Дело 9. Призрак любви (в классной комнате)

— Всё произошло очень быстро, — о болезни старшей сестры Момосэ сказала именно так. — После того как в больнице, куда её отвезли из-за не спадавшей температуры, поставили диагноз, она продержалась всего несколько месяцев. Она умерла восемь лет назад, осенью.

Осенью восемь лет назад. Примерно тогда, когда я перестал видеть её в парке. Пока я ничего не знал, болезнь подтачивала её... и она тихо ушла из жизни.

Это был шок. Я растерялся. Перед фактом, который внезапно обрушился на меня: «человек, в которого я впервые влюбился, умер». И пожалел. О том, что рассказал Момосэ такую историю.

Потерять члена семьи должно быть болью, которую я даже представить себе не мог. Пусть это и вышло случайно, я злился на себя за то, что неосторожно ступил туда, за то, что вообще поднял эту тему.

***

Но прошло уже несколько дней. А сама Момосэ, похоже, ничуть не зацикливалась на этом... да и вообще никак этого не показывала.

Вот и сейчас:

— ...Выглядишь довольной.

— Да.

Мы шли домой по склону, и Момосэ рядом со мной улыбалась, держа в руках бумажный пакет из книжного.

— Это ограниченное издание довольно трудно достать. Хорошо, что оно ещё оставалось в магазине. И, знаете, главный герой этой манги лицом и характером похож на вас, сэмпай. Почему-то хочется за него болеть.

Сразу после того, как она узнала о связи своей сестры со мной, Момосэ действительно удивилась. Казалось, она была потрясена. Но после этого она ни разу не затронула эту тему и продолжала вести себя совершенно, идеально как прежде.

...Её это не волнует? Мне кажется, выяснился поразительный факт, но она правда ничего не чувствует? Если так, я мог бы даже выдохнуть... но полное отсутствие каких-либо перемен и то, что она даже не поднимает эту тему, казались мне странными.

— ...Хаа.

Тихо вздохнув, я отвёл взгляд от Момосэ и снова посмотрел вперёд. Крутой склон, с которого уже убрали вчерашний снег.

...Меня многое беспокоит, но пока мне, наверное, тоже стоит вести себя как обычно. Возможно, когда-нибудь нам лучше будет ещё раз поговорить о её сестре. Но раз сейчас Момосэ ведёт себя так, словно ничего не изменилось, правильнее всего, наверное, подстроиться под неё. Я точно не хотел сделать что-то неосторожное и снова её ранить.

И пока я шёл, думая об этом, в поле зрения вдруг попалась странная картина.

— ...А?

Что-то в ней меня зацепило.

— ...Эй, Момосэ, смотри...

Я указал на маленький парк. Там, внутри, возле качелей, о чём-то разговаривали три девочки, похожие на младшеклассниц. И все трое выглядели ужасно напуганными.

— Что случилось? — видимо, почувствовав недоброе, Момосэ тоже нахмурилась. — Какая-то тревожная атмосфера.

— Надеюсь, они не влипли в неприятности...

— Подойдём спросить?

— ...Давай.

Кивнув, мы с Момосэ направились к парку.

Правда...

— На всякий случай, пожалуйста, постарайтесь, чтобы на нас не заявили как на подозрительных людей.

...От этой реплики Момосэ я ощутимо напрягся.

— П-понял...

Да, сейчас с такими вещами и правда чувствительно...

— Привет!

Стараясь изобразить как можно более приветливую улыбку, я окликнул трёх девочек.

— Что случилось? Выглядит так, будто у вас какая-то беда... Если старший брат может чем-то помочь, я помогу!

...Отлично, спросил бодро и свежо. Даже при самом дурном раскладе меня не должны заявить за «подозрительное приставание к детям»...

Но...

— ...Эй, ты чего это!

Одна из девочек, с каштановыми волосами почти золотистого оттенка, посмотрела на меня с полным недоверием.

— Ты что, извращенец? Собираешься к нам приставать? Если что, я в любой момент могу позвонить!

