Дело 2. Как правильно приблизиться к тебе (через стену)

Впервые я встретил Момосэ в начале апреля, во второй половине дня после церемонии поступления. Расписание на тот день уже закончилось, и первогодки как раз собирались расходиться по домам. А вот старшеклассники ждали их в полной боевой готовности, намереваясь затащить новичков в свои клубы.

В старшей школе Удародзи Центральная набор новых участников в клубы проходит с беспощадной жестокостью. Ученики из разных клубов плотно забивают узкое пространство от входа до главных ворот. Стоит первогодке попасться на глаза, как на него тут же бросаются и всеми возможными способами требуют вступить.

К тому моменту, когда бедные первогодки, прорвавшись сквозь этот натиск, добираются до ворот, их новенькая форма наверняка уже помята, зелёные ленты ослаблены, а тёмно-синие пуговицы едва держатся. В прошлом году мне тоже досталось по полной...

Но, став второгодкой, я понял: вербующая сторона тоже рискует жизнью. Регбийный клуб собирает схватку, духовой оркестр с шумом трубит фанфары, и все изо всех сил добывают себе участников. Поэтому слабые клубы неизбежно оттесняют на невыгодные позиции. Наш клуб любителей детективов, например, запихнули за велопарковку, то есть туда, куда первогодки вообще не должны были заходить. И именно там я встретил маленькую первогодку с каре.

На секунду из-за её невозмутимо-дерзкого лица я даже подумал, что это старшеклассница, которую, как и меня, вытеснили на край. Но лента у неё на груди была зелёной. Наверное, она хотела уйти домой, но поток людей унёс её сюда. Если присмотреться, в карман её сумки уже было запихано несколько листовок. А потом я заметил ещё кое-что. Её блейзер немного отличался от блейзеров остальных.

— ...А, слушай.

Не успев толком подумать, я уже окликнул её.

— Эм... Извини за странный вопрос, но ты случайно не живёшь где-нибудь в районе Инахо-пятого?

Девушка настороженно посмотрела на меня снизу вверх. Чёрт. Наверное, это было слишком внезапно. Я поспешил объясниться.

— А, да, прости, что так резко заговорил. Просто... твой блейзер куплен в «Хонде» за фуд-центром, да? Пуговицы по цвету отличаются от остальных.

Пуговицы на её форме, в отличие от тех, что были у других учеников, слегка отдавали красным. Такая особенность была только у формы из специализированного магазина «Школьная форма Хонда» в Инахо-пятом. Жена хозяина этого магазина знакома с моими родителями, и я слышал, как она жаловалась: «В этом году поставка формы для Центральной задержалась, да ещё и спецификация чуть-чуть отличается». Так что сомнений не было.

В таком маленьком магазине форму покупают разве что люди, живущие в радиусе нескольких сотен метров от него. Мой дом тоже совсем рядом с «Хондой», и форму я покупал именно там.

— Вот как.

Похоже, она немного перестала настораживаться и тихо выдохнула. Её гладкие блестящие волосы мягко качнулись.

— Да, я живу в тех краях. Перед парком Инахо.

— А, там. Я живу напротив начальной школы Инахо, так что в парке Инахо часто играл.

— Правда? Значит, мы соседи.

Она ещё раз кивнула, и напряжения в её лице уже не было. Может, она не такая уж неприступная, какой кажется на вид.

— ...И что ты теперь собираешься делать? — говоря это, я заново оценил путь до главных ворот. — Тебе явно нереально через это пройти.

Плотность «популяции» в том районе всё ещё не снижалась. Впереди до самых ворот тянулась толпа, похожая на давку перед сценой летнего фестиваля, которую я как-то видел в музыкальном журнале.

— Да. Я в затруднении.

Первогодка чинно кивнула. Но, несмотря на слова о затруднении, лицо у неё было странно спокойным. Может, она просто слабо выражает эмоции.

И тут мне пришла мысль.

— ...Слушай, а давай я буду твоим щитом? До ворот.

Я предложил это девушке. Она непонимающе склонила голову, словно поставила вопросительный знак.

— Ну, ты довольно маленькая, и идти через такую толпу опасно. Я как бы прикрою тебя. Ну, чтобы тебя не раздавили.

Если честно, ей одной пробираться через эту давку было бы реально опасно. Её могли зажать крепкие ребята из спортивных клубов и просто перемолоть. При этом неизвестно, когда толпа рассосётся, а раз сзади тоже давят, назад не вернуться. Значит, единственным способом выбраться было, кажется, довести её до ворот, прикрывая собой.

— А, понимаю.

Наконец разобравшись, она кивнула.

— Но просить о таком сэмпая, которого я вижу впервые, всё-таки неловко.

— Да нет, именно потому что я сэмпай, я и могу быть щитом. Меня уже не будут вербовать. И вообще, я сам не хочу вечно торчать в таком месте.

— М-м.

Она поднесла руку к подбородку и какое-то время думала.

— Действительно, одной мне отсюда не выбраться.

А потом повернулась ко мне, чуть виновато сдвинула брови и, заглянув мне в лицо, сказала:

— Тогда, простите за беспокойство, можно я воспользуюсь вашей добротой?

— Большое вам спасибо.

Через несколько минут мы благополучно добрались до главных ворот, и она глубоко поклонилась.

— Благодаря вам я, кажется, смогу уйти домой без повреждений.

— Да ладно, пустяки...

Почему-то меня снова и снова принимали за первогодку и забили листовками все карманы формы, так что я выдавил из себя улыбку. Не думал, что сам окажусь настолько потрёпанным... Да ещё и листовки детективного клуба, которых я, вроде, напечатал немало, почти все куда-то исчезли. Осталась... только часть в руке.

Тогда...

— Слушай, если хочешь, вот.

С этими словами я протянул ей оставшуюся листовку.

— Я председатель клуба любителей детективов. Если будет настроение, заходи.

Девушка взяла листовку и с любопытством посмотрела на текст.

— Клубная комната на четвёртом этаже южного корпуса, в восточном конце. Там довольно много классики, читать можно сколько угодно.

Конечно, всерьёз вербовать её я не собирался. Просто... раз уж одна листовка осталась, подумал, что можно вручить на память. Нести её обратно тоже как-то странно.

— Хорошо.

Сказав это, она ещё немного посмотрела на листовку, аккуратно сложила её и убрала в сумку.

— Тогда я пойду. За сегодня правда большое вам спасибо.

— Ага, осторожнее.

Девушка снова поклонилась, а я помахал ей рукой. Она медленно отвернулась и пошла вниз по склону перед школой.

...Глядя ей вслед, я рассеянно подумал, что она довольно милая. Из-за всей этой суеты я даже не успел спросить её имя, но было бы здорово, если бы такая девушка стала моей младшей участницей в детективном клубе. Хотя, как ни говори, вряд ли я ещё когда-нибудь её встречу. И сейчас были дела поважнее.

Я выдохнул, обернулся и начал думать, как вербовать дальше и, для начала, как вообще вернуться к корпусу.

Однако через неделю она пришла в клубную комнату детективного клуба. А ещё через полгода даже её подруга начала постоянно зависать в клубной комнате и мирно разводить девичьи разговоры.

— И вот, правда, Одзаки-кун каждый день добавляет по одной черте! Даже за выходные потом на следующей тренировке дорисовывает сразу, так что там уже куча иероглифов «правильный» набралась!

— Ничего себе.

На слова одной из немногих своих подруг, Ёцуигаи Сихори, Момосэ кивала снова и снова.

— Если бы он правда не любил меня, он бы не смог так делать.

Прошло две недели после того, как мы разобрались с просьбой Серидзавы-сан. Чуть позже пяти часов вечера.

Солнце уже, наверное, с полчаса как село. В клубной комнате стало немного прохладнее, но эти двое совершенно этого не замечали и оживлённо болтали. Судя по всему, сегодня в легкоатлетическом клубе выходной, и Сихори с такого времени завалилась к нам в комнату, чтобы вот так убить время.

Тиёда-сан... куда же делась наша деятельность детективного клуба... Но, Момосэ, как ты вообще можешь так увлечённо слушать рассказы Сихори? В её рассказах нет ни завязки, ни шутки, ни концовки. Если говорить прямо, это просто «хвастовство отношениями». Поначалу я тоже слушал и как-то реагировал, но минут через пятнадцать скука достигла предела, и я вышел из разговора.

Кстати, сейчас Сихори рассказывала о том, как «Одзаки-кун каждый день оставляет запись их любви». Кажется, перед началом каждой тренировки он проводит на стене у школьного двора по одной черте со смыслом «сегодня мы тоже влюблённая парочка» и так пишет иероглиф «правильный».

Всё равно. Совершенно всё равно. Настолько всё равно, что жалко места в мозгу, которое заняло это знание.

— А в дни, когда вы ссоритесь, что происходит с чертой?

— Всё равно Одзаки-кун каждый день её ставит! Это вроде как знак, которым мы проверяем чувства. Типа: ага, сегодня мы всё ещё встречаемся.

...Хотя, когда тебя настолько оставляют в стороне, начинаешь немного чувствовать себя лишним. Делать нечего. Скорее бы уже эта ситуация закончилась...

И ровно в тот момент, когда я об этом думал...

— ...Извините.

...дверь клубной комнаты открылась, и внутрь заглянул ученик. Коротко подстриженные волосы, мягкие черты лица. Довольно симпатичный парень.

— ...Детектив по разбитым сердцам... здесь?

...Клиент?

— А, я совсем забыла сказать, но сегодня должен был прийти клиент.

Момосэ сказала это без особого раскаяния. Я вздохнул.

— А, да! Детектив по разбитым сердцам здесь, всё верно!

Я поднялся на месте и чуть повысил голос, приглашая его войти. Внезапность меня немного удивила, но заниматься детективной работой всё же лучше, чем слушать разговоры Сихори. Пожалуй, можно сразу перейти к выяснению обстоятельств.

— Мы сейчас же вас выслушаем. ...Сихори, клиент пришёл.

Я сказал это, на всякий случай изобразив извиняющееся лицо, и она, сидевшая на месте клиента, быстро поднялась.

— О? Я тут мешаю, да? Сорян-сорян.

Она бывает человеком, который не читает атмосферу, но, видимо, всё-таки понимала, что мешать детективной работе нельзя.

— Момо, и Цукумо-сэмпай заодно, до завтра!

— Угу, до завтра.

— Что значит «заодно»?

Сихори лёгким шагом вышла из комнаты. Вместо неё внутрь робко вошёл клиент. Рост средний, лицо правильное, внешность аккуратная, хороший молодой человек. Его чистый вид даже у меня, парня, вызывал искренне приятное впечатление. Кажется, он мог бы любить классическую музыку.

Но лицо, которому, вообще-то, наверняка шла бы улыбка... выглядело каким-то измождённым и совершенно вымотанным.

— ...Тогда... простите... прошу вас...

Поклонившись, он сел напротив Момосэ.

— Я из третьего года, четвёртого класса... Токита Икуро...

И тут, наблюдая за ним, я будто заметил в поле зрения что-то «неуместное». Один образ, который никак не вязался с его манерами и внешностью... Нет, показалось. Я слегка тряхнул головой, отгоняя от себя «это», отпечатавшееся в сознании. С первого взгляда этот человек совершенно не из «таких»...

Мы обменялись короткими представлениями, после чего попросили его вкратце объяснить ситуацию.

— ...С ней... с Нанао Ю-сан я познакомился... около двух с половиной лет назад, в самом начале первого года... Мы оказались в одном классе и оба стали членами санитарного комитета...

Голос Токиты-сана, начавшего рассказ, звучал темно и подавленно. Из-за сути работы детектива по разбитым сердцам клиенты почти никогда не приходят в хорошем настроении, но даже так настолько явная подавленность встречалась редко.

— На самом деле она... довольно яркая гяру... И макияж броский, и волосы светлые, и поначалу мне было немного страшно, что такая девушка находится рядом... Я, видите ли, плохо справляюсь с такими заметными людьми...

Ого. Значит, он боится гяру. Ну, в принципе, я могу его понять. Яркие девушки пугают.

— Но она сама очень дружелюбно со мной заговорила... Она даже дала мне совет: «Ты, конечно, жутко отстойный, но если нормально оденешься и причёску сделаешь, станешь чуть приличнее, так что постарайся». Я стал носить форму так, как она сказала, изменил причёску, и, пока всё это происходило, мы как-то незаметно стали друзьями...

...Неожиданная информация. Токита-сан не особо похож на человека из тех, кто «расцвёл в старшей школе», но раньше он, наверное, был куда более простоватым. Однако Момосэ не стала за это цепляться.

— Понимаю.

Она два-три раза моргнула и продолжила задавать вопросы.

— Какими были ваши отношения с Нанао-сан?

— ...В основном мы разговаривали после школы, вместе шли домой и по дороге что-нибудь покупали перекусить... Она давала мне послушать рекомендованные ею регги-CD, а мне так понравилось, что я даже начал покупать новые диски сам... И вот...

Он болезненно опустил своё красивое лицо.

— Наверное, перед этим летом... я понял... что сам не заметил, как начал испытывать к Нанао-сан... чувства... Что мне так радостно дружить с ней... потому что она мне нравится...

От того, как он это произнёс, будто признавался в преступлении, в груди появилась глухая боль. Возможно, он и правда чувствовал вину за то, что влюбился.

— Если перед этим летом, значит, вы осознали любовь спустя больше чем два года после знакомства?

— Да... Я и представить не мог, что мне понравится девушка такого типа, поэтому, думаю, мне понадобилось время...

Понятно. Действительно, такой человек обычно должен был бы влюбиться в примерную, чистую на вид девушку. А тут он случайно влюбился в гяру. Неудивительно, что ему понадобилось время, чтобы заметить собственные чувства.

— Но даже осознав эти чувства, я не думал сразу сделать шаг, признаться и стать парой... Для начала я хотел хотя бы понемногу сближаться с ней... Стать ближе, чем прежде... Нам уже скоро сдавать экзамены, и если ничего не делать, нас может раскидать в разные стороны. К тому же, если честно, я не могу сказать, что между нами совсем не было стены...

— Стены? — Момосэ приложила палец к нижней губе. — В чём именно вы ощущали эту стену?

— Ну, например... кажется, она ведёт блог, но адрес мне так и не дала... Ещё она много рассказывала мне о том, что любит... а вот я ей, наоборот, не мог рассказать о том, что люблю сам...

— О том, что любите?

— Да...

Он кивнул на вопрос Момосэ, немного задумался и затем:

— ...Например, это.

Сказав это, он начал расстёгивать пуговицы школьной рубашки. В белой ткани появился просвет, и изнутри выглянула ткань футболки. И когда я увидел, что на ней напечатано... Увидел «это», настолько ему не подходящее, что у меня перехватило дыхание.

Это была красавица из аниме. Анимешная девушка с сияющими розовыми волосами, неестественно большими глазами и грудью, нарисованная так, словно демонстрировала их зрителю, величественно восседала у него на футболке.

Не замечая, что я застыл, Токита-сан продолжил:

— Этот персонаж... героиня манги «Моей младшей сестре 100014 лет», Киригайя Ёсино-чан... Но я не мог порекомендовать Нанао-сан такие произведения. Она ведь обычно называла подобное «мерзким»...

...Если честно, я действительно краем глаза видел её. Когда он вошёл в комнату, этот персонаж просвечивал сквозь рубашку. Но он настолько не вязался с осанкой и внешностью Токиты-сана, что я решил: мне показалось. К сожалению... это была реальность...

— Понимаю. Так называемый моэ-жанр и всё в таком духе.

Момосэ кивнула, не особенно удивившись.

— Да... верно...

— П-подождите минутку! — приложив ладонь ко лбу, я на время прервал их разговор.

Нельзя, надо разложить всё по полочкам, иначе я вообще не смогу следить за происходящим. И вообще, почему они оба так спокойно пытаются продолжать разговор, будто ничего особенного не случилось...

— Т-Токита-сан, то есть вы... так называемый «отаку»?

— Да... верно...

Он так легко кивнул, что у меня закружилась голова. Конечно, я знаю, что сейчас моэ-произведения постепенно получают признание в обществе. Наверное, бывают и красивые отаку. Но всё равно Токита-сан передо мной и слово «отаку» никак не складывались в одну картинку.

...И тут я вспомнил о вопросе, который возник у меня раньше.

— Кстати, Токита-сан, вы сказали, что Нанао-сан давала вам советы по одежде... Значит, до этого вы, может, выглядели довольно по-отакски?..

— Да...

Сказав это, он достал телефон, что-то с ним сделал и протянул нам.

— Это фото с весны первого года.

На экране... был мальчик, полностью соответствующий стереотипному образу «вот это отаку». Вьющиеся волосы отросли как попало, брови были лохматыми, а очки с сильными линзами странно уменьшали глаза. То ли из-за того, что рубашка была туго заправлена в брюки, то ли ещё почему, форма тоже выглядела какой-то странной по силуэту.

— Понятно...

Я вернул ему телефон. Этот худющий мальчишка за два с половиной года стал красавцем... Нанао-сан, да у вас невероятная сила продюсера...!

— Значит, тип девушек, которые вам нравились раньше, это тоже девушки, терпимые к таким отаку-увлечениям, или, скажем, такие же товарищи-отаку...

— А, нет, не так, — он медленно покачал головой. — Девушки из двухмерного мира.

— ...А?

— Персонажи из манги и аниме, двухмерные девушки... Трёхмерная девушка понравилась мне впервые...

Серьёзно!? Серьёзно существуют люди, которые могут влюбляться только в двухмерных красавиц...! Я слышал по телевизору и в сети, что такие люди есть, но не думал, что встречу одного вот так...!

— Мы отвлеклись.

Пока я от изумления не мог выдавить ни слова, Момосэ сказала это и почесала волосы. Хотя выяснился настолько неожиданный факт, она оставалась всё такой же спокойной, и это тоже меня немного удивило.

— Значит, Токита-сан, вы решили порекомендовать Нанао-сан произведения отаку-направления?

— Да... — Токита-сан кивнул. — ...Я просто хотел преодолеть стену... Невидимую стену между мной и Нанао-сан...

— Понимаю.

— Конечно... я прекрасно понимал, что это очень рискованно... Как я уже сказал, Нанао-сан называла мои отаку-увлечения «мерзкими»... Поэтому я решил сначала выбрать произведения, которые могли бы понравиться даже не отаку, и если ей будет неприятно, сразу остановиться... Именно так я думал...

Его мягкий голос понемногу начал дрожать. А я напротив него примерно понял, к чему идёт дело, и приложил руку ко лбу. Если такое сделать... если посоветовать гяру отаку-произведения, ясно же, чем всё закончится... Даже если советует такой симпатичный парень, как Токита-сан.

— Поэтому я предложил Нанао-сан... в следующий раз дать ей свои любимые произведения и попросил обязательно посмотреть... Как я и ожидал, она не горела желанием и сказала: «А? В смысле что-то отакское?» Но потом немного подумала и кивнула... Правда, она, похоже, насторожилась и сказала, что показывать это другим нельзя, поэтому не сами вещи, а список...

Договорив до этого места, Токита-сан на время умолк. Из-за окна, со стороны школьного двора, донеслись приветственные крики спортивного клуба после тренировки.

— Когда именно вы порекомендовали ей произведения? — Момосэ спросила, подталкивая его продолжать.

— ...В середине прошлого месяца... Я отбирал их очень, очень тщательно, поэтому ушло время... Она, конечно, ворчала: «Уэ-э, мне всё это смотреть?» и «Супер замороченно». Но когда я рассказал, какие из них лично рекомендую и чем они хороши, она в итоге взяла список...

Токита-сан глубоко выдохнул.

— Н-но... со следующего дня... отношение Нанао-сан... изменилось...

Он произнёс это с дрожащими губами.

— Она говорила: «Ты мерзкий, не подходи»... во время уборки, если нас ставили на одну работу, возмущалась: «Почему я должна делать это с тобой?»... ругалась: «Не мой пол кое-как»... Она стала явно... жёстко со мной обращаться...

— Понимаю.

— Я... человек довольно туповатый, но причину понял сразу... Я... полностью «ошибся в способе»... Среди произведений в списке... было что-то, чего Нанао-сан совершенно не могла принять...

Сказав это, он крепко сжал кулак.

— Я дал ей список, потому что хотел стать ближе... хотел сократить расстояние... А в итоге! Именно из-за него она... меня возненавидела!

Видимо, эмоции захлестнули его, и голос Токиты-сана внезапно набрал силу.

...Ну, впрочем, результат был ожидаемый. Если внезапно показать гяру отаку-произведения, с чего бы ей не возненавидеть тебя...

— Честно говоря... я не думал, что отношения испортятся до такой степени... Даже если ей не понравятся произведения, я думал, что она не начнёт ненавидеть меня настолько... Поэтому мне... п-правда было так тяжело... Я одновременно потерял близкого друга и л-любимую девушку... и не знал, что делать...

Его сжатые руки задрожали. В глазах стояли слёзы, готовые вот-вот пролиться. Пусть он и сам виноват, потерять человека, с которым дружил с самого поступления в старшую школу, наверняка очень больно и тяжело. А если к этому человеку он ещё и испытывал любовь, отчаяние, наверное, должно было резать по живому.

— Я до смерти... сожалел... Думал, раз так... выброшу все отаку-вещи... п-перестану читать мангу и смотреть аниме... Но... в итоге не смог. Как ни пытался... я не смог оторваться от того, что любил все эти годы...

Из его узких глаз закапали слёзы. Из носа тоже немного потекло.

— Но... я подумал... к-какое произведение... Нанао-сан увидела, чтобы настолько... меня возненавидеть...

Токита-сан грубо вытер лицо правой рукой. Но вскоре из глаз и носа снова потекло, и ситуация почти не улучшилась. Его прежде свежий образ стремительно становился простоватым.

— Скорее всего... за одну ночь Нанао-сан... могла прочитать или посмотреть... одно-два произведения... у-у...

— Вероятно. Если это была манга в один том или фильм, она могла успеть ознакомиться с несколькими, но если манга или роман в нескольких томах, много она бы не осилила.

— Да... Но она уже настолько меня ненавидит, что я не имею способа это проверить... уф... У нас нет ни одного общего друга, так что и попросить кого-то узнать я не могу... Поэтому я решил попросить набирающего популярность детектива по разбитым сердцам выяснить это...

Сказав это, он тихо втянул воздух: «хиу».

— И... запечатлев это произведение в груди... у-у... я хотел как следует... осознать собственную глупость... тупость... и-и... и...

А, плохо. В следующее мгновение после этой мысли:

— Всю жизнь!! Продолжать раскаиваться! Вот чего я хочу-у-у-у-у-у!!

Наконец его слёзные железы прорвало, слёзы хлынули потоком, и Токита-сан разрыдался.

— Уаааааао-о-о-оннн! Брааааааооооооо!

...От такого грандиозного рыдания я остолбенел. Я не мог ничего сказать, не мог даже пошевелиться... Единственное, на что меня хватило, это рассеянно подумать: «Плачет как персонаж манги...» Может, люди, любящие мангу, и ведут себя по-мангашному...

...Нет, нельзя, нельзя, надо поддержать его...! Токита-сан пережил боль. И сейчас он тоже ужасно ранен и мучается. Значит, надо что-нибудь ему сказать...! Но...

— Значит, ваша просьба: «Узнать, какое произведение стало причиной перемены отношения Нанао Ю ко мне». Верно?

Прежде чем я успел заговорить, Момосэ начала уточнять содержание просьбы.

— Да-а-а-а-а! Прошу ва-а-а-а-а-ас!!

— Детектив по разбитым сердцам Момосэ безусловно принимает вашу просьбу.

***

После того, как Токита-сан ушёл из клубной комнаты, дав обещание никому не рассказывать.

— Ну, меня много что удивило... — всё ещё чувствуя, что голова слегка туманная, я пробормотал это. — Никогда бы не подумал, что он отаку... да ещё и так разрыдается...

До этого у нас уже было несколько клиентов, которые начинали плакать, рассказывая о своей просьбе. Обычно они спотыкались на объяснении обстоятельств, проливали слёзы, иногда даже всхлипывали. Каждый раз я говорил им слова утешения, так что должен был более-менее привыкнуть к таким ситуациям... Но в итоге Токите-сану я не смог сказать ни слова...

— Наверное, ему было тяжело...

— Я часто это говорю.

Просматривая полученный от Токиты-сана «список произведений (оформленный почти так же, как тот, что он дал Нанао-сан)», Момосэ спокойно произнесла:

— Нельзя слишком сильно сопереживать. Не забывайте, что необходимо оставаться нейтральным. И любовь когда-нибудь заканчивается. Каждый, кто влюбляется, однажды испытывает нечто подобное.

...Ну да, именно это она и скажет. Я понимал, что она не со зла, поэтому дальше цепляться не стал и заглянул с «места помощника» в список у неё в руках. Там был перечислен с десяток названий.

«Моей младшей сестре 100014 лет»

«От избытка милоты рост увеличился в сто раз»

«Сверхнапряжение Назуна»

«Струны сердца Дзюдзю»

«Какое лицо сделает тот демон-король-герой, если направить длинный меч»

«Лай-любовь!»

«Инди-протагонист Хида взорвался на горе Такао»

«Поймай меня в спальне»

«Панчира!»

— ...М-м, — прочитав все названия, я невольно застонал. — Это... ну... Неудивительно, что Нанао-сан отшатнулась, разве нет?

Как и ожидалось, названия в списке явно выглядели проблемно. Младшая сестра, бессмысленно длинное название, что-то откровенно эротическое...

— Честно, могу только сказать, что Токита-сан промахнулся...

Конечно, я прекрасно понимал его чувства. Хотеть, чтобы человек, который тебе нравится, посмотрел любимые вещи и наслаждался ими вместе с тобой, интуитивно понятно. И всё же для другой стороны рекомендация неинтересных ей произведений — довольно серьёзная нагрузка. А если это ещё и «отаку-произведения», к оценке которых люди относятся по-разному, да в таком количестве, то, по-моему, он не может жаловаться, даже если его возненавидели. Если воспользоваться его же словами, он «полностью ошибся в способе».

Наверняка Момосэ подумала примерно то же. Может, как девушка, она даже строже отнеслась к Токите-сану, чем я. Так я думал, но:

— Думаете?

К моему удивлению, она склонила голову.

— Ну, Нанао-сан ведь гяру, да? Сказать ей: «Вот, посмотри такое» — как ни крути слишком опасно.

— Сэмпай, вы тоже постоянно рекомендуете мне детективы.

— Ну да, но, слушай, последнее название прям излучает тревогу. Советовать девушке что-то эротическое — всё-таки сомнительное дело...

— А-а.

Сказав это, Момосэ повернулась ко мне.

— У «Панчира!» такое название, но содержание не эротическое. Это четырёхпанельная повседневная манга про дочь владельца пекарни.

— ...А, серьёзно?

— Да. К сожалению, это не та «панчира», которую так любит сэмпай.

— Вот как... Нет, я не то чтобы так люблю панцушоты. И вообще, Момосэ, откуда ты это знаешь? Может... ты читала?

— Да. Точнее, я видела всё, что есть в этом списке. Дома тоже есть.

— Серьёзно?

— Да. В основном я читаю мангу для девушек, но и в других жанрах проверяю обсуждаемые вещи.

Она кивнула с таким лицом, будто это само собой разумеется.

— К тому же здесь смешаны разные форматы: манга, аниме, ранобэ, но всё это огромные хиты, ставшие популярными за последние пять лет. Почти у всех есть медиамикс, и человек, интересующийся современной субкультурой, в целом должен их знать.

— Хм, я почему-то думал, что всё это манга... А там и аниме, и ранобэ...

— Да. Сейчас в таких кругах, независимо от формы, очень много шедевров. Постоянно создаются произведения действительно высокого качества. Может быть, сэмпай относится к типу людей, которые смотрят на них свысока только потому, что они похожи на отаку-культуру?

— ...Ну не настолько, просто неожиданно, что ты такое читаешь...

Я прекрасно знал, что она очень любит мангу для девушек, но не думал, что её интересы распространяются и на отаку-культуру... Она не очень-то выглядит человеком, который способен этим наслаждаться... А зона попадания у неё, оказывается, довольно широкая...

— И что? Среди этого есть что-нибудь, что гяру может возненавидеть? Ну, эротичное... мерзкое, страшное, жестокое...

Момосэ приложила руку к подбородку. Промычав «м-м», она немного подумала и:

— Если говорить о возможностях, то прежде всего «Сверхнапряжение Назуна». Это сейнэн-манга, которая выходила до прошлого года, и в ней есть натуралистичные сцены секса.

Я едва не поперхнулся. Старшеклассница, не говори так спокойно «секс»...

— Причём в этой сцене женские гениталии изображены настолько отчётливо, что это обсуждали во время выхода.

— Всё, вот оно!

Я невольно выкрикнул. Токита-сан, ты посоветовал девушке такую мангу? Тут же очевидный провал... Но Момосэ, похоже, не была убеждена.

— Правда? Но есть и другие вещи, которые в той же степени рассчитаны не на всех.

В той же степени, что и женские гениталии!?

— Какие ещё!?

— «Струны сердца Дзюдзю» тоже довольно жёсткая. Это полнометражное аниме, созданное режиссёром с авангардным стилем, и оно стало известным из-за некоторых гротескных сцен с разлетающимися кусками плоти.

У меня уже не было слов. Как бы сказать... Тут не одно что-то проблемное, тут весь список в целом не в порядке, нет?.. Но Момосэ по-прежнему, похоже, не понимала моей реакции.

— Само наличие таких сцен настолько повышает порог входа?

Она яростно чесала волосы и говорила такие вещи.

— Если не учитывать содержание истории, может ли произведение вызвать ненависть только потому, что в нём есть жёсткие сцены?

— Хм, ну...

Я задумался. Действительно, впечатление от любой сцены сильно зависит от ситуации, в которой она показана. Например, если в истории кто-то грандиозно проваливается, читатель может испытать и удовольствие, и неприятие в зависимости от того, что этот персонаж делал раньше. В этом смысле Момосэ права: опасное выражение тоже может оказаться допустимым... может...

— ...Нет, всё-таки нет! Куски плоти и эти... женские... органы... это не тот уровень, который можно оправдать ситуацией!

— Вот как.

Кивнув, Момосэ захлопнула блокнот, в котором я делал записи.

— В любом случае, даже если так, мы должны провести расследование. Для начала завтра посмотрим, как ведёт себя Нанао-сан. Прежде чем устраивать опрос, я хочу сначала почувствовать атмосферу реальной ситуации.

***

И вот на следующий день. Как только уроки закончились, мы встретились перед классом 3-4 и, изображая ждущих кого-то в коридоре, начали поглядывать внутрь.

— Токита-сан... сидит за последней партой. Всё-таки хорошо, что они в одном классе, следить проще. И солнце так тепло греет...

— Не расслабляйтесь, сэмпай. Нанао-сан тоже может ещё быть в классе.

Вокруг было шумно от учеников, направлявшихся к выходу после уроков. В такой обстановке наше присутствие вряд ли покажется особенно подозрительным. Ситуация, где нужно было меньше обычного осторожничать, немного расслабила и меня. Но:

— Ты что, метишь в Томакомайский промышленный или типа того? Скукотища...

Через несколько минут гяру подошла к месту Токиты-сана и первым делом бросила ему такую фразу. Моё спокойное настроение мгновенно рассеялось.

— Небось думаешь поступить в какой-нибудь нормальный местный универ, потом устроиться где-нибудь в Саппоро и всё такое?

— Н-Нанао-сан...! Ну... в общем, да...

Токита-сан, державший в руках лист, похожий на результаты пробного экзамена, вздрогнул и поднял лицо. На нём читались напряжение и растерянность; было очевидно, что он сильно насторожился. Понятно. Значит, это Нанао-сан...

— Вот это в тебе и стрёмно. У тебя нет своей воли? Типа хочу в большой город, хочу попробовать что-то новое.

— ...Э, ну...

— Хаа... почему ты такой замкнутый?

— ...

— В итоге отаку только аниме смотрят и боятся выйти наружу. Отстой...

...Да это слишком жёстко!! Честно говоря, я не думал, что всё настолько плохо. Максимум ожидал, что она будет странно держаться на расстоянии и говорить что-нибудь бессердечное только когда им неизбежно придётся общаться. Но Нанао-сан перед нами явно оскорбляла Токиту-сана, и теперь я немного понимал, почему тот так рыдал во время просьбы.

Продолжая изображать человека, который кого-то ждёт, я заново оглядел Нанао-сан. Светло-каштановые волосы до плеч, невысокий рост, правильные черты лица — такую ученицу вполне можно было назвать красавицей. Она соблюдала базовый стиль гяру: юбка настолько короткая, что дальше некуда, и сильный макияж, но при этом от неё, кажется, исходило что-то добродушное.

Однако сейчас она смотрела на Токиту-сана сверху вниз и стояла перед ним, уперевшись как страж. Контраст между такой осанкой и милой внешностью казался немного несбалансированным.

— ...У тебя и остальные варианты все частные универы где-то здесь?

Заглянув в лист в руках Токиты-сана, она, похоже, удивилась и продолжила уже более твёрдым голосом:

— Впиши хотя бы один вариант, куда почти нереально пройти. Заполнять всё безопасными местами — для чего тогда пробный экзамен?

— ...У-у.

— Ух ты, везде оценка А... вообще бессмысленно...

Убедившись, что рядом никого нет, я тихо сказал Момосэ:

— ...Жёсткая она, Нанао-сан. Как-то... я не думал, что всё настолько. Неожиданно тяжело, да?..

От них до нас было метров пять. Но даже так неловкая атмосфера доносилась очень ясно, и мне почему-то хотелось заговорить, чтобы отвлечься. Однако...

— Да. Это. Верно.

Момосэ жевала волосы и уже, похоже, изо всех сил о чём-то думала. У неё, видимо, не было свободного ресурса отвечать на мои слова.

— Жёстко. Да.

...Выдохнув, я вернул внимание к классу. Когда Момосэ в таком состоянии, говорить ей что-либо бесполезно... Придётся смириться и спокойно продолжать слежку...

***

— Что же Токита-сан ей показал, если всё настолько плохо? — вернувшись в клубную комнату, я произнёс это, чувствуя странную тяжесть где-то в районе желудка. — Как можно до такой степени вызвать ненависть у человека, с которым, вроде бы, был близок...

После этого Нанао-сан ещё долго осыпала Токиту-сана высокомерными словами. И не только о будущем: она перешла на его манеры, называла мерзкой его речь, то есть задела и внутреннее, и внешнее. В итоге Нанао-сан со словами «А-а, правда скучно» отошла от Токиты-сана и вместе с несколькими подругами, пришедшими за ней, вышла из класса. Прошло больше десяти минут с начала её оскорблений.

А Токита-сан, оставшийся там, провожал её взглядом с таким безжизненным лицом, будто женщина из старой дорамы сразу после акта насилия.

— Действительно, обращение было неестественно суровым.

Сказав это, Момосэ обеими руками растрепала волосы.

— Причём это не была ситуация, где ей случайно пришлось с ним заговорить. Нанао-сан сама направилась к месту Токиты-сана, и её поведение выглядело так, будто она намеренно хотела причинить ему боль.

— ...А, точно, пожалуй, — я согласился с мнением Момосэ. — Я было подумал: повезло, что они снова начали общаться... Но если всё настолько... может, у неё и правда было намерение напасть... Видимо, произведение, которое ей показали, было для неё совершенно неприемлемым...

Честно говоря, если тебе показали просто умеренно мерзкое произведение, обычно ты не начинаешь ненавидеть человека вот так. Даже если показать обычную эротику или что-то «отакское», вряд ли нормальный человек станет вести себя так, будто отрицает всю личность собеседника.

Значит, Токита-сан показал ей произведение, которое превосходит даже моё воображение. Нечто не просто эротичное или мерзкое, а по-настоящему жуткое. Токита-сан... зачем ты показал любимой девушке такую вещь...

Моё мнение, что он сам виноват, не изменилось. И всё же, думая о его чувствах, я будто сам проваливался в уныние...

— Для начала завтра проведём опрос, — понимала она мои чувства или нет, Момосэ спокойно произнесла это. — Сегодня Нанао-сан уходила с несколькими подругами. Если мы сможем поговорить с ними, возможно, получим полезную информацию для расследования.

— ...Да. Если расспросить их, можно многое узнать.

Как сказала Момосэ, Нанао-сан ушла из школы вместе с тремя гяру, похожими на неё. Они выглядели очень близкими, и, возможно, Нанао-сан рассказывала им о нынешнем конфликте с Токитой-саном. Если повезёт, может, получится выяснить, какое произведение она посмотрела.

Но на лице Момосэ, которая рядом продолжала чесать волосы, было какое-то неубеждённое выражение... и это немного меня беспокоило.

***

На следующий день после уроков.

Мы с Момосэ отправились на опрос и, притворившись участниками вымышленного «клуба изучения современной культуры», заговорили с тремя подругами Нанао-сан. С такой вступительной речью: «Мы изучаем совместимость культур отаку и гяру. Не знаете ли вы двух друзей в подобном сочетании?»

Они тут же заинтересовались: «А-а! Есть, есть!» «Ну да, Ю и Токита как раз такие», и охотно согласились помочь с интервью. Говорить в коридоре было неудобно, поэтому мы отвели троих в кафе рядом со школой.

— Капец, супер смешно! У меня впервые берут интервью!

— Да, ржачно! А если спросят что-нибудь пошлое?

— Да не, вряд ли!

И сразу после того, как мы заговорили с ними, и по дороге в кафе, и даже теперь, уже в заведении, они почему-то были очень возбуждены.

— Короч, закажем напитки.

— Номура-са-ан, правда можно за ваш счёт?

— А, да, пожалуйста, заказывайте что хотите. И я Нономура...

Слегка подавленный их напором, я ответил, а они, хором бросая что-то вроде «спасибочки», начали рассматривать меню.

Я ещё раз быстро оглядел всех троих. Общее у них было то, что волосы выкрашены в яркие оттенки, на лице броский макияж, а юбки укорочены до предела. Но, похоже, каждая хотела подчеркнуть и собственную индивидуальность, поэтому в том, как они носили форму, укладывали волосы и подбирали мелочи, были свои особенности. Каштановые вертикальные локоны, почти золотистые прямые длинные волосы, сильная увлечённость маникюром.

Когда заказ был сделан, а напитки и сладости принесли, я открыл блокнот и начал.

— Итак, как мы уже говорили, сегодня мы хотели бы расспросить вас о сочетании гяру и отаку, поэтому и устроили такую встречу. Простите за беспокойство, будем очень благодарны за сотрудничество.

— О-о, положитесь на нас!

— Если сможем ответить, супер ответим!

— Спасибо.

Они, всё с теми же весёлыми лицами, закивали. Я ещё раз поклонился, открыл блокнот, приложил ручку к странице и приготовился в любой момент делать записи. Дальше я передавал ход разговора Момосэ.

— Тогда сразу спрошу, — Момосэ заговорила.

Кстати, её волосы сегодня тоже были великолепно растрёпаны, но три гяру никак это не комментировали. Может, они воспринимали это просто как одну из разновидностей индивидуальности.

— Какими именно были отношения вашей подруги Нанао Ю-сан и того отаку?

— А-а, типа очень близкие друзья.

Золотистая длинноволосая девушка сложила руки на груди.

— Редкость же, дружить с таким.

— Ага, редкость! Вообще, Ю каждый раз, когда мы заходили, болтала с Токитой.

— И когда с нами была, постоянно про Токиту говорила.

— Реально, по-настоящему друзья. Ну, Токита, правда, хотя бы внешне красавчик.

— Понятно, — сказав это, Момосэ почесала волосы. — А когда при вас заходила речь о Токите-сане, о чём именно она говорила?

— М-м, что он слишком отаку и с ним сложно...

— Ещё, наверное, какую причёску ему посоветовала, что кучу CD ему дала, ну такое.

— Да, она говорила «он мерзкий», но вообще не выглядело, будто всерьёз.

— Понимаю. То есть отношения у них в целом были хорошими, и вы не видели признаков ссор, конфликтов или того, что они в чём-то не совпадают?

— Да-а, намёка на ссору не было вообще.

— Ну, Ю изначально не из тех, кто легко ссорится. Она супер добрая. — Ага, она вроде вообще почти никого не ненавидит.

— И ещё умная.

— Таких хороших людей редко встретишь.

Хм... Значит, Нанао-сан вообще-то довольно зрелая девушка. Из-за вчерашнего случая у меня сложилось только жёсткое впечатление, но в основе она, кажется, не такая. И, похоже, о недавнем конфликте она окружающим не рассказывала. Эти трое до сих пор считают, что они с Токитой-саном в хороших отношениях. Я надеялся, что при удаче мы уже сегодня ухватим правду, но это будет сложновато.

Однако девушка с вертикальными локонами вдруг будто что-то вспомнила.

— ...А-а, но она иногда сильно парилась, — она начала говорить, теребя кончики волос.

— Парилась?

— Угу, перед летними каникулами прям советовалась с нами.

— А-а, было такое.

— Типа: «В итоге мы супер разные, и я иногда не понимаю, что он думает».

— Ага. Ну реально, что там в голове у отаку, непонятно.

— Угу, вообще непонятно.

...Неожиданно. Я думал, это беспокоило только Токиту-сана... Но не только он, Нанао-сан тоже тревожилась из-за того, что они живут в разных мирах.

— И ещё в последнее время мы не особо видим их вместе.

— Да и про Токиту она стала намного меньше говорить.

— Ага, наверное, таким, как мы, и отаку всё-таки не стать друзьями.

Пока они наперебой говорили это, Момосэ с задумчивым видом чесала волосы. Несколько секунд она смотрела вниз, затем снова повернулась к девушкам.

— Сменю тему.

Так она на время оборвала прежний разговор. А потом:

— Вы не слышали, чтобы у Нанао-сан были нелюбимые жанры фильмов, манги, дорам и прочего?

Внезапно, без всякой связи, она начала спрашивать такое.

— Например, боится хоррора, не любит жестокие сцены, приторную романтику или сексуальные сцены.

Даже они, похоже, почувствовали странность этой непонятной смены направления. На лицах гяру появилось подозрение.

— ...М? Супер резко сменилась тема.

— Типа нелюбимый жанр? А что такое?

— Ага. Это как-то связано с исследованием? Непонятно.

...А-а-а-а, плохо. До этого всё шло довольно гладко, и я расслабился, но Момосэ с лёгкостью сошла с дорожки. Что ты творишь, зачем вдруг прямо спрашиваешь то, что тебе самой интересно... атмосфера же стала откровенно сомнительной...

— Н-на самом деле! — я вклинился в разговор. — Среди тем для сравнения у нас есть и «предпочтения в историях»! Так что... если у Нанао-сан было что-то, что она не любит, нам бы хотелось использовать это как материал!

— А-а, вот оно что.

— А я уж думала, что случилось. Супер напряглась.

Они закивали. Хорошо, кажется, пронесло...

— Нелюбимый жанр, да?

Девушка с маникюром снова сложила руки на груди.

— Она всегда говорила, что всё «отакское» мерзкое.

— Если видела в книжном аниме-персонажей, смеялась: «Мерзость». — Ну, не выглядело, будто она прям всерьёз ненавидит.

— Ещё... — девушка с вертикальными локонами посмотрела в воздух. — А! Помните, на прошлой неделе, когда мы все ходили в «Винг-бэй», она сказала, что по телевизору шёл какой-то жестокий фильм и её супер перекосило!

— А-а, говорила, говорила.

— Да! Там кровь хлещет, люди в месиво, такое ей вообще никак, тогда она чуть не плакала! Жесть она не переносит!

Жесть она не переносит.

...Эй-эй, вот оно... Подсказка, прямо ведущая к выводу, так легко выпала... Ведь вчера Момосэ сказала, что «Струны сердца Дзюдзю» жестокие. Аниме, где разлетаются куски плоти. Однако...

— Хм... — кивнувшая Момосэ оставалась абсолютно спокойной. Её выражение лица вообще не изменилось.

...Что-то она странно равнодушна... Она сама спросила и получила такую важную зацепку, могла бы и больше заинтересоваться...

И пока я с сомнением смотрел на неё...

— ...А, — теперь девушка с вертикальными локонами внезапно распахнула глаза, будто что-то заметила. — Слушайте... вообще-то...

— М-м?

— Что такое?

Две остальные склонили головы. Я тоже перевёл взгляд с Момосэ на неё. Девушка с вертикальными локонами чуть нахмурилась...

— Может... Тиёда-сан и Номура-сан... — начала осторожно, словно проверяла нас. — Всё это исследование про отаку и гяру — супер ложь?..

— ...!?

— На самом деле у вас какая-то другая причина, и вы поэтому так расспрашиваете про Ю?..

Я застыл на месте.

...Плохо... Догадалась? Она догадалась, кто мы? Но как?.. Всё-таки недавний срыв Момосэ был ошибкой?..

И на моих глазах из её уст сорвалось ключевое «слово».

— ...Безответная любовь...

А, всё-таки раскрыли...

— Номура-сан, вы же втюрились в Ю, а она вас отшила!

...Не раскрыли!?

— Поэтому! На самом деле никакое это не про рассказы, вы признались Ю, она вас отвергла, но вам всё ещё супер интересно, вот вы и расспрашиваете, да!?

— А-а! Может быть!

— Ага, если подумать, похоже! Вообще-то это прям сталкерство!

— ...

Пока они возбуждённо пищали, я напротив чувствовал, как от облегчения расслабляются мышцы всего тела. Хорошо. Я думал, всё уже кончено, но мы спасены...

— Кстати, может, сказать Ю?

— Да, точно! Если спокойно поговорить, может, что-нибудь получится!

...Нет, не спасены! Это по-своему может стать проблемой! Я вскочил с места и почти крикнул:

— Н-нет, вы ошибаетесь! И я Нономура!

***

— ...Похоже на «Струны сердца Дзюдзю».

Когда мы кое-как развеяли недоразумение и девушки ушли, я сказал это со вздохом.

— Это как раз то жестокое аниме, которое Нанао-сан не любит, да? Кстати, в списке есть ещё произведения с жестокими сценами?

— Нет.

— Тогда всё уже решено.

Сказав это, я сложил руки на груди и подвёл в голове итог. Нанао-сан и раньше тревожилась из-за того, что они с Токитой-саном живут в разных мирах. И тут он порекомендовал ей произведения, она посмотрела — а это оказался как раз ненавистный ей жестокий жанр. До этого она, говоря «мерзко, мерзко», всё-таки пыталась многое принять, но тут удар оказался слишком сильным, и она возненавидела Токиту-сана. Разве не так?

Если подумать так, становится понятно и её чрезмерно жёсткое поведение. Если случайно увидеть жестокое произведение, шок будет сильнее, чем от эротики или чего-то ещё мерзкого. Неудивительно, если она возненавидела человека, который до этого был другом. Конечно, пока нет доказательств, расследование ещё какое-то время продолжится, но раз мы уже так хорошо понимаем ход событий, серьёзных трудностей быть не должно.

Так я думал, но...

— Утверждать это слишком рано, — сказав это, сидевшая рядом Момосэ стала мягко тыкать себя в щёку концом шариковой ручки. — Пока ничего не установлено окончательно. Информации у нас катастрофически мало. В такой ситуации опасно сужать варианты.

— Ну да, но... теперь другие варианты уже вряд ли вероятны...

— Думаете?

Момосэ грубо почесала волосы.

— Мне так не кажется. Скорее я теперь чувствую, что расследовать нужно ещё осторожнее.

...Почему? Пока что расследование точно идёт гладко. Информация собирается быстро, и, если ещё немного всё проверить, кажется, мы легко выйдем к выводу. Тогда почему она думает, что нужно стать ещё осторожнее...

Видимо, этот вопрос отразился у меня на лице.

— Прежде всего, даже если в произведении есть жестокие сцены, способ их изображения должен отличаться.

Момосэ продолжила:

— Не думаю, что они обязательно вызовут отвращение у человека, непривычного к «отаку-культуре». Кроме того, мне кажется, Нанао-сан пыталась понять Токиту-сана. Она ведь советовалась с тремя девушками, которых мы опрашивали. В таком случае неужели она правда возненавидела бы близкого друга, просто посмотрев произведение из списка?

...Она всё ещё это утверждает. Да, на консультацию с подругами можно взглянуть и так. Но...

— ...Даже так это слишком тяжело.

От лица всех не-отаку я ответил:

— Людям-отаку, может, кажется, что любимые произведения широко понятны всем... но реальность не такая. Для кого-то само «двухмерное» уже невозможно... А если сверху там ещё жестокость или эротика, то полный провал.

— Правда? Неужели Нанао-сан именно так возненавидела его?

Говоря это, Момосэ опустила взгляд и скрестила ноги. Почему-то я тоже посмотрел вниз.

В целом она была тонкой, но плечи и выглядывающие из-под юбки бёдра были довольно мягкими, и мне нравилось за этим наблюдать. Нет, совсем не в неприличном смысле. Сегодня аккуратно скрещённые ноги Момосэ тоже выглядели мягкими. Нет, совершенно не в неприличном смысле.

...Но у Момосэ почему-то, кажется, тревожное лицо... Оно, как всегда, спокойное, но совсем немного в нём будто проступает оттенок беспокойства... Что это? Что её волнует?..

И тут она медленно подняла лицо.

— Тогда давайте один раз покажем произведения человеку с нейтральным восприятием и узнаем, что он о них думает.

Она повернулась ко мне и сказала:

— Пусть человек, непривычный к отаку-культуре, ознакомится с произведениями из списка, а мы послушаем впечатления.

— А-а... Понятно.

В принципе, идея неплохая. Если будет мнение третьей стороны, даже Момосэ поймёт, насколько высокий порог у «отаку-произведений» для обычного человека. И если мы узнаем, какие впечатления от каждого произведения получает не-отаку, это должно дать расследованию полезные данные. Но кое-что меня смущало.

— ...А кому мы их покажем? — спросил я Момосэ. — Ну да, людей, непривычных к отаку-культуре, сколько угодно... но всего девять произведений? Дать посмотреть столько всего — это довольно сложно. Кого ты попросишь?

Да, просмотр такого количества произведений — серьёзная работа. Честно говоря, даже одно произведение не любимого типа смотреть было бы тяжело. А если их девять, это уже не мелкая задача. Кого Момосэ собирается просить? Я так подумал... но она молча посмотрела на меня. А затем:

— Сэмпая, разумеется.

Коротко сказала тоном, будто спрашивала, кто ещё вообще есть.

— К тому же мне почему-то интересно услышать именно впечатления сэмпая.

...Серьёзно?

***

И вот на следующий день, утром в субботу.

Чтобы ознакомиться с произведениями, выбранными Токитой-саном, я отправился к дому Момосэ. Настроение было на нуле. Ни на миллиметр не хотелось этим заниматься. Можно было считать, что эти выходные уже обречены стать ужасными. Да, идея хорошая, но когда жертвой становишься ты сам, честно говоря, чувствуешь себя довольно трагично. И ещё... мне было неспокойно.

От моего дома до её примерно пять минут пешком, но, если подумать, в гости я к ней иду впервые. У неё ведь есть родители. Раз уж я захожу, наверняка придётся с ними встретиться. Как здороваться?.. Может, в этом и не будет необходимости, но почему-то я нервничал.

Однако когда я добрался до аккуратного частного дома, позвонил в звонок, и вышла Момосэ:

— Ну, пойдёмте! — с этими словами она совершенно естественно вручила мне два больших бумажных пакета. Внутри было битком набито мангой, ранобэ и DVD. Тяжело.

Она спокойно закрыла дверь и пошла за пределы участка.

— ...Э, мы куда-то идём? Не у тебя в комнате читать?

— Да.

Я растерянно не понимал происходящего, а она кивнула, даже не глядя на меня.

— Что вы будете делать, если я приведу домой старшего парня и нас случайно примут за пару?

— ...

— Но не волнуйтесь. Я знаю хорошее место, так что пойдём туда.

Сказав это, она, даже не извинившись за то, что заставила меня нести вещи, быстро пошла вниз по склону перед домом.

...А-а, Момосэ. То есть как бы ты даже в дом меня пускать не хочешь.

Я догнал её, уже спускавшуюся по дороге, и тоже нехотя двинулся вперёд. При этом громко вздохнул так, чтобы она едва не услышала.

Мы зашли в супермаркет и купили напитки, потом, понемногу болтая, прошли по Удародзи. Миновали район станции, прошли мимо комбини, поднялись по склону и свернули направо перед школой, входя на горную дорогу. Мы шли так ещё около тридцати минут, и как раз когда я начал тревожиться, куда же мы направляемся...

— Вон там.

Момосэ указала вперёд. Похоже, мы добрались до места. На кончике её указательного пальца, похожего на белую рыбку, была смотровая площадка. Старая, потрёпанная беседка и город Удародзи, видневшийся за ней.

— О-о... — я невольно издал этот звук.

Быстро подошёл туда, опустил пакеты, положил руки на перила и оглядел пейзаж. Равнина, зажатая между горами и морем. На не очень большом участке теснились невысокие здания. Был виден крупный супермаркет у станции, дом Момосэ и мой дом тоже. А вокруг них — бесчисленные жилые дома, магазины и здания. Я и не знал, что рядом со школой есть такое место...

— На самом деле это моё секретное место, — подойдя ко мне, Момосэ сказала это простым тоном. — В начальной школе, когда кое-что случилось и я сбежала из дома, я случайно пришла сюда впервые. С тех пор, когда мне было тяжело, я приходила сюда и смотрела на город Удародзи. Уже не знаю, сколько времени провела в этом месте. Я впервые рассказываю о нём кому-то, но здесь мы наверняка сможем спокойно насладиться произведениями.

— ...Вот... как...

Сердце странно дрогнуло. Я думал, что для неё я всего лишь «старший парень, который просто находится рядом». По тому, как она себя вела, я и сейчас считал это правдой. Но если она приводит меня в такое место, в своё «секретное место». Да ещё и если она «впервые рассказывает о нём кому-то». Значит, Момосэ тоже, может быть, в какой-то мере считает меня особенным...

Я украдкой посмотрел на её лицо. Момосэ, совершенно не замечая моего взгляда, слегка прищурилась и смотрела вниз на город Удародзи. Её лицо почему-то казалось намного взрослее обычного... и сердце снова забилось фортиссимо.

Но погружаться в чувства долго не пришлось: Момосэ сказала «Тогда, сэмпай, начинайте смотреть с того, что хотите», и я, усевшись в беседке, начал рыться в бумажных пакетах.

На обложках манги, ранобэ и DVD, набитых туда до отказа, без исключения были нарисованы двухмерные красавицы. Момосэ сама это покупала? Смелая... И в пакете даже портативный DVD-плеер лежит. Подготовилась идеально... И тут я заметил, что на некоторых DVD в пакете наклеены стикеры «Прокат книг Такахаси». Что это?

— А, это. Я вспомнила, что часть DVD я дала Сихори, и она их ещё не вернула, поэтому взяла в своём обычном прокате книг.

Понятно, в магазинах проката книг и DVD бывают. Я никогда там не был, поэтому не знал. И вообще, пусть Сихори вовремя возвращает.

— Итак...

Я потянулся, выдохнул и, хотя мне не хотелось, начал знакомиться с произведениями. Раз уж дошло до этого, сбежать уже нельзя. Надо сосредоточиться на том, чтобы поскорее закончить.

По пути мы сходили в комбини за обедом, и к закату я успел ознакомиться с пятью произведениями. В тот день мы разошлись после предложения Момосэ «продолжим завтра», а на следующий снова встретились и возобновили просмотр.

И наконец...

— ...Я всё посмотрел.

— Спасибо за труд.

Все девять произведений я закончил смотреть уже перед самым заходом солнца, когда всё вокруг начало окрашиваться в оранжевый. Убирая в пакет последнее прочитанное «От избытка милоты рост увеличился в сто раз», я ответил Момосэ на её «Ну как?».

— ...Честно... было интересно.

Выдох, который сорвался вместе с этими словами, был почему-то горячим, будто вобрал в себя тепло переполненной груди.

— Сначала я был весь в предубеждениях, но... знаешь... и среди отаку-произведений есть хорошие.

Да, произведения из списка, если прямо, были интересными. Удивительно интересными. От первой прочитанной «Панчира!» до последней «От избытка милоты рост увеличился в сто раз» — всё было сделано хорошо. Разница в степени, конечно, была, но каждое произведение, которое я брал в руки, обладало своей привлекательностью, и за всё время просмотра мне не стало ни скучно, ни неприятно.

— Правда? — Момосэ повернулась ко мне. Её лицо, кажется, выглядело чуть-чуть довольным. — В этой культурной зоне тоже очень много по-настоящему прекрасного.

— Похоже на то...

Честно говоря, раньше я, наверное, бессознательно смотрел на отаку-произведения свысока. Думал, что большинство из них поверхностные, сделанные ради эротики и наполненные странно угрюмыми ценностями. Но за эти два дня этот предрассудок был великолепно разрушен. Дошло до того, что у меня даже появилось личное любимое произведение.

— Особенно мне понравилась «Лай-любовь!».

— А, я её тоже очень люблю.

На мои слова Момосэ кивнула.

— Манга действительно прекрасно сделана. Думаю, это редкий для последних лет уровень.

— Угу-угу. Я впервые нормально читал романтическую комедию, но две стороны Рион-чан меня просто затянули. Она слишком милая. От последней улыбки я чуть не расплакался: а, значит, эта девушка может улыбаться и так. Совершенно запрещённый приём. Нечестно.

— Да. На самом деле именно из-за невероятной популярности этой девушки решили делать аниме, и сейчас оно идёт с большим успехом. Рион-чан озвучивает популярная айдол-сэйю, и продажи DVD, говорят, тоже замечательные. И всё же...

Момосэ приложила руку к подбородку.

— Такие люди, как сэмпай, называют это «двумя сторонами».

...М? Что она имеет в виду? Эти слова слегка зацепили, но сейчас я продолжил разговор.

— Да и остальные, раз уж они популярные, правда хорошие. После «Лай-любовь!» я бы поставил «Какое лицо сделает тот демон-король-герой, если направить длинный меч»... Это ранобэ, но аниме по нему нет?

— А, оно получило манга-адаптацию, — Момосэ кивнула. — Правда, версия в манге ещё не дошла до финала оригинала.

— ...А-а...

Услышав это, я понял. Действительно, манга-версия обычно начинается позже оригинала, так что разница во времени завершения естественна.

— Но у манга-адаптации есть своё очарование, я её тоже рекомендую, так что потом дам вам почитать.

Договорив до этого, Момосэ совсем чуть-чуть улыбнулась, а затем добавила «однако» и:

— Вам и правда понравились эти произведения.

Она заглянула мне в лицо.

— Ага, — я уверенно кивнул. — Конечно, степень «моё — не моё» отличалась, но ни одно не показалось ужасным... Поэтому теперь я совсем не понимаю чувства Нанао-сан...

Да. «Струны сердца Дзюдзю» действительно было аниме, где разлеталась кровь и куски плоти. Но всё это было стилизовано и деформировано, поэтому не казалось слишком отвратительным. «Сверхнапряжение Назуна» тоже, как и говорили, была очень эротичной, но эти сцены нужны были для изображения отношений героев. Конечно, люди, которые такое не любят, могли бы ощутить сопротивление. Но всё равно, если тебе вдруг такое показали, сказать «отаку мерзкие, ужас» — это кажется немного крайним.

— Верно.

Момосэ кивнула.

— Именно это с самого начала меня и беспокоило. Мне не казалось, что столь осторожный Токита-сан сделал бы что-то безрассудное. А значит, причина перемены Нанао-сан снова становится совершенно непонятной.

— ...Да уж.

Я невольно вздохнул. То есть расследование снова вернулось к началу, да?.. Всё, что я думал после опросов и слежки, оказалось мимо, и мы, значит, ни на шаг не приблизились к решению просьбы. Если так подумать, даже мне, не особо вдохновлённому детективной работой, стало довольно уныло.

— Но... — Момосэ посмотрела на меня прямо. — Услышав впечатления сэмпая, я придумала одну гипотезу.

— ...Гипотезу?

Я невольно переспросил, услышав неожиданное слово. Услышав мои впечатления... что это вообще значит?

— Да. Уверенности пока нет, и некоторые места смущают.

Момосэ встала и потянулась.

— Для начала спустимся с горы. Я проголодалась.

— ...Ага...

— Почему-то хочется сладкого. Как насчёт пончиков? За счёт сэмпая.

— ...Почему за мой счёт!?

Вяло возразив Момосэ, которая совершенно естественно капризничала, мы покинули смотровую площадку и начали спускаться по горной дороге.

***

— Всё-таки базовая форма — королевский путь и высшая истина.

Через тридцать минут, в пончиковой у станции, Момосэ жевала олд-фэшн (и правда заставила меня заплатить).

— Пон-де-ринг и D-Pop тоже прекрасны, но только вернувшись к истоку, можно увидеть истинную ценность вещи.

— ...Ага.

Чувствуя трагедию из-за полегчавшего кошелька, я вполуха слушал её разговоры и запустил на смартфоне браузер, чтобы поискать «одно слово».

— В этом смысле выбор сэмпая — френч-круллер и шугар-рэйзд. Ну, неплохой выбор. Однако если выбирать два, то всё же олд-фэшн, в крайнем случае чоко-фэшн...

Договорив до этого места, она подозрительно заглянула мне в лицо.

— Что вы смотрите?

— ...А, просто... В «Лай-любовь!» меня кое-что заинтересовало.

— Что именно?

— Тот город, куда Рион-чан и остальные поехали на школьной экскурсии, немного похож на Удародзи-тикко... Я подумал, может, он послужил моделью...

Примерно во втором томе «Лай-любовь!» есть глава, где Рион-чан, главный герой и несколько друзей куда-то едут. Там они, как обычно, начинают спорить, и почему-то пейзаж в этой сцене показался мне похожим на Удародзи-тикко, находящийся в двух станциях отсюда. В самом произведении это прямо не говорится, и в целом действие «Лай-любовь!» происходит в Токио, но если поискать в сети, может, найдётся информация. Поэтому я ввёл в поисковик «Лай-любовь место действия Удародзи-тикко».

...Если я уже ищу места из манги, возможно, меня тоже понемногу заражает отаку-культура... Но раз интересно, ничего не поделаешь.

— А, если так сказать, действительно похоже, — Момосэ тоже кивнула. — Честно говоря, не настолько, чтобы быть уверенной, но вполне возможно, что это «святое место».

— ...«Святое место»?

— Да. Места, ставшие сценой манги или аниме, фанаты называют «святыми местами», а поездку туда — «паломничеством по святым местам».

— А-а, понятно.

— Если найдёте результат, расскажите.

— Ага.

Одновременно с моим кивком на экране появились результаты поиска. Я снова опустил взгляд туда. Если быстро просмотреть... м-м, похоже, заметных сайтов нет. В основном появляются подборки вроде «Место действия „Лай-любовь!“ — вот этот район Токио!», а «Удародзи-тикко» как поисковый запрос, кажется, игнорируется. Может, я всё-таки ошибся...

Но пока я уже почти сдался и переходил по нескольким сайтам, я добрался до одной статьи в личном блоге. Допив кофе, я без особых ожиданий прочитал её.

Заголовок: короч досмотрела

Текст: щас досмотрела Лай-любовь! Эта героиня Рион типа популярная... я чувства отаку ваще не понимаю...... но там появилось место вроде Удародзи-тикко, и было гораздо интереснее чем думала......

...О-о, кажется, наконец нашёл человека того же мнения. Значит, не только мне это кажется похожим на Удародзи-тикко.

Причём автор блога, судя по тексту, только что впервые досмотрел «Лай-любовь!». То есть находится примерно в той же ситуации, что и я сейчас. Может, в предыдущей статье тоже упоминается «Лай-любовь!»...

Я коснулся на экране кнопки «к предыдущей статье». После небольшой паузы открылась предыдущая запись.

Заголовок: отаку-романтика

Текст: сёнь знакомый отаку накидал мне аниме, мангу и всякое разное. Сразу девять названий, заморочно, но он горячо вещал: «Вам точно понравится!» Он обычно почти не заявляет о себе, так что я немного офигела.... На всяк случай спросила: «А что из этого норм?» Он такой: «Особенно эта Лай-любовь! Героиня там невероятно милая! Это моя самая любимая героиня на свете!» Похоже, какая-то популярная у отаку романтика... Он был слишком настырный, так что короч щас посмотрю всё, что вышло.

...М? Я один раз протёр глаза и снова перечитал текст. Ей посоветовал «отаку»...? Ей дали «девять» «названий»...? Сердце забилось сильнее.

Этот стиль... разве это не так называемое письмо гяру? И раз автор блога в следующей статье упоминает «Удародзи-тикко», значит, есть вероятность, что это человек, связанный с этой местностью...

Неужели. Неужели это... С вспотевшими ладонями я коснулся экрана и перешёл на страницу профиля автора. Ник автора блога был — «7O».

...7O... Нанао... нанао...

— ...Ух, — невольно издал звук. — Это же блог Нанао-сан...!

Момосэ, до этого смотревшая куда-то в сторону, с невероятной скоростью повернулась ко мне.

— И это... статья того дня, когда Токита-сан дал ей список...

...Да. Я перечитал несколько раз, ошибки нет. Это... блог Нанао-сан. Уже по нику и словам про девять названий можно почти наверняка сказать... А если приглядеться, фон блога — фотография города Удародзи, снятая из школьного корпуса...

Кстати... в день просьбы Токита-сан жаловался, что Нанао-сан не рассказывает ему о блоге. Может, это как раз он?.. Я нашёл его... совершенно случайно...

— Дайте посмотреть.

Момосэ протянула руку. Она взяла смартфон, несколько раз коснулась экрана и:

— Похоже, действительно так, — тихо сказала она и кивнула. — Да уж... То есть, если здесь так написано... в тот день Нанао-сан посмотрела «Лай-любовь!», да...

Я невольно приложил руку ко лбу.

— Почему после неё она на следующий день изменила отношение... Нет, с другими произведениями я бы тоже не понял, но именно с этим...

«Лай-любовь!» среди произведений из списка, по-моему, была самым понятным для широкой публики. Без крайних эротических или жестоких сцен, комичная и милая история стала и моей любимой. Иначе говоря, я никак не мог представить человека, который серьёзно её возненавидит. И действительно, по записи Нанао-сан, которая, похоже, досмотрела всё вышедшее, не чувствовалось явного отвращения к содержанию.

...Что вообще происходит?

Но в отличие от меня, растерянного:

— Понимаю. Значит, всё-таки так.

Момосэ снова несколько раз коснулась дисплея и приложила руку к подбородку.

— В целом обстоятельства стали ясны.

— ...А?

Из-за её слишком ровного тона я застыл, протянув руку к пончику на тарелке.

— ...Обстоятельства... стали ясны?

— Да, — Момосэ чинно кивнула. — Гипотеза, которая возникла у меня, когда я увидела впечатления сэмпая, как раз и была такой: «Нанао-сан, возможно, посмотрела „Лай-любовь!“». Основания были слабые, но, похоже, я оказалась права.

— ...Да ладно...

Я уже... совершенно ничего не понимал. Не понимал, как можно прийти к такой гипотезе, и не понимал, что она конкретно значит.

— Впрочем, хочется ещё немного уверенности, но с этим, кажется, сравнительно легко справиться. Если быстро, доказательство можно подготовить уже сегодня вечером. Как только всё будет готово, я свяжусь с вами, сэмпай, так что, пожалуйста, вызовите Токиту-сана.

— ...

— У вас лицо человека, который совсем ничего не понимает.

Момосэ заглянула мне в лицо и сказала это. Естественно. Это Момосэ странная, раз по такой крошке информации уже поняла ситуацию...

— Впрочем, на этот раз ничего не поделаешь. Для сэмпая, плохо знакомого с отаку-культурой, эта просьба немного сложновата. Но если дать одну подсказку... — она слегка склонила голову. — Ключом является то, что сэмпай называет «двумя сторонами».

***

В ту ночь, когда день уже почти сменился следующим, мне позвонила Момосэ. Как я и ожидал, она сообщила, что материалы для доклада о результатах расследования готовы, и попросила вызвать Токиту-сана. Я всё ещё ничего не понимал и смог только ответить: «А-ага...» Но после этого, заглянув почему-то в свежую запись блога Нанао-сан, обнаружил там одну «неожиданную переписку».

...Что это? Я совершенно не понимал, что происходит. Нет, точнее, смутно понимал, что происходит... но почему в итоге всё сложилось именно так, не понимал. И всё же я кое-как понял, что завтра... завтрашний день, когда мы будем докладывать результаты расследования, станет важным и для Токиты-сана, и для Нанао-сан.

Закрыв компьютер и чуть приоткрыв окно, я впустил в комнату холодный ветер, и в груди стало ужасно тревожно. Завтра... куда в итоге придёт безответная любовь Токиты-сана...

***

— Простите, что внезапно вызвали вас, когда вы заняты.

В клубной комнате после уроков, когда солнце уже клонилось к закату, Момосэ поклонилась сидящему напротив Токите-сану.

— По итогам расследования мы выяснили, какое произведение стало причиной перемены отношения Нанао Ю-сан к Токите-сану, и хотели бы сразу доложить.

— Д-да... Я совершенно не против... прошу вас...

Сказав это, Токита-сан тоже поклонился. На его лбу уже выступил пот, а красивое лицо побледнело. Наверное, его терзало чудовищное напряжение. И я, если честно, тоже с лёгким возбуждением ждал факта, который сейчас сообщит Момосэ. Какое рассуждение она развернёт на этот раз? Что именно она обнаружила между Токитой-саном и Нанао-сан...

— Тогда начну доклад.

Сказав это, Момосэ взъерошила волосы. Только что приведённое в порядок чистое каре немного набрало воздуха и распушилось.

— Прежде всего, в этот раз мы проводили расследование через опрос подруг Нанао-сан, анализ перечисленных произведений, слежку и проверку блога, написанного самой Нанао-сан.

— Б-блога!?

Токита-сан удивлённо повысил голос.

— ...Вы нашли блог Нанао-сан...!?

— Да, случайно, но этот помощник его обнаружил.

— Понятно...

Токита-сан робко повернулся ко мне, и я кивнул ему: «Да, как-то так».

— В результате выяснилось, что в тот день Нанао-сан посмотрела «Лай-любовь!».

— ...Э-э...?

Токита-сан немного растерялся, и тон его голоса упал.

— ...Не «Струны Дзюдзю» и не «Назуна»?

— Нет.

— ...П-понятно... «Лай-любовь!»... значит.

Он с сомнением повторил это название. Ну, такая реакция естественна. Токита-сан тоже наверняка думал, что причиной стало одно из более жёстких произведений в списке. Я сам до сих пор не мог это прочувствовать.

Он немного помолчал, тихо промычав от сомнения.

— ...П-простите за такой вопрос... но вы уверены, что это правда?.. — спросил он с виноватым видом. — Среди произведений в списке это, думаю, самое мягкое... Там есть вещи куда более ударные, и я думал, что дело в них...

— Да. Но в блоге указано именно это.

Сказав это, Момосэ достала телефон из кармана и начала зачитывать ту статью.

— В день, когда Нанао-сан получила список, она написала так: «На всяк случай спросила: „А что из этого норм?“ Он такой: „Особенно эта Лай-любовь! Героиня там невероятно милая! Это моя самая любимая героиня на свете!“ Похоже, какая-то популярная у отаку романтика... Он был слишком настырный, так что короч щас посмотрю всё, что вышло».

Выслушав всё, Токита-сан всё ещё выглядел неубеждённым, но кивнул.

— Если так написано, значит, точно... Похоже, ошибки нет... Нанао-сан... стала жёсткой... из-за «Лай-любовь!»...

— Да. Но обратите внимание на один момент: причина, по которой она изменила отношение, отличается от той, которую предполагает Токита-сан. Вы, кажется, считали, что после просмотра произведения она нашла ваши отаку-увлечения отвратительными и потому возненавидела вас, но это не так.

— ...Что вы имеете в виду? — Токита-сан недоверчиво нахмурился.

И Момосэ, с совершенно спокойным голосом, тоном обычной беседы, ответила ему так:

— Нанао-сан не возненавидела произведение. Напротив, оно сильно на неё повлияло. Она стала подражать Рион-чан, героине «Лай-любовь!».

— ...Простите?

— Она попыталась воспроизвести её характер и скопировать поведение, и это привело к такому результату.

После этого объяснения Токита-сан полностью замолчал. И я напротив него тоже погрузился в растерянность. Нанао-сан подражала Рион-чан? И поэтому начала себя так вести?

— ...Нет-нет...

Через несколько секунд Токита-сан издал такой звук, почёсывая волосы, очевидно уложенные воском.

— Это всё-таки... звучит не очень убедительно.

— Почему?

Момосэ невозмутимо склонила голову.

— Почему... потому что они совершенно не похожи...

— Не похожи?

— Да. Поведение нынешней Нанао-сан и Рион-чан слишком... во многом отличаются...

Он сказал это тихо, но с настоящей убеждённостью. И я полностью разделял его мнение. Да, прежде всего есть огромное отличие. Между нынешним поведением Нанао-сан и Рион-чан из «Лай-любовь!» лежит серьёзная пропасть. Честно говоря, версия, будто она начала так себя вести, пытаясь подражать Рион-чан, кажется натянутой. Здесь нужно немного рассказать о персонаже Рион-чан.

Рион-чан, то есть Такацуки Рион, — пятнадцатилетняя девушка, которая этой весной поступила в старшую школу. Сразу после поступления она знакомится с главным героем, Хииро-куном, и по любому поводу огрызается на него, из-за чего получает прозвище «девочка-лев». Однако в начале третьего из восьми томов, во время поездки с одноклассниками перед летними каникулами, выясняется, что её поведение было бравадой из-за смущения, и она начинает время от времени показывать добрую внутреннюю сторону. В итоге Рион-чан принимает свои чувства, признаётся главному герою, и история приходит к счастливому финалу.

То есть её очарование, можно сказать, в контрасте между резкой манерой обращаться с людьми и добротой, которая иногда проступает наружу. Мы, читатели, чувствуем трепет из-за заботы и улыбки, которые на миг показывает девушка, постоянно ругающаяся и высокомерно ведущая себя с главным героем. Именно поэтому она так популярна среди отаку, и именно поэтому «Лай-любовь!» может считаться шедевром. А Нанао-сан просто бесконечно жёстко давила на Токиту-сана. Такое никак не может быть подражанием Рион-чан.

— Детектив-сан, вы читали «Лай-любовь!»? — спросил Токита-сан.

— Да. У меня все тома первым изданием. Я следила за ней ещё с журнальной публикации.

— Тогда вы понимаете, верно? Рион-чан — цундэрэ.

— Да.

— Конечно, в ней есть резкость. Она говорит неприятные вещи и грубо обращается с людьми. Но это «цун», подчёркивающий «дэрэ»... и именно этот контраст является её индивидуальностью, разве нет? Рион-чан — это девушка, которая на самом деле любит Хииро-куна, любит всех. А Нанао-сан правда только жёстко со мной обращалась...

...Услышав это, я внутренне тихо кивнул: понятно. Значит, такое называется цундэрэ. Я слышал это слово и знал значение, но, возможно, впервые встретил такого персонажа на практике...

— Действительно, Рион-чан — очень хорошо сделанная цундэрэ, — Момосэ кивнула. — Баланс «цун» и «дэрэ» у неё хорош, две эти черты не разделяются, а красиво помещаются внутри неё. В таком случае вычленение из неё одного только элемента «резкости» очевидно неестественно.

— Вот именно. Поэтому это всё-таки трудно представить... И вообще, если бы она правильно подражала, я бы заметил... Именно потому что этого не произошло, я и обратился с расследованием...

Сказав это, Токита-сан недовольно выдохнул. Он кажется мягким человеком, но, когда речь заходит о любимом произведении, не может сохранять полное спокойствие. Однако он будто что-то понял и:

— Может быть... вы подумали, что она не дочитала до третьего тома, где Рион-чан показывает дэрэ? — продолжил, глядя на Момосэ. — Но это сложно представить... Нанао-сан написала, что посмотрит «всё, что вышло», так что она точно видела все тома, верно?

— Да, — с совершенно спокойным лицом Момосэ кивнула. — Раз так написано, Нанао-сан, несомненно, ознакомилась со всеми вышедшими томами.

А затем добавила:

— Но в записи не указано, со всеми томами «чего» именно в «Лай-любовь!».

От этих слов Токита-сан распахнул глаза.

...Что? Что случилось? Что значит «чего» именно?.. Я совсем не успевал за разговором...

— Тогда я подробно объясню свою версию.

Сказав это, Момосэ ещё раз опустила взгляд на телефон.

— В записи того дня, когда Нанао-сан получила список от Токиты-сана, сказано вот так.

И она зачитала соответствующее место:

«Он был слишком настырный, так что короч щас посмотрю всё, что вышло».

— ...Да...

Токита-сан кивнул.

— Здесь она пишет только, что «посмотрит всё, что вышло», но не говорит, каким образом добыла «Лай-любовь!». Возможно, она купила все тома, возможно, прочитала в манга-кафе, возможно, взяла у друзей или в прокате.

— ...Уф, верно...

— Тогда посмотрите на эту запись, написанную чуть раньше. Примерно две недели назад. Это короткий текст между рассказами о подготовке к экзаменам и походами гулять с друзьями.

Сказав это, Момосэ зачитала статью.

«Кстати, с сегодняшнего дня в «Прокат книг Такахаси» начали ставить новую „Лай-любовь!“, так что взяла посмотреть. Рион, как всегда, резкая...... Но, видимо, парням такие нравятся... Сложно...»

— ...Новую?..

— Да, так написано.

Токита-сан спросил с недоумением, и Момосэ показала ему экран телефона.

— «Новую „Лай-любовь!“». Последний том «Лай-любовь!» вышел полгода назад. Прокатные магазины начинают выдавать новые тома через месяц после выхода, значит, к моменту этой записи прокат уже давно должен был начаться. Немного странно.

— Кстати, — предварила Момосэ. — Я тоже часто пользуюсь этим «Прокатом книг Такахаси», и несколько лет назад они начали работать не только с комиксами. Видимо, из-за экономического спада. Помимо комиксов они стали выдавать игры, музыкальные CD и... видеодиски. В таком случае, естественно, возникает одна возможность.

— ...Может быть...

— Да. Она смотрела не оригинальную мангу, а аниме-версию на DVD или Blu-ray.

Сказав это, Момосэ почесала волосы. До этого аккуратная причёска в одно мгновение набрала объём и великолепно «взорвалась».

— Я проверила: примерно в то время, когда была написана эта статья, в «Прокат книг Такахаси» поступил третий том видеодисков с аниме. В списке, который Токита-сан дал Нанао-сан, не было указано, в каком формате выпущено произведение, верно? Скорее всего, в день получения списка Нанао-сан по дороге домой отправилась прямо в «Прокат книг Такахаси». И там она, вероятно, взяла аниме-версию, которая первой попалась ей на глаза. Кстати, в аниме-версии примерно три серии покрывают один том оригинала. На одном DVD и Blu-ray по две серии, и есть вероятность, что Нанао-сан посмотрела только до третьего диска, всего шесть серий. То есть до конца второго тома оригинала. До момента прямо перед тем, как Рион-чан покажет «дэрэ».

— ... — Токита-сан, уже был не в силах издать звук, только открывал и закрывал рот.

— Конечно, люди, привычные к цундэрэ-произведениям, или те, кто заранее знает о «Лай-любовь!», даже на этом этапе поймут, что Рион-чан позже проявит «дэрэ». Но могла ли Нанао-сан, почти ничего не знающая об отаку-культуре, считывать это настолько? Неудивительно, если она просто решила, что это резкая девушка. Кроме того, я просмотрела все записи блога: Нанао-сан всегда выражается, что «смотрела» «Лай-любовь!», и ни разу не пишет «читала».

Токита-сан ошеломлённо молчал.

— Таким образом, нет ничего странного в том, что попытка Нанао-сан подражать Рион-чан привела к поведению, которое Токита-сан воспринял только как «меня возненавидели». И нет ничего странного в том, что Токита-сан не заметил намерения, стоявшего за её переменой.

В клубной комнате наступила тишина, и Момосэ молча продолжала чесать волосы.

После небольшой паузы:

— ...Понятно... — Токита-сан произнёс это тоном человека, который всё ещё находится во сне. — Тогда... такое действительно возможно... Нанао-сан пыталась подражать Рион-чан, и в итоге... стала вести себя так... но почему-то я совсем не чувствую, что это правда... Ведь мы узнали только то, что такая возможность была... но доказательств, что она так сделала, нет, верно...? Честно говоря, я никак не могу представить, что та Нанао-сан стала подражать персонажу отаку-произведения... И вообще, нет причины... Я сам... конечно, из-за неё полюбил регги... но ведь не подумал, например, начать одеваться в стиле регги...

...И правда. Как сказала Момосэ, мы поняли, что Нанао-сан «могла так сделать». Но причина совершенно непонятна. Каким образом девушка, называвшая двухмерных персонажей мерзкими, вдруг стала бы подражать именно этим мерзким «двухмерным»?

— Тогда я покажу доказательство. Если вы это увидите, вы поймёте истинные намерения Нанао-сан.

С этими словами Момосэ снова начала возиться с телефоном. Похоже, она собиралась показать вчерашнюю переписку. Вот как... значит, в ней действительно была скрыта правда этого дела... Думая об этом, я попытался вспомнить детали «переписки», которую Момосэ собиралась показать. Диалог двух людей в сети.

И в этот момент. Я наконец понял. Узнав смысл «цундэрэ» и приняв предпосылку, что она «подражала Рион-чан», я смог понять ту переписку.

Вот оно... Поэтому Нанао-сан... Но... если так, разве этот ход не плох? Если чувства Нанао-сан именно «такие», разве Момосэ сейчас должна показывать это «доказательство» здесь?

— ...Подожди!

Я поспешно остановил Момосэ, которая уже открыла блог на телефоне и собиралась протянуть его Токите-сану.

— Что такое?

— Э-это доказательство... лучше не нам показывать, а самой Нанао-сан! Т-Токита-сан!

— ...Да?

Токита-сан посмотрел на меня, совершенно не понимая, к чему всё идёт.

— Нанао-сан сегодня уже ушла домой?

— ...А, ну... По крайней мере, когда я выходил из класса, она, кажется, ещё не собиралась домой... К-кажется, она даже иногда поглядывала в мою сторону...

— Вот как...

Я кивнул с облегчением. Ну да, если вспомнить «вчерашнюю запись», так и должно быть. Наверняка она ждёт возвращения Токиты-сана.

— Тогда идите к ней прямо сейчас.

Мы втроём вышли из клубной комнаты, и я посмотрел на северный корпус через окно в коридоре. Южный корпус, где находится наша комната, и северный, где расположены классы, стоят друг напротив друга, разделённые внутренним двором. Прямо перед нами, если чуть опустить взгляд, на втором этаже, в классе 3-4, была Нанао-сан. Она беспокойно ходила по классу и время от времени смотрела на сумку Токиты-сана, оставленную на парте.

— Видите, она ждёт. Идите к ней.

После моих слов на лице Токиты-сана на мгновение появилась растерянность. Наверное, он боится, что ему снова скажут что-нибудь жестокое.

— Всё будет хорошо, — я улыбнулся. — Думаю, для Токиты-сана это тоже не закончится плохо.

— Вот... как...

Токита-сан опустил взгляд. Немного поколебавшись, он поднял лицо с решимостью.

— ...П-понял. Спасибо вам...

Он коротко поклонился и почти бегом ушёл.

— Зачем вы это сделали?

Когда он исчез на лестнице, Момосэ посмотрела на меня снизу вверх.

— Да, так правда тоже будет передана. Но как детектив я хотела сама всё объяснить до конца.

— Такие вещи должен передавать сам человек.

Сказав это, я тоже пошёл к классу 3-4.

— Не мы, посторонние, а сама Нанао-сан должна это сказать.

— ...

— И вообще, мы тоже пойдём. Я хочу увидеть, что будет с ними дальше.

Я поманил её рукой, и Момосэ с удивлённым лицом торопливо подбежала ко мне.

— Т-Токита... куда ты ходил!

Когда мы с Момосэ добрались до коридора второго этажа северного корпуса, из класса 3-4 донёсся голос.

— Я хотела поговорить, а ты, з-заставляешь ждать...!

Мы тихо приблизились и заняли позицию за шкафчиками, как обычно делая вид, что «кого-то ждём». Хотя ждать кого-то в таком месте после уроков предельно неестественно, всё равно, наверное, никто не пройдёт, так что проблем не будет.

— Н-но вы ведь ничего не сказали...

На безрассудное требование Нанао-сан Токита-сан ответил растерянным голосом.

— Если бы вы... сказали хоть слово... я бы сообщил, что у меня дело...

— Мне плевать на такие обстоятельства... Мог бы и сам понять мои чувства.

— Э-э-э...

...Дослушав до этого места, я понял, что голос Нанао-сан совсем не такой, как в прошлый раз. Манера речи осталась прежней, но сегодня в её голосе откровенно чувствовалось напряжение. И всё же Нанао-сан продолжила осторожно вести разговор.

— И вообще... что ты делал в такой... п-послеурочный час...

— Э, н-ничего... у меня была встреча со знакомыми... Поэтому, если бы вы заранее сказали, что хотите поговорить, я бы сообщил...

— Со знакомыми? То есть для Токиты... тот человек важнее моего разговора...? Даже если у меня есть что сказать... ты не отменишь это ради меня...

— А, ну... то дело... было назначено раньше... и вообще, я сам попросил о встрече...

— ...А у меня тоже был правда важный разговор.

Нанао-сан сказала это дрожащим голосом.

— ...Н-Нанао-сан...?

Похоже, Токита-сан заметил странность. Его лицо стало немного ошарашенным.

— Я так много... думала только о Токите... а Токита гуляет где-то с другими... Я... собиралась объяснить... почему стала такой... почему говорила одни жестокие вещи...

Токита-сан отступил назад. Похоже, страх перед ней ещё не исчез.

— Ч-что с вами... вдруг...

— Я... подумала, что должна... поговорить...

Сказав это, она опустила плечи и голову. С её лица начала исчезать даже прежняя бравада.

— Потому что наконец поняла, что ошибалась... подумала, что должна извиниться...

Из-за меняющейся атмосферы в классе я невольно крепко сжал школьный галстук.

— ...Что это значит...?

— Я...

Нанао-сан начала тихо объяснять.

— Посмотрела твою любимую «Лай-любовь!»... стала подражать героине... и вот что вышло... Но... из-за разных накладок... я неправильно поняла... Так что прости... Я ведь говорила тебе одни жестокие вещи... Я правда... сделала ужасную вещь...

На лице Токиты-сана появилось удивление. Момосэ уже объяснила ему это, но, возможно, только услышав от самой Нанао-сан, он наконец почувствовал реальность.

— ...Зачем вы это сделали...? П-простите, я совершенно не понимаю...

На этот вопрос Нанао-сан опустила глаза, раз крепко прикусила губу и:

— ...Хотела... чтобы ты считал меня милой... — выдохнула в ответ. — Мы... были как друзья... но я хотела, чтобы ты смотрел на меня не так, а как на девушку... как на девушку... Потому что...

— ...

— Я... Токита... я тебя... л-люблю...

Сердце едва не разорвалось. Наконец Нанао-сан сказала ему о своих чувствах. Стоящая рядом Момосэ неловко почесала волосы. Даже она, наверное, немного растерялась, увидев такую сцену.

— Не знаю, когда это началось... но я... тебя... полюбила...

Напротив Нанао-сан Токита-сан стоял с открытым ртом. Похоже, мозг совершенно не успевал обрабатывать происходящее.

— Но... Токита... ты ведь теперь меня ненавидишь...

Нанао-сан продолжила.

— Я не думаю, что ты сможешь меня простить... Тем более, раз я уже сказала, что люблю... я не думаю, что мы сможем и дальше дружить... Но...

Из её глаз начали падать слёзы. Крупные капли, растворяя тушь и тени, стекали по щекам.

— Я наконец... поняла, что ошибалась... поняла, что натворила ужасное... и поэтому должна нормально извиниться... должна объяснить...

Сказав это, она присела прямо на месте и закрыла лицо обеими руками.

— Прости... правда прости...

На класс опустилась тишина. Натянутая атмосфера, в которой время от времени слышались только всхлипы Нанао-сан. В её центре Токита-сан стоял неподвижно, с каким-то обескураженным, лишённым эмоций лицом.

— Х-хотела, чтобы я считал тебя милой... — дрожащим голосом произнёс он через некоторое время. — Почему ты... сделала такое... Почему специально... подражала Рион-чан... подражала двухмерному персонажу...

— ...Потому что...

Закрывая лицо обеими руками, Нанао-сан сказала сквозь всхлипы:

— Токита... милыми называл только двухмерных персонажей... и я не знала... как сделать так, чтобы трёхмерную меня ты тоже считал милой...

Её ладони понемногу задрожали.

— Мне в голову пришло только это...

— ...

— ...Поэтому... прости. За то, что делала такие ужасные вещи... Тебе было больно... наверное, ты теперь точно думаешь, что двухмерное лучше трёхмерного... И тут уже... ничего не поделаешь... всё моя вина... Прости...

Её печальный голос обвинял саму себя за боль, причинённую Токите-сану, и словно оплакивал конец любви; слушать его было тяжело. Токита-сан смотрел на неё, всё ещё сидящую на корточках, с рассеянным лицом.

Но вдруг он втянул воздух: «хиу». И затем:

— ...У... уаааааааааааа! — громко закричал и заплакал.

Как и в тот день, когда пришёл с просьбой, из его глаз и носа хлынуло огромное количество слёз.

— Да! Я! Очень люблю двухмерных девушек... у-у-у-у!

От внезапной перемены Нанао-сан резко подняла лицо.

— Я п-постоянно думаю о двухмерных... ради двухмерных я готов умереть! Я их люблю! Но! Нанао-сан!! Ты первая трёхмерная девушка, которую я полюбил настолько, что она превзошла двухмерных девушек!

Нанао-сан распахнула глаза.

— Двухмерные мне и сейчас н-нравятся! Но хорошие стороны Нанао-сан... именно в том, что они о-отличаются от двухмерных! Я! Влюблён совершенно другим образом! Поэтому... поэтому...! Не подражай двухмерным... оставайся такой, как раньше-а-а-а-а!

— ...П-подожди...

Нанао-сан, пошатываясь, поднялась.

— ...Это... что значит...

— Я л-люблю тебя! — ответил Токита-сан. — Д-давно!! Я Нанао-сан! Любил!! И ещё! Даже сейчас! Даже после того, как со мной так ужасно обращались! Я всё равно очень люблю тебя-а-а-а-а!

— ...Вот как...

Сказав это, Нанао-сан опустила лицо. Она тихо повторила: «Значит, так...» — а потом:

— ...Я рада... — выронила дрожащим голосом. — Как хорошо-о-о-о!

Крупные слёзы посыпались из её глаз.

— Убвоаааааааа!

— Уваааааааа!

Они оба одновременно начали рыдать. Я повернулся к Момосэ, тихо кивнул и молча ушёл оттуда.

— Вот видишь, так было лучше, — идя рядом с ней к клубной комнате, я сказал это Момосэ. — Всё-таки чувства должен передавать сам человек.

— Действительно, возможно, вы правы, — сказав это, Момосэ честно кивнула. — В этот раз мягкосердечность сэмпая нас спасла.

— Правда? Тогда и дальше внимательно слушай моё мнение.

— Не зазнавайтесь, — немного недовольно бросив это, Момосэ ускорила шаг к клубной комнате.

***

...А теперь расскажу о доказательстве, которое я увидел прошлой ночью. В комментариях к свежей записи блога Нанао-сан было вот такое сообщение.

Автор: MMS

Здравствуйте. Я впервые оставляю комментарий, потому что увидела вашу недавнюю запись о «Лай-любовь!». Я тоже очень люблю «Лай-любовь!». Резкий характер Рион-чан в начале действительно поражает, правда? Кстати, похоже, 7O-сан смотрит аниме-версию «Лай-любовь!», но читали ли вы оригинальную мангу? Она уже завершена, а после середины истории впечатление от Рион-чан сильно меняется, так что её обязательно стоит прочитать.

...Думаю, вы уже поняли. Автор «MMS» — это «Момосэ». Вчера сразу после слежки она оставила комментарий к свежей записи в этом блоге.

Ответ пришёл быстро.

Автор: 7O

Привееет, MMS-сан! Очень приятно☆

Эм, я не знала, но «Лай-любовь!» изначально манга? Я была уверена, что это аниме..... И вообще, впечатление от Рион меняется? Если так, то у меня реально проблемы... по разным причинам. Сегодня по дороге домой сразу найду и прочитаю......

А ещё позже тем же вечером Нанао-сан выложила в блог новую запись.

Заголовок: я ошиблась

я поняла, что ужасно, просто ужасно неправильно всё поняла...

что делать, я всё это время ошибалась и так с ним обращалась.

я ведь чувствовала, что что-то странно. он совсем не радовался, я думала, может заметит, но он вообще не замечал... да и я сама вообще не понимала, что в этом милого...

всё, конец...... он точно меня не простит.....

после такого отношения он никак не простит...... я правда сделала ужасную вещь...

мне грустно... слёзы не останавливаются....

почему я так ошиблась...... почему так безумно ошиблась в способе......

но... хотя бы напоследок я должна всё ему сказать... должна извиниться...

после того что я сделала..... ничего не объяснить — так точно нельзя......

да..... надо нормально поговорить... и почему я была такой резкой... и о своих чувствах.....

даже если меня не простят....... сама виновата......

иначе... нельзя...

***

— И всё же пара из разных миров... — вернувшись с Момосэ в клубную комнату и усевшись каждый на своё место, я невольно пробормотал это. — Надеюсь, у них всё получится. Я не представляю, какие у них будут отношения, и наверняка недопонимания вроде этого ещё случатся... но всё-таки хочется, чтобы пара, к которой я причастен, ладила.

— Получится, говорите, — Момосэ сказала это и мягко почесала волосы. — Если исходить из предпосылки, что любовь когда-нибудь закончится, думаю, у них получится.

— ...Ого.

Такое неожиданное заявление меня немного удивило. Я думал, она уж точно скажет что-нибудь вроде «наверняка не получится»...

— Почему ты так думаешь?

— Потому что, смотрите: мы с сэмпаем, конечно, не пара, но ведь нам удалось не прийти к катастрофическим отношениям. Хотя я часто думаю: «Что это вообще за человек?» Но в итоге важно не свойство, а качества конкретного человека.

— Ты думаешь: «Что это вообще за человек»?.. Ну, ладно, если оставить это в стороне, мы с тобой правда довольно разные. Момосэ, как ты вообще с этим решила вступить в детективный клуб...

— А, в этом смысле, — сказав это, Момосэ посмотрела на меня. — Поначалу мне показалось, что сэмпай, возможно, похож на меня.

— ...Серьёзно!?

Я повысил голос. Как можно было воспринять меня так? По характеру мы с Момосэ, как ни посмотри, почти полные противоположности...

— Тогда сэмпай ведь вывел, что мы живём поблизости друг от друга. От этого мне почему-то стало близко.

— ...А-а! Было такое!

От этих слов я многое вспомнил и закивал. Действительно, тогда по блейзеру Момосэ я предположил, что она живёт в районе Инахо-пятого.

— Услышав это, я подумала: если человеку нравится так выводить разные факты, возможно, он похож на меня. Поэтому я заинтересовалась детективным клубом и решила вступить. Тем более, другого желания у меня не было.

— ...Понятно.

Теперь я наконец понял, почему Момосэ выбрала детективный клуб. Она ошибочно решила, что я человек того же типа, что и она.

— Ну извиняйте, что в итоге оказался не особо похож.

Я сказал это легко, наполовину смеясь. Пусть это и было неизбежно, но Момосэ вполне могла сказать что-нибудь вроде: «Чувствую себя обманутой».

— Нет, мне и сейчас очень весело.

Она тихо ответила, и я невольно пристально посмотрел ей в лицо.

Весело. Момосэ очень весело в этом детективном клубе? По её лицу вообще не понять, но ей настолько нравится деятельность детектива по разбитым сердцам?

И как раз в этот момент дверь клубной комнаты открылась.

— Всем привет-привет.

Это была Сихори.

— Сихори, привет.

Момосэ спокойно поднялась. Я остался сидеть на «месте помощника» и лениво поздоровался: «Добрый вече-ер».

— Да вот, мне сейчас подруга из кулинарного клуба такое дала...

С этими словами она подняла что-то вроде контейнера, который держала в правой руке.

— Это такояки, но одна я, кажется, не доем. Хотите вместе?

— Правда?

Живот Момосэ заурчал. Она подошла к Сихори и заглянула в открытый контейнер.

— Выглядит вкусно.

— Ага? А, Цукумо-сэмпай у нас типа: «Я такое не ем...» — будет строить из себя крутого? А, нет? Тогда едим втроём!

— ...Ты за кого меня вообще держишь...

Мы втроём уселись вокруг стола и ели такояки. На вкус они оказались не хуже, чем на вид. Я был голоден, так что, честно говоря, очень обрадовался этому гостинцу.

— И вот, Одзаки-кун готовит просто кошмарно, я уже сейчас переживаю за Белый день...

— Я довольно хорошо готовлю, могу потом научить...

Они, как обычно, начали разговор про Одзаки-куна. Момосэ с аппетитом ела такояки и случайно прилепила к губе аонори. Ух... почему-то хочется убрать... Конечно, я такого не сделаю...

И тут... заметив, что Сихори почему-то пристально смотрит на меня, я поспешно отвёл взгляд от Момосэ. Возможно, она заметила, что я пялился на губы...