую и девчачью внешность, Маэда-сан, похоже, была очень стоической. Особенно в музыке она не шла ни на какие компромиссы и, если нужно, могла работать без сна и отдыха. По словам одноклассников, она не раз приходила в школу с кругами под глазами.

Во-вторых, как и рассказывал Татара-кун, в последнее время её оценка в разных местах стремительно росла. Демо, которые она выкладывала в сеть, получали хорошие отзывы не только от японских, но и от зарубежных слушателей, а по слухам, лейбл того самого Иноуэ Томы даже готовил её сольный дебют. Мы также услышали, что по выходным она ездит в студию в Саппоро и работает над альбомом. Похоже, всё действительно становилось по-настоящему серьёзно...

***

И вот, в субботу той же недели.

Чтобы увидеть, как она ведёт себя в реальности, и понять, в какой обстановке занимается музыкой, мы с Момосэ приехали в Саппоро для слежки. Время приближалось к восьми вечера. Из-за укрытия на привокзальной площади мы наблюдали за Маэдой-сан. В нескольких десятках метров впереди она озиралась по сторонам, будто кого-то ждала. Она по-прежнему была маленькая и миловидная, как белочка, но худи и яркие кроссовки придавали ей вид техно-артистки.

— ...Интересно, кого она ждёт?

— Вероятно, кого-то с лейбла.

Момосэ посмотрела на меня снизу вверх и ответила:

— Сейчас уже поздно. Старшеклассницу, пожалуй, не отпустят гулять одну. Значит, кто-то из сотрудников, связанных с созданием музыки, должен прийти за ней.

— А-а, понятно...

Кивнув, я снова перевёл взгляд на Маэду-сан. Честно говоря, я не думал, что работу начинают в такое время. Мне казалось, она должна приступать пораньше и возвращаться домой, пока не станет совсем поздно.

Пока я об этом думал, к Маэде-сан приблизилась человеческая фигура. Заметив её, Маэда-сан повернулась и улыбнулась. Похоже, сотрудник прибыл. Но...

— ...Ого! — увидев этого сотрудника, я невольно вскрикнул. — Это же... сам Иноуэ Тома...!

Блондин с необычной стрижкой. Солнцезащитные очки странной формы. Невысокий мужчина в белом пальто был тем самым музыкальным продюсером, которого я видел по телевизору и в сети: Иноуэ Томой.

Перекинувшись с Маэдой-сан парой фраз, он направился в сторону парка Одори.

— О-о-о, круто! Вот так сразу появился лично он...!

— Сэмпай, идёмте, — Момосэ обратилась ко мне, пока я радовался. — Они уйдут.

— А, ага...!

Я шагнул из укрытия следом за ней. Иноуэ Тома и Маэда-сан уверенно шли по улице, где ещё было довольно много прохожих. В их походке не чувствовалось сомнения. Похоже, они часто ходили таким маршрутом.

Иногда прохожие узнавали Иноуэ Тому и удивлённо смотрели, но, кажется, никто к нему не обращался. Однако Маэда-сан... похоже, была с Иноуэ Томой очень близка. То, как они шли рядом, почти плечом к плечу, выглядело уже как обычные друзья. Значит, разговоры о дебюте всё-таки правда. До таких отношений, наверное, не дойдёшь, если не проводишь вместе немало времени.

— ...

У меня появились кое-какие мысли, и я украдкой посмотрел на Момосэ, которая шла рядом. Она смотрела на Маэду-сан и Тому и мелкими шагами шла по ночной улице.

Может... нам тоже стоило взяться за руки? Продюсер и артистка идут рядом так дружно. Почти прижимаются плечами. Тогда мы, любящие друг друга, вроде бы должны держаться ещё ближе, разве нет...?

В конце концов, даже после того как наши чувства прояснились, мы продолжали оставаться почти такими же, как раньше. Лично меня это немного не устраивало, и я хотел, чтобы Момосэ позволила мне хоть немного «такого».

Решившись, я начал понемногу протягивать руку к Момосэ. Смотреть я при этом старался только вперёд и шага не сбавлял. Я не знал, строгая ли Момосэ в подобных вещах или, наоборот, довольно открытая. Если судить по характеру, скорее она всё-таки серьёзная. Но в шестнадцать лет она ведь не станет отвергать даже попытку взяться за руки. Наверняка примет...!

Я сглотнул. Ещё чуть-чуть... Ещё несколько сантиметров... и моя рука наверняка коснётся Момосэ. А потом останется только с невозмутимым видом взять её за руку... Чувствуя, как на лбу выступает пот, я отчётливо представил мягкое прикосновение к ладони.

И именно в этот момент...

— Сэмпай?

— ДА-А!!?? — Момосэ внезапно окликнула меня, и я со скоростью звука отдёрнул протянутую руку. — Ч-что такое?!

— Это я должна спросить, почему вы так дёргаетесь, сэмпай?

Видимо, моя чрезмерная реакция её удивила: Момосэ широко раскрыла глаза.

— Маэда-сан с ним заходят в студию.

— ...А, да...

Я вернул взгляд к ним и увидел: да, эти двое как раз входили в какое-то стильное здание у переулка. Я так сосредоточился на том, чтобы взять Момосэ за руку, что перестал следить за объектом.

— И-извини... просто немного задумался...

— Ну же, соберитесь.

С этими словами мы с Момосэ, оставшиеся на улице, остановились.

— ...Ладно, тогда пока подождём где-нибудь рядом, пока Маэда-сан не выйдет. Например, в том семейном ресторане.

— Да.

Мы кивнули друг другу и направились в семейный ресторан прямо напротив студии. А я слегка огорчался, что так и не смог взять её за руку.

***

Я примерно ожидал такого развития, но Маэда-сан и Иноуэ Тома, зайдя в студию, никак не выходили наружу. Один раз они вдвоём вышли в магазин, то ли за покупками, то ли ещё зачем-то, и на этом всё. В остальное время мы совершенно не понимали, что происходит внутри студии.

Так что нам с Момосэ оставалось сидеть и лениво болтать, ожидая неизвестно сколько. Атмосфера почти не отличалась от обычной клубной комнаты. Если уж ехать ради такого в Саппоро, наверное, стоило придумать другой способ слежки... Но...

— ...А Сихори нравилась тому учителю, поэтому он её простил...

Момосэ, старательно рассказывающая о событиях в классе, была такой милой, что слушать её становилось почти тяжело. Я, конечно, честно прислушивался к её рассказу, но не мог отвести глаз от выражения её лица и жестов. Всё-таки мне кажется, она стала в несколько раз милее, чем раньше... И вот...

— ...Ого! До последнего поезда пять минут!

Когда я спохватился, время уже перевалило за полночь, и даже если бы мы побежали к станции, мы бы не успели. Я, к своему стыду, настолько увлёкся разговором, что отложил слежку куда-то в сторону.

— И правда.

В отличие от почти не волнующейся Момосэ, я полностью запаниковал. Сделать такую ошибку, когда рядом девушка, с которой ты встречаешься, довольно серьёзный промах. Тем более я засмотрелся на неё и забыл проверить время... Некрасиво до невозможности.

— Ч-что делать?! Поедем на такси?! А-а, нет, денег столько нет... Пешком... не дойдём, конечно... Чёрт, что делать! И вообще, прости! — сказав это, я сложил руки перед Момосэ. — Тебе ведь неудобно... Надо было внимательнее следить за временем. Но я не думал, что Маэда-сан с ним не выйдут до последнего поезда...

Если я один окажусь глубокой ночью на улице, это ещё ладно. Но когда рядом старшеклассница, ситуация совершенно другая. Родители наверняка будут волноваться, да и ей самой должно быть тревожно.

И всё же...

— Нет, в общем-то, ничего страшного.

Пока я метался, Момосэ допила кофе и покачала головой.

— Мы в Саппоро. Если пропустить последний поезд, всё равно можно как-нибудь справиться. К тому же...

Момосэ заглянула мне в лицо. На её лице было выражение, которое можно было принять за едва заметную улыбку.

— Может, сэмпай, вы специально пропустили последний поезд?

— Чего?

— Вы никак не предлагали возвращаться, и я подумала, что вы делаете это намеренно.

— ...Да с чего бы! — поняв смысл, я поспешно возразил. — Специально, с-слушай...! Как непристойно!

— Вот как. Значит, не специально. Впрочем... — Момосэ подперла щёку рукой и повернулась ко мне. — Раз уж так вышло, нам, думаю, остаётся прервать слежку и переночевать где-нибудь в «подходящем заведении».

Подходящем заведении. Например... что это за заведение такое? И следующее перед этим слово «переночевать»... В голову невольно полезли странные мысли. Странные образы всплывали один за другим. Я вытер пот с ладоней так, чтобы Момосэ не заметила, и ещё раз сглотнул.

— Тогда пойдёмте, — Момосэ поднялась со своего места.

И сейчас её фигура почему-то казалась мне невероятно взрослой.

***

— Я давно хотела хотя бы раз побывать в таком месте.

Вытирая полотенцем волосы после душа, Момосэ с глубоким чувством огляделась по сторонам. Её щёки без макияжа слегка порозовели, и от неё почему-то сладко пахло. Может, из-за полумрака вокруг, но от её вида моё сердце забилось особенно сильно.

— Хорошая вода. На улице было холодно, так что я неплохо расслабилась.

— ...

— Сэмпай, почему вы отводите глаза?

— ...

— Сэмпай?

Я шумно выдохнул. И, по-прежнему не глядя на Момосэ, дрожащим голосом начал:

— С-слушай... Т-тебе... нормально, что мы вдвоём в таком месте...?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, в таком... заведении, только вдвоём... и как бы на ночь... Ты вообще ничего не чувствуешь...?

Да. Закрытое пространство. Полумрак. Приготовленные пледы. Душ, который мы принимали по очереди. Мы вдвоём. И ночёвка. В такой ситуации невозможно сохранять спокойствие. Честно говоря, я был страшно взволнован, растерян и не понимал, как себя вести.

Но Момосэ...

— Нет, совсем. Ведь это... — она сказала это и легко покачала головой. — ...всего лишь интернет-кафе.

— ...

— Да, ночёвка немного волнует, но это не такая уж особенная ситуация, чтобы так переживать.

Да. Мы находились в интернет-кафе неподалёку от станции Саппоро.

На месте, которое в этом заведении называлось «парным местом», мы с Момосэ решили дождаться первого поезда. Конечно, когда Момосэ впервые предложила пойти сюда, у меня было чувство, будто меня обманули. Я чуть не сказал вслух: «Так вот что ты имела в виду под заведением!»

Но денег на бизнес-отель у нас, разумеется, не было, даже на капсульный отель особо не хватало, так что пришлось выбрать это место. И теперь, когда нас наконец проводили на парное место, я всё равно оказался во власти сильнейшего напряжения. Размер комнаты, наверное, около полутора метров в каждую сторону. Это был так называемый плоский отсек, весь пол был застелен матом и упруго напоминал кровать. Провести ночь в таком месте с девушкой, которая тебе нравится и отвечает взаимностью... требовать сохранять спокойствие просто невозможно. К тому же, когда мы заходили в это кафе, Момосэ совершенно нагло соврала о возрасте... Студент за стойкой выглядел довольно безалаберным, поэтому как-то обошлось, но если вскроется, будут неприятности...

Для начала надо заняться чем-то связанным с расследованием, чтобы отвлечься... Я забрался в глубину кабинки, включил установленный там компьютер и открыл браузер.

— Что вы делаете? — Момосэ подозрительно посмотрела на меня. — Интернет?

— Ага... Хочу посмотреть сайт Маэды-сан, — отвечая, я вбил в поисковик «Маэда Эрико» и нажал кнопку поиска.

Если подумать, после культурного фестиваля я не следил за её музыкальной деятельностью. Нельзя сказать, что там точно нет никаких подсказок, да и всё равно делать нечего, поэтому я решил просмотреть всё по порядку.

Поиск завершился, и появился список подходящих сайтов. Самым верхним был «Официальный сайт Маэды Эрико».

— Нашли.

— Ага.

Я сразу кликнул и бегло осмотрел содержимое. Сайт был довольно простой: фотография артистки, краткий профиль, раздел с её треками и список будущих мероприятий.

— Ого, она уже и на событиях выступает...

Для начала послушаем песни. Я взял наушники и надел их. Момосэ тоже взяла вторые наушники, лежавшие рядом. Понятно, на парном месте всё-таки готовят две пары.

Если судить по сайту, опубликованных песен было... всего чуть больше десяти. Похоже, там были загружены все треки, которые она написала за последний год с небольшим.

Я нашёл среди них песню, которую она исполняла в день культурного фестиваля, и нажал воспроизведение. Начнём с того, что уже слышал.

После короткой загрузки в наушниках зазвучали яркие синтезаторы. К ним присоединился обработанный голос Маэды-сан, и потекла сладкая мелодия. Да, точно. Это любовная песня, которую она исполняла на фестивале первой. Текст, прямо выражающий чувства девушки, тоже был таким же, как тогда. Честно говоря, я совсем не разбираюсь в музыке, но песня правда хорошая.

Она похожа на треки Иноуэ Томы: понятная, но при этом в ней чувствуется какая-то глубина. Если бы я случайно услышал её по телевизору, ни за что бы не подумал, что её написала школьница-любительница...

— Хорошая песня.

— Да.

Дослушав её целиком, мы с Момосэ обменялись такими словами.

— Понимаю, почему Татара-кун так увлёкся...

Теперь, пожалуй, послушаем новую песню, опубликованную буквально недавно... Я кликнул по последнему треку в списке и начал читать описание. Судя по нему, в тот же день и в то же время она выпустила сразу две песни. Эти две композиции, связанные как братья, не существуют друг без друга и дополняют одна другую... примерно так. Названия были простые: «side-A» и «side-B».

— Хм-хм. Я пока не очень понимаю, что это значит, но звучит интересно.

— Да. Лично мне концептуальные песни тоже нравятся, так что я жду с интересом.

— Ладно, сразу послушаем.

Я щёлкнул мышью и по очереди послушал обе композиции.

Понятно. Темп у них примерно одинаковый, атмосфера похожая, и они действительно как будто родственные.

Но ещё сильнее меня зацепили в этих песнях мелодия и текст.

Все песни Маэды-сан, которые мы слушали до этого, были цепкими и очень понятными. А в этих двух мелодия звучала как нарезанные и склеенные кусочки голоса, и поверх неё шёл странный текст, совсем не похожий на нормальный японский.

Что-то в этом меня беспокоит. Если послушать как следует, может, там всё-таки есть нормальные слова? Я достал из кармана смартфон и попробовал выписать текст «side-A».

— Ки-и, и, та-а, ки, но, мо, ва, и, на-а. Ми-и, сай, ка-а, ва, си, ко, дзэ, дзэ, ми, на, та, да.

Я снял наушники и уставился в экран. Нет, это не японский. Как ни посмотри, не японский... Может, что-то вроде: для песни понадобились такие звуки, а если их произнести, вышло вот это...

Ритмично вставленные нарезки голоса действительно приятно ложились на слух. И всё же, поскольку я ожидал мелодии, от которой замирает сердце, мне было немного мало.

— М-м. Кажется, я ожидал другого.

Я сказал это Момосэ, которая всё ещё была в наушниках.

— Музыка какая-то слишком для знатоков. Может, она получила поддержку Иноуэ Томы и начала пробовать более сложный уровень, что-то такое?

Наверняка изменилась и среда работы, и её настроение. У одной и той же группы часто бывает, что в период создания и перед распадом песни звучат совершенно по-разному. Возможно, у Маэды-сан тоже наступил такой этап.

Но Момосэ...

— ...

...продолжала слушать в наушниках.

Похоже, она слушала «side-B». Причём снова и снова перематывала к началу.

Ей что, понравилась эта песня...?

— Дзу-у, чап, но-о, ми, ки, ти, ко, дзя, и...

То ли она начала запоминать текст, то ли ещё что, но с губ Момосэ сорвалось едва слышное пение. Редкий случай: похоже, она старалась не мешать окружающим и по возможности сдерживала голос.

...Что это было? Я не мог оторвать взгляд от её чуть двигающихся губ.

Губы были маленькие, как игрушечные, и так мило смотрелись на её небольшом лице. Может, она нанесла гигиеническую помаду: они естественно блестели, слегка отражая тусклый свет кафе.

— Ки-и, ва, сё, ра, та, но, то, н, н, тэ, ка-а, н, нэ...

— ...

...Хочу прикоснуться. Почему-то мне захотелось дотронуться до этих мягких, упругих на вид губ...

На самом деле совсем недавно у меня уже несколько раз был случай «прикоснуться» к «этому месту». Но всё происходило в суматохе, и теперь я даже не мог вспомнить ощущение. Если я ещё раз сделаю здесь то же, что тогда, как Момосэ отреагирует...? Удивится? Или ей станет неприятно...?

И тут...

— Сэмпай.

— Ага?!

Она внезапно окликнула меня, пока я плыл в своих мыслях, и я невольно вскрикнул.

— ...Ч-что такое?

Когда я пришёл в себя, Момосэ смотрела на меня с подозрением.

— Это я должна спросить, что с вами. Нельзя кричать, вы мешаете окружающим.

— Прости, я просто задумался...

— Вот как. Тогда ладно. Кстати, сэмпай, вы можете скачать эту песню и на свой смартфон?

Смартфон?

— ...А, не знаю. По виду вроде можно. А зачем?

— Хочу кое-что проверить.

Кое-что проверить. В этой фразе я уловил смутное предчувствие. Когда Момосэ говорит такое, обычно значит, что она заметила что-то, ведущее к решению дела.

— Попробую.

Я снова взял смартфон, открыл браузер, зашёл на сайт Маэды-сан и попытался скачать треки. На самом сайте такой функции вроде не было... но там стояла ссылка на приложение для скачивания музыки. Через неё должно получиться.

— О, получилось. И Саппоро всё-таки хорош, связь быстрая.

Загрузка пошла на глазах и меньше чем за пару минут завершилась. Данные обеих песен, «side-A» и «side-B», сохранились в библиотеке.

— И что дальше?

Я поднял смартфон, показывая его Момосэ.

— Дайте мне.

Момосэ взяла у меня смартфон и выбрала в меню музыкальный плеер.

— Чтобы воспроизвести, нужно выбрать здесь название песни и нажать эту кнопку, верно?

— Да, верно.

Я кивнул, и Момосэ, держа смартфон одной рукой, начала делать «кое-что». Абсолютно неожиданное «кое-что», смысл которого я не понял даже увидев своими глазами.

— ...Что это такое?

Я невольно пробормотал, но Момосэ никак не отреагировала и какое-то время сохраняла «это состояние».

А потом...

— Понятно. В общих чертах ситуация ясна.

Через некоторое время она вернула мне смартфон и коротко кивнула.

— Э, ситуация... то есть причина, по которой Маэда-сан бросила Татару-куна?

— Да.

— ...

Я мог только ошарашенно молчать, потому что уже ничего не понимал. Ведь мы ещё даже толком не проследили за Маэдой-сан.

Мы лишь примерно поняли её характер и положение, но совершенно не коснулись её внутреннего мира и любовной стороны дела.

И всё же она говорит, что поняла ситуацию, просто сделав «это»... Что и как вообще должно было сложиться, чтобы такое вышло...?

Такое уже случалось много раз. Пока я ещё ничего не видел, Момосэ успевала раскрыть истину. Но сколько бы раз это ни повторялось, удивление не тускнело. Каждый раз я поражался, терялся и стоял в полном оцепенении.

— Однако нельзя отрицать, что решающего доказательства немного не хватает.

То ли замечая моё состояние, то ли нет, Момосэ продолжила, как будто собираясь почесать волосы.

— Поэтому потом, когда начнёт ходить первый поезд, снова пойдём к студии и продолжим слежку. Возможно, там увидим что-то окончательное.

— ...Ага. Понял.

Я кивнул, хотя всё ещё ничего не понимал.

И тут...

— А до тех пор давайте спать.

После следующей фразы Момосэ я снова растерялся.

***

— ...Вышли.

Семейный ресторан перед студией. Я снова сидел у окна и следил за входом в студию. Когда Маэда-сан с Томой наконец вышли наружу, я с облегчением выдохнул.

Было половина шестого утра. Солнце ещё не взошло, и людей в заведении почти не было. В итоге я после того момента так и не сомкнул глаз. Я совершенно не мог заснуть рядом с Момосэ, которая почти сразу мирно засопела.

Когда прямо рядом тихо дышит девушка, которая тебе нравится, иначе и быть не могло. Всю ночь я мучился от её беззащитности, когда она иногда что-то сонно бормотала, и от её спящего лица, которое почему-то выглядело совсем детским.

Поэтому сейчас... я ужасно хочу спать. Так сильно, что веки вот-вот закроются сами. Хочется похвалить себя за то, что я не задремал до этого времени.

Момосэ напротив тоже всё ещё казалась сонной. Правда, хорошо, что мы не пропустили момент, когда эти двое вышли...

— Идёмте.

Я поднялся следом за Момосэ, расплатился, и мы вышли на улицу.

Пробежав несколько десятков секунд по морозному утреннему городу, мы быстро догнали Маэду-сан и Иноуэ Тому, которые о чём-то разговаривали.

По словам Момосэ, она хотела по возможности услышать их разговор. Мы сократили дистанцию настолько, чтобы не выглядеть подозрительно, и пошли за ними. Вокруг стояла тишина, так что слова, наверное, можно было расслышать без проблем.

— Для начала...

До нас начал долетать голос Иноуэ Томы.

— Теперь все песни готовы, осталось только уточнить порядок треков и обсудить оформление.

Сказав это, он мягко улыбнулся. Похоже, они сверяли итоги сегодняшней работы и дальнейший график.

— Интервью и прочее ещё будут, но работу, связанную с дебютом, можно считать в основном завершённой. Ты молодец.

— Ура, спасибо! Наконец-то мы дошли до этого!

Голос Маэды-сан зазвенел. Они, наверное, работали всю ночь без остановки, и усталость была видна на её лице, но воодушевление явно побеждало.

— Даже не верится... Я ведь впервые делаю мини-альбом...

— Потом сделаем и полный альбом, и синглы выпустим, так что жди с нетерпением!

— Да!

Глаза Маэды-сан, когда она кивнула, сияли. Наверное, её переполняли ожидания от будущего...

Я невольно представил её дальнейший успех. Мероприятия в больших залах, появления на телевидении и в журналах... её будущее, в котором множество людей слушает её музыку... Наверное, сама Маэда-сан тоже видела перед собой именно такое будущее.

И тут Иноуэ Тома сделал короткую паузу, словно выбирая момент, и, сохраняя мягкий голос, начал:

— ...Кстати, насчёт той недавней песни. Той, где «side-A» и «side-B» вышли одновременно.

— ...А, да.

Лицо Маэды-сан, до этого расправившееся в улыбке, заметно напряглось.

— Я спрашивал людей вокруг и проверял отзывы... Пока, похоже, никто не понял замысел.

— ...Вот как.

Маэда-сан с облегчением погладила грудь.

— Слава богу...

Хм... Значит, в той песне действительно скрыта какая-то её воля или замысел. Момосэ наверняка это заметила. Что же это? Каким способом и что именно Маэда-сан вложила в ту песню...?

— Да. Но я не думаю, что все будут не замечать вечно. Если кто-то поймёт и выложит это в сеть... может подняться кое-какая шумиха.

Лицо Иноуэ Томы омрачилось.

И он продолжил тем же спокойным голосом:

— Думаю, найдутся люди, которые начнут подозревать наши отношения.

Наши отношения? От этой фразы сердце почему-то странно дёрнулось. Он имеет в виду, что станет известно о продюсировании?.. Нет, это ведь не то, что надо скрывать, и он не стал бы говорить так специально.

Тогда...

— Да... Простите.

Маэда-сан закусила губу. Её слова посыпались тихо, будто она раскаивалась в вине.

— Я выпустила такую песню без разрешения... и даже Томе-сану доставила неприятности... Надо было лучше понимать своё положение. Я уже не одна делаю музыку, мне помогают разные люди...

— Эрико...

Иноуэ Тома тревожно нахмурился, назвал её по имени, протянул руку и мягко погладил Маэду-сан по голове.

— Не нужно так винить себя. Я правда считаю ту песню хорошей и понимаю, почему Эрико захотела её опубликовать. Как музыкант ты, думаю, выбрала лучшее. И главное...

Он убрал руку с её головы и крепко взял Маэду-сан за руку.

— ...я могу гордиться тем, что встречаюсь с Эрико.

Я едва не остановился на месте. Встречается... с Эрико?

— Поэтому даже если всё вдруг раскроется, ничего страшного. Если из-за этого от тебя уйдут фанаты, значит, так с самого начала было суждено.

Похоже, мне не послышалось. Маэда-сан... встречается с Иноуэ Томой. Они не просто музыкант и продюсер, но ещё и парень с девушкой. Когда это началось, я не знал. Из этого разговора нельзя было понять, в какой момент и кто первым заговорил об этом. Но одно было ясно: причина расставания, которую она сказала Татаре-куну, похоже, была ложью, и от этого у меня тяжело сжалась грудь.

Обмануть человека, который так любил её, был так ею увлечён...

Я понимал, что сказать правду было трудно. И всё же, думая о чувствах Татары-куна, я не мог не злиться на Маэду-сан.

— ...Да, я доставила неприятности Томе-сану, но не только это.

Маэда-сан, до того смотревшая вниз, подняла лицо.

— Думаю, он тоже... моего бывшего это тоже ранит...

Бывший. Татара-кун. Я навострил уши ещё сильнее и сосредоточился на её словах.

— Я солгала ему при расставании. Сказала, что он, наверное, любит другую. Хотя на самом деле совсем так не думала... Почему я вообще это сказала... Мне нужно было честно передать свои чувства...

Значит, Маэда-сан тоже понимала, что поступила нечестно. Чувствовала вину за обман...

— ...Тут есть и моя вина. Это ведь я признался тебе в такой момент...

— Нет!

Маэда-сан покачала головой.

— Расстаться я решила ещё до вашего признания. И ответила вам уже после того, как разошлась с ним...

Понятно. Значит, она не ошиблась в порядке и не оказалась в ситуации, где встречалась с двумя сразу... Этот факт меня немного успокоил, но её следующие слова заставили меня наклонить голову.

— И всё же я думаю, что выбрала правильно. Не только ради себя, но и ради него...

Ради него? Я не понимал. Почему расставание должно пойти на пользу Татаре-куну, который был так без ума от Маэды-сан...?

— Поэтому мне и не надо было лгать... Если теперь это вдруг станет новостью, это точно его ранит... Я не выдержала чувства вины и написала такую песню, но... правда, вышло только хуже...

Сказав это, Маэда-сан посмотрела в лицо Иноуэ Томе.

— Поэтому, когда я чуть лучше разберусь с чувствами... я собираюсь поговорить с ним как следует. Рассказать всё и извиниться.

Лицо Маэды-сан выглядело так, будто она приняла решение. И будто она прямо смотрела на то, что сделала. Моя злость на неё понемногу начала таять.

— Теперь мы узнали всё необходимое.

Момосэ, идущая рядом, потёрла глаза и тихо сказала:

— Завтра отчитаемся перед Татарой-саном. Пожалуйста, вызовите его в клубную комнату.

— ...Ага.

Сдерживая зевок, я со сложными чувствами посмотрел на небо.

Похоже, рассвет был уже близко: восток начал окрашиваться в сложную смесь оранжевого и фиолетового.

***

На следующий день мы вызвали Татару-куна для отчёта о результатах расследования и сидели в клубной комнате.

— Спасибо, что пришли, — Момосэ начала с этих слов, обращаясь к Татаре-куну, сидевшему напротив на месте клиента. — Расследование завершено, поэтому я сообщу вам результат.

— Д-да...!

До начала зимних каникул оставались считаные дни. Город Удародзи за окном и сегодня был совершенно белым, но лицо Татары-куна уже блестело от пота, наверное, из-за напряжения. И из-за этого моё сердце тоже начало биться быстрее. Какую правду Татара-кун сегодня узнает?

В целом я понимал ход нынешнего расследования. Но всё ещё не знал, как Момосэ смогла понять правду из той песни и почему Маэда-сан решила, что расставание будет «ради Татары-куна» тоже. Особенно второе было важно для самого Татары-куна... и меня очень волновало, какой ответ нашла Момосэ.

— В этот раз мы с помощником провели опрос, слежку и прослушали композиции Маэды-сан...

Момосэ начала объяснение. Как всегда, предельно кратким тоном.

Она по порядку сообщила: в причине расставания, которую назвала Маэда-сан, есть ложь; её тревога была настоящей; и сейчас она уже встречается с другим мужчиной. Когда она дошла до этого...

— ...Н-не может быть... — голос Татары-куна страшно задрожал. — Чем она вообще была встревожена?.. У неё правда никогда не было повода так думать... И... и ещё...

Сказав это, он помрачнел ещё сильнее.

— ...Другой мужчина...

— К сожалению, это факт, — Момосэ ответила, сохраняя спокойствие. — В результате слежки мы видели, как Маэда-сан разговаривала с «ним» именно в таком смысле.

Татара-кун с отчаянием посмотрел на меня. Я закрыл глаза и слабо кивнул. Да. Всё, что сказала Момосэ, было правдой. Я сам видел, как эти двое шли рядом... и слышал их разговор своими ушами.

— Неужели такое...

— И у нас есть одно доказательство.

С этими словами Момосэ достала из кармана блейзера портативный музыкальный плеер.

— Сэмпай, вас тоже попрошу.

— А-ага.

Как и было сказано, я вытащил свой плеер. По просьбе Момосэ я заранее записал туда те самые «две песни-близнеца». Передав ей плеер, я крепко скрестил руки и приготовился слушать её объяснение.

С этого момента я уже не знал, что произойдёт.

Это была сцена Момосэ, где она одна за другой объясняет результаты расследования. Она наверняка раскроет скрытый в песнях замысел. А раз я не знаю, каким окажется содержание, мне нужно быть готовым в любой момент поддержать клиента. Именно в этом моя роль помощника детектива по разбитым сердцам. И даже больше... лично мне тоже было интересно, как Момосэ пришла к своему выводу.

— Кстати, Татара-сан, вы уже слушали новые песни Маэды-сан?

Раскладывая плееры на столе, спросила Момосэ.

— Что? Да...

Не успевая за внезапным поворотом, Татара-кун неловко кивнул.

— Те, которые немного отличаются по атмосфере от прежних, две как одна пара...

— Да. Что вы подумали, когда их услышали?

— Ну...

Татара-кун приложил руку ко рту и задумался.

— Как всегда, звучание и развитие сделаны с потрясающим вкусом. Но мне показалось, что в каждой из них немного маловато звуков... Ещё меня зацепило, что развитие совершенно одинаковое, тональность и темп тоже совпадают. И главное, она полностью запечатала своё главное оружие: чувство мелодии и тексты... Это показалось немного досадным. Как будто мелодия мелко нарезана. Хотя всё равно они остаются великолепными.

— Меньше звуков, одинаковые развитие, тональность и темп. Мелодия нарезана.

Момосэ повторила основные пункты.

— Это заметили и мы с помощником.

Да. Именно в этих местах я чувствовал странность и лёгкую неудовлетворённость.

— Но потом я вдруг поняла. Возможно, Маэда-сан сделала всё это намеренно. Возможно, у неё была скрытая цель. И тогда я проверила вот это.

Говоря, Момосэ вынула из сумки две портативные колонки. Она подключила их к моему и своему плеерам и повернула к Татаре-куну.

Пока я недоумевал, что она делает, Момосэ настроила плееры и одновременно нажала кнопки воспроизведения. Из обеих колонок одновременно зазвучала музыка.

Понятно... Значит, в интернет-кафе Момосэ слушала две песни именно так. Тогда я удивился, когда она приложила к одному уху наушник от моего смартфона, а к другому наушник от компьютера.

Наверное, из-за одинаковых темпа и тональности две песни шли вперёд, совершенно не конфликтуя звуками.

И когда вступление закончилось и началась мелодия...

— О-о...

...я наконец понял замысел Момосэ.

— Это...

Татара-кун тоже широко раскрыл глаза и ошеломлённо вслушался в песню.

— Не думал, что в этом был такой смысл...

Сейчас мы слышали текст, который складывался в осмысленный японский. Под попсовую, милую и при этом чем-то цепляющую мелодию. Эти две песни были устроены так, что при одновременном воспроизведении они дополняли недостающие звуки друг друга и становились одной композицией.

Нарезанная мелодия соединялась, чередующиеся кусочки текста начинали звучать по порядку. Получалась простая для понимания мелодия и девчачье содержание, очень похожие на обычные песни Маэды-сан.

— То есть эти две композиции устроены именно так. С такой мелодией впечатление действительно похоже на привычные песни Маэды-сан.

— Да...

Татара-кун несколько раз кивнул.

— Это совершенно её мелодия. Правда хорошая песня...

— Послушаем ещё раз с начала. В этом тексте скрыты её настоящие чувства.

Момосэ потянулась к плеерам, вернула песню к началу и снова одновременно нажала обе кнопки воспроизведения.

Музыка зазвучала заново, и мы стали слушать текст.

~

Я поняла: твои чувства — не любовь.

Ты с самого начала совсем не смотрел на меня.

Мне сказали: «Я люблю тебя».

Тот человек, который ведёт меня, берёт за руку и уводит с собой.

Прости, я солгала.

Я испугалась, мне было больно и грустно, и я, слабая и нечестная, сбежала.

Я не могу просить прощения, поэтому мне остаётся только петь.

~

— ...П-почему?

Когда песня прозвучала до конца и Момосэ остановила воспроизведение, Татара-кун закусил губу и заговорил.

— Это «твои чувства — не любовь»... ведь про меня, да?.. Тогда... что такое мои чувства, которые я отдавал ей?..

Он поднял лицо и посмотрел на Момосэ.

— И... «тот, кто уводит с собой»... это ведь тот мужчина, с которым она сейчас встречается?

— Да.

— Кто он?.. Я его знаю? Или это кто-то с лейбла...?

На этот вопрос, выдохнутый им со слезами на глазах, Момосэ ответила без малейшего колебания:

— Иноуэ Тома.

— ...

— Продюсер Маэды-сан, Иноуэ Тома. Судя по всему, он признался Маэде-сан, когда она переживала из-за Татары-сана, и они начали встречаться.

Татара-кун широко раскрыл глаза и несколько раз открыл и закрыл рот.

— ...Это... правда?

— Да, несомненно. Истину этой песни, думаю, рано или поздно раскроет публика. Если это случится, возможно, они сами сделают какое-то заявление.

— ...

Татара-кун замолчал, опустил взгляд и сгорбился. В клубную комнату опустилась тишина. Рядом с Момосэ, которая чесала волосы, я не мог пошевелиться и только смотрел на Татару-куна. Наверняка для него это удар. Ведь в музыкальной деятельности, которую он поддерживал, она так легко нашла следующего парня.

Причём этот парень — музыкант, которого он сам знает. Но когда Татара-кун поднял лицо... Его первая фраза...

— ...Т-так это же потрясающе!!

...полностью сбила меня с толку.

— Это ведь настоящий шанс!

На его лице появилось возбуждение. Щёки порозовели и слегка приподнялись. Глаза чуть расширились и сияли так, будто прежнего выражения и вовсе не было.

— В прошлом ведь тоже были продюсеры, которые делали своих девушек-певиц огромными хитами! Значит, и с Эрико такое возможно! Конечно, это не значит, что её музыка сама по себе не справится, но она сможет стабильно работать, а если всё пойдёт хорошо, привлечёт ещё больше внимания!

Почему? Почему Татара-кун выглядит таким счастливым...? Ведь девушку, которую он так любил, забрал этот продюсер... Да, это действительно шанс. Для Маэды-сан нынешнее положение должно быть почти невероятно выгодным. Но почему сейчас... Татара-кун думает именно об этом?

— ...В-вы рады?

Я не выдержал и спросил, хотя до этого молчал.

— Это успех Маэды-сан... вашей бывшей девушки... Разве вам не тяжело? Вы только что пережили расставание, и к тому же всё это благодаря её следующему парню...

После моего вопроса Татара-кун наконец, похоже, осознал странность.

— ...И-истина... да.

Возбуждение исчезло с его лица, и он начал растерянно хмуриться.

— Почему я... радуюсь? Сейчас, когда речь о её музыке, вот так...

Его взгляд беспомощно заметался. Похоже, он и правда не понимал смысла собственных чувств. И, глядя на него, я вдруг кое-что понял.

— Знаете, это как будто... скорее не любовь...

Когда я начал говорить, Татара-кун повернулся ко мне.

— ...А похоже на отношения фаната и музыканта.

— ...«Фаната и музыканта»?

— Да.

Я кивнул. И правда. Если бы это была любовь, Татара-кун, мне кажется, не отреагировал бы так. Он бы сильнее мучился, грустил, был ранен. Но если чувства, которые он испытывал к Маэде-сан, были чем-то вроде восхищения фаната перед музыкантом, тогда всё будто становилось на свои места.

И его невероятная влюблённость в Маэду-сан, и то, что при этом он не хотел фотографироваться вместе на фотонаклейке. И даже то, что он обрадовался факту её отношений с Иноуэ Томой.

— Конечно, думаю, фанат тоже может испытывать к музыканту чувства, близкие к романтическим... Но в случае Татары-куна, возможно, это не так... Возможно, вы просто искренне влюбились в её музыку...

— Я согласна с помощником, — сказав это, Момосэ кивнула. — На мой взгляд, Татара-сан восхищался ею именно как музыкантом. И Маэда-сан тоже это заметила.

После нескольких секунд задумчивого молчания...

— ...Действительно, — Татара-кун произнёс это осторожным, ищущим голосом. — Действительно... возможно, так и есть. Я... был всего лишь её фанатом... а не возлюбленным... На самом деле я и сам удивлялся, почему не хочу взять её за руку или обнять... Но если так, всё объясняется.

— Да.

— Понятно... Н-но! Тогда... что же я сделал с ней, с Эрико!

Сказав это, Татара-кун начал суетиться в панике.

— Да, я ни разу пальцем к ней не прикоснулся, но, если так сказать, получается, я играл её чувствами!

Наверное, и так на это посмотреть можно. Пусть для Татары-куна Маэда-сан была музыкантом, которым он восхищался, сама Маэда-сан испытывала к нему хотя бы немного романтических чувств.

— А-а-а... Что же мне делать... Что мне теперь делать... Как искупить такое...

— Если вы так считаете... — Момосэ взъерошила волосы. — Почему бы вам не поговорить с Маэдой-сан один раз? Возможно, ей тоже есть о чём поговорить с Татарой-саном.

— ...

Татара-кун задумчиво опустил глаза. А потом...

— ...Я так и сделаю.

Он прямо посмотрел на Момосэ и ответил:

— Я встречусь с ней, всё как следует расскажу и извинюсь...

Да. Наверное, так действительно будет лучше. Если сделать это сейчас, то, возможно, они смогут ещё раз выстроить те отношения, которые у них должны быть. Правильные отношения.

— На этом отчёт о результатах расследования завершён.

Сказав это, Момосэ закрыла лежавший перед ней блокнот.

— Если однажды к вам снова придёт конец любви и в этом конце останется что-то, что не даёт вам покоя, приходите сюда ещё раз. Мы, детективы по разбитым сердцам, поможем вам поставить точку в любви.

***

— Фанат... значит...

В клубной комнате, из которой ушёл Татара-кун, я собирался домой и невольно пробормотал это.

— Наверное, в этом правда легко ошибиться... «Нравится» как любовь и «нравится» как фанатское чувство... Может, сама граница между ними размыта...

Говоря это, я вспомнил знаменитостей, которые мне раньше нравились. Старшеклассницы-айдолы, вокалистки групп, сэйю, актрисы... Не настолько, как Татара-кун, но я тоже сходил с ума от их милоты. Если бы одна из них тогда появилась прямо передо мной... возможно, я тоже перепутал бы свои чувства, как Татара-кун. А может, и правда влюбился бы по-настоящему.

И тут Момосэ, накинув сумку на плечо, посмотрела на меня.

— Кстати, сэмпай.

— М?

— Например, если бы я начала встречаться с мангакой, чьей большой фанаткой являюсь, вы бы обрадовались? — сказав это, она заглянула мне в лицо. — Вы бы меня поддержали?

Я представил эту ситуацию, честно убедился, что в груди заболело, и ответил:

— ...Не обрадовался бы и не поддержал.

Да. Я точно не смог бы это благословить. Наверное, я больше никогда не смог бы читать мангу этого автора и точно не смог бы желать им счастья.

— Вот как.

Момосэ направилась к выходу из клубной комнаты. Её лицо почему-то казалось совсем чуть-чуть радостным.

Итак, со следующей недели начинаются зимние каникулы. Первые длинные каникулы с тех пор, как мы с Момосэ стали взаимно влюблены. Наверное, мы будем проводить вместе много времени. Будем делать вдвоём разные вещи. Когда я представлял себе дни рядом с ней, сердце билось ужасно быстро.

— ...Точно, Момосэ.

Вдруг мне пришла мысль, и я окликнул Момосэ, уже положившую руку на дверь.

— Что такое?

— Эм... давай сфотографируемся?

— Вдвоём?

— Конечно.

Сказав это, я достал смартфон и подошёл к Момосэ.

— Хорошо. Я не очень люблю фотографироваться, поэтому только один раз.

— Ага.

Я встал рядом с Момосэ, немного помедлил, потом всё-таки прижался к ней плечом, вытянул руку и повернул камеру к нам.

— Т-тогда снимаю...

— Да.

— Поехали... Раз, два...

Сказав это, я нажал на кнопку затвора на экране смартфона.