Она порылась в кармане юбки и выставила передо мной детский мобильный телефон, словно показывала родовую печать сёгуна.

— А, нет-нет! Я, э-э, совсем не об этом!

Плохо. Уже запахло полицией...!

— Просто вы правда выглядели испуганными... Я подумал, что вы из начальной школы Инахо! Я сам туда ходил!

— ...А, значит, вы выпускник?

Одна из трёх, серьёзная девочка с чёрными волосами, подняла на меня взгляд.

— А эта старшая сестра тоже?..

— Угу, тоже.

Момосэ, до этого стоявшая чуть в стороне, вошла в круг разговора.

— Я сейчас на первом году старшей школы, так что училась там до четырёх лет назад.

— Вот как...

Девочка с длинными волосами и немного рассеянным видом облегчённо кивнула.

— Просто незнакомый старший брат вдруг заговорил с нами, я испугалась...

— Конечно. Прости.

Момосэ присела, чтобы оказаться с ними на одном уровне.

— Но вы правда выглядели очень испуганными, и мы забеспокоились, что с вами случилось.

— ...Понятно.

Каштановая скрестила руки и опустила взгляд. Даже она, так яростно настороженная, после появления Момосэ, кажется, немного расслабилась.

— Тогда ладно, можно рассказать... Можно же, Сора?

— У-угу... Можно. Это не то чтобы нужно скрывать.

— Хорошо.

Получив согласие серьёзной девочки, Соры-чан, каштановая повернулась к Момосэ.

— ...В общем, знаешь...

Она указала на Сору-чан.

— Соре пришло любовное письмо. Любовное письмо от призрака.

— ...Чего?!

Любовное письмо от призрака? Это как понимать?..

— Джулия, ну хватит! Ещё не решено, что это призрак!

Сора-чан возразила с беспомощным лицом.

— Не надо так говорить...

— Но кроме призрака это никто не мог сделать! Да, Хисока?!

— Угу... Думаю, призрак...

Рассеянная девочка, Хисока-чан, тоже кивнула с побледневшим лицом.

— Если не против, расскажете подробнее?

— А, угу, это вчера было...

Кивнув на вопрос Момосэ, Джулия-чан понизила голос и начала объяснять.

— Сора и Хисока были дежурными...

Если коротко пересказать её историю, всё выглядело так. Вчера, закончив дежурство, включая уборку инвентаря, Сора-чан и Хисока-чан вернулись в класс, заперли его, отдали ключ учителю и пошли домой.

Но по дороге Сора-чан вспомнила, что забыла в классном шкафчике вещь, нужную для домашнего задания. Она вернулась в школу, пошла к учителю, объяснила ситуацию, и тот открыл ей класс. Поскольку уже стемнело, учитель тоже пошёл с ней. Кажется, он уже собирался домой, потому что взял с собой сумку и пальто.

Учитель открыл дверь, Сора-чан забрала из шкафчика забытую вещь. И когда уже собиралась уходить, заметила на своём столе письмо. Письмо, которого ещё совсем недавно, когда они запирали класс, там не было.

Решив, что это странно, она заглянула внутрь и увидела текст, похожий только на любовное письмо: что-то вроде «я всегда на тебя смотрю». Отправитель указан не был. И только тогда Соре-чан стало по-настоящему жутко. Класс всё это время должен был быть заперт. Тогда кто положил письмо?

Когда она рассказала учителю, тот, ожидавший в коридоре, вошёл в класс, проверил окна и прочие входы и убедился, что помещение было полностью закрытым. Правда, на тот момент учитель, похоже, всё ещё думал, что это какое-то недоразумение. Пока Сора-чан, испуганная, не могла оторвать взгляд от любовного письма, он, возясь с мобильным, проверил шкафчики и шкаф для уборочного инвентаря.

— Ничего нет. Как же это сделали? Странно.

Примерно так он бормотал.

Но потом он стал осматривать место у учительской кафедры и спустя немного времени закричал.

— У... у-а-а-а-а-а!

Сора-чан подняла голову, посмотрела на учителя, и у его ног, на части кафедры, расплывалась ярко-красная лужа крови. Они оба в панике выбежали из класса, заперли дверь и почти бегом ушли домой.

— Понятно.

Выслушав рассказ, Момосэ обеими руками растрепала волосы.

— Да, действительно странная история. Её хоть в сборник страшилок вставляй.

— Вот именно!

Джулия-чан кивнула с лицом, где страх смешался с возбуждением.

— Я утром услышала и сразу поняла: это точно призрак! Кстати, вот то самое любовное письмо!

Она протянула нам простой конверт и лежавший внутри листок.

На листке детским почерком были написаны фразы вроде «я всегда на тебя смотрю», «я давно тебя люблю», «я хотел, чтобы ты знала, что есть человек, который так думает». Как и говорилось, имени отправителя не было. Если смотреть спокойно, это обычное любовное письмо, но окажись оно вечером в классе, и правда стало бы немного жутко.

— Хм, значит так.

Подержав листок и немного подумав, Момосэ спросила у троих:

— Слушайте, а вы не хотите узнать правду об этом призраке?

— А?

— Э?..

— Правду... о призраке?

— Угу.

Момосэ кивнула.

— Если мы как следует всё проверим, возможно, получится выяснить, почему это произошло. И почему в закрытом классе смогло появиться любовное письмо.

— Правда?

— Да.

На вопрос Соры-чан Момосэ уверенно кивнула.

— Потому что мы детективы по разбитым сердцам.

Вообще-то детектив по разбитым сердцам берётся за просьбы людей, переживших несчастную любовь, и проводит расследования для них. Мы не предлагаем расследование сами и не принимаем просьбы, не связанные с разбитым сердцем.

Но на этот раз Момосэ, похоже, решила сделать исключение и сама предложить расследование ради той, кто получила любовное письмо. Возможно, по-своему она заботилась о Соре-чан и остальных. В последнее время эта девочка понемногу начала думать о чувствах других людей...

— Т-тогда, пожалуйста! — Сора-чан с отчаянным видом часто закивала. — Я хочу знать, почему такое случилось и правда ли это сделал призрак!

— Поняла. Тогда детектив по разбитым сердцам Момосэ и её помощник Нономура, без сомнений, принимают вашу просьбу.

Мы ещё раз представились друг другу, после чего решили сначала пойти в школу и проверить место событий. Вообще посторонних в школу не должны пускать, но нас, выпускников, наверное, пропустят. На самом деле, не так давно я уже приходил поздороваться с бывшим учителем. Хотя сейчас это было не так важно.

...Если честно, в этой ситуации я чувствовал лёгкое воодушевление. Сердце билось чуть-чуть быстрее.

— ...Трюк с закрытой комнатой.

Я обратился к Момосэ, идущей рядом.

— Это же... классика детективов, трюк с закрытой комнатой...

Да, нынешнее расследование было расследованием загадки «закрытой комнаты», о которой столько говорят во множестве детективных романов. Как вполне себе фанат, я не мог не загореться.

— Верно. Возможно, в таких вещах вы даже сильнее меня, сэмпай, — растрепав волосы, Момосэ улыбнулась. — Буду рада, если вы разоблачите трюк.

— Ага... Постараюсь!

В голове у меня уже лежало несколько типичных схем трюков с закрытой комнатой. Если применить эти знания, даже я, до сих пор не слишком-то блиставший в расследованиях, должен быть чем-то полезен. Увидев впереди здание начальной школы, я глубоко вдохнул и собрался.

— Для начала мы с Момосэ пойдём на стойку для посетителей. Сора-чан, а вы войдите через вход для учеников, ладно? Мы сразу к вам подойдём.

На стойке для посетителей мы случайно встретили учителя, у которого я когда-то учился, и благодаря этому без проблем попали в школу. Потом мы с Момосэ снова встретились с Сорой-чан и остальными и добрались до их класса на первом этаже.

— Вот здесь! — указывая на парту примерно в центре класса, Джулия-чан подняла голос. — Это парта Соры, и любовное письмо лежало на ней.

— Понятно, спасибо.

Сказав это, Момосэ начала рассматривать парту. Пока она двигалась в своей чуть замедленной манере, я быстро осматривал класс. Сама планировка совсем не изменилась со времён, когда я здесь учился.

С северной стороны шёл коридор, с южной были окна, выходящие на школьный двор. Снег, выпавший вчера, там ещё не убрали, и за двойным стеклом расстилалось чистое белое поле без единого следа.

На западной стене висела доска, перед ней стояли кафедра и учительский стол. Вот здесь, значит, была кровь... Сейчас её уже начисто вытерли, и никаких следов не осталось. На противоположной от доски, восточной стороне находились ученические шкафчики и высокий шкаф для уборочного инвентаря.

В целом это был довольно стандартный класс, какой можно увидеть где угодно в стране. Входами могли быть две двери, передняя и задняя, выходящие в коридор, а ещё ряд окон на южной стороне. Если учесть, что класс на первом этаже... простор для версий резко расширялся.

— Ну как? Что-нибудь понятно?

— М-м, пока ничего сказать не могу.

Так разговаривали Момосэ и Джулия-чан. А я, не обращая на них внимания, ещё немного осмотрел класс.

— ...Хе-хе-хе.

И невольно издал такой смешок.

— Вы чего вдруг смеётесь?

— Немного мерзко...

Джулия-чан и Хисока-чан поморщились.

— Девочки, нельзя так говорить! — Сора-чан поспешно их одёрнула.

— Я разгадал тайну!

Выпятив грудь, я торжественно объявил всем:

— Я уже понял, как в закрытый класс положили любовное письмо! Это всё-таки не призрак, это сделал человек.

— Да ладно...

Джулия-чан посмотрела на меня с сомнением.

— Что-то не очень верится...

— Хе-хе, тогда объясню.

И я начал рассказывать.

— Сначала я обратил внимание на существующие в классе «входы и выходы». Даже если комната закрыта, человек обязательно входит через вход и выходит через выход. В этом классе такими местами являются двери в коридор и окна.

Из двух этих входов я подошёл к окнам.

— Сора-чан, уточню: вчера, уходя из школы, вы как следует закрыли окна, а когда вернулись, они тоже были закрыты?

— Д-да, всё так!

Сора-чан часто закивала.

— Когда уходили, мы с Хисокой всё проверили, и когда вернулись, учитель тоже проверил все окна...

— Понятно, спасибо. Тогда, если рассуждать обычно, войти в класс через окно невозможно. Потому что вот этот замок был закрыт.

С этими словами я показал, как открывается и закрывается оконный замок. Это был замок типа «кресцент»: полукруглая деталь поворачивалась, цеплялась за крючок и фиксировала окно. В большинстве школьных классов, наверное, стоят именно такие замки.

— Но я придумал способ сделать невозможное возможным. Правда, очень классический. Эм... у кого-нибудь есть верёвочка?

— А, у меня есть набор для шитья...

Сора-чан подошла к шкафчику в задней части класса, достала из коробки для шитья верёвочку и передала мне.

— Спасибо. Сначала привязываем её к ручке замка. Вот так. А конец верёвочки вот так... выводим наружу через щель между створками и закрываем замок.

Я показал это на деле. Верёвочка, привязанная к ручке замка, осталась так, что её можно было потянуть снаружи, а окно было зафиксировано.

— Теперь, думаю, понятно? Если снаружи потянуть эту верёвочку вниз, замок откроется. Потом человек пробирается в класс, кладёт любовное письмо, выходит обратно через окно, а затем тянет верёвочку вверх, и замок закрывается. Закрытая комната готова!

— ...К-круто!

Сора-чан, сказав это, подбежала к окну и проверила замок.

— Тогда... и правда можно пробраться внутрь!

— Ого, точно!

— Значит, это был не призрак...

Трое восхитились, и я почувствовал себя гордо. Ну, для фаната детективов закрытая комната такого уровня сущая ерунда. До сих пор в расследованиях детектива по разбитым сердцам я не мог толком применить свои знания, но иногда и они оказываются полезны.

Однако...

— Сэмпай.

Момосэ, растрепав волосы, посмотрела на меня.

— К сожалению, эта версия неверна.

— ...П-почему?!

— Во-первых, вчера днём весь школьный двор засыпало снегом. Если ночью кто-то прошёл бы по нему, остались бы следы. Но, как видите, под окнами их нет.

...Если посмотреть, под окнами действительно расстилалась ровная белая поверхность.

— Значит, через окна никто не входил и не выходил. И ещё.

Момосэ подошла к окну и указала на замок.

— У этого замка есть блокировка. Его нельзя открыть, не нажимая пальцем. Поэтому открыть его снаружи, потянув верёвкой, само по себе невозможно.

— ...Гх!

На такое смертельное замечание мне уже было нечего возразить.

— Вот! Значит, всё-таки призрак!

— Тогда этот призрак ещё где-то здесь...

— Д-да не может быть! ...Наверное, не может...

— Подождите, девочки, я ещё подумаю!

Поспешно успокоив зашумевших девочек, я пустил в ход все знания о загадках, которые накопил.

— Может, как-то с помощью льда... нет, не то. Устройство с огнём, чтобы открыть замок?.. Но следы бы остались... На самом деле дверь можно снять?.. Нельзя. Может, есть тайный ход... да нет, конечно нет...

— Всё-таки призрак!

— Может, экзорциста позвать...

— Л-ладно, меняем направление!

Сказав это, я, ходивший по всему классу, остановился перед Сорой-чан.

— Сора-чан, допустим, любовное письмо написал не призрак.

— Д-да!

— Есть кто-нибудь, кто, по-твоему, мог бы это сделать?..

— ...Э-э-э...

Сора-чан смущённо нахмурилась. Если подумать, вопрос «есть кто-нибудь, кто мог бы написать тебе любовное письмо?» действительно трудно задать и трудно услышать. Но раз трюк я разгадать не мог, оставалось искать подозреваемых.

— Да их полно!

Джулия-чан вмешалась сбоку.

— Сора вообще очень популярна у мальчиков!

— Это точно... — Хисока-чан тоже закивала.

— Ну, тот из футбольного клуба... — Нет, форвард из баскетбольного... — Да и этот, который староста класса...

Имена нескольких мальчиков появились почти мгновенно. Судя по рассказам, среди них было много красавчиков, ещё и спортивных. Она правда популярна...

Но сама Сора-чан:

— ...А-а, у-у...

Словно ничего из этого её не касалось, она неловко переминалась. Симпатии к ней есть, но сама она, похоже, не слишком в восторге. Возможно, ей нравится какой-то другой мальчик. В любом случае, имена подозреваемых мы узнали достаточно. Если дальше удастся правильно развить рассуждение...

Хотя...

— Сэмпай? — подала голос Момосэ. — Давайте соберём ещё немного информации. Сейчас мы пока не понимаем обстоятельства настолько, чтобы что-то решать. Я хочу поговорить с учителем, который открывал класс вместе с Сорой-чан.

— А. Да, верно...

И правда, если не полагаться только на показания Соры-чан, а поговорить со взрослым, мы можем увидеть что-то новое.

— Тогда... — я повернулся к Соре-чан и остальным. — Мы хотим поговорить с учителем, который вчера приходил сюда с Сорой-чан... Вы знаете, где он сейчас?

— А, Фудзивара-сэнсэй?..

— Наверное, в спортзале... — Хисока-чан подняла на меня взгляд. — Фудзивара-сэнсэй ещё руководит театральным кружком... А театральный кружок репетирует на сцене в спортзале...

— А, точно! Он говорил, что выступление уже скоро! Тогда он и правда может быть там!

— Понятно, театральный кружок.

Увидев, что Джулия-чан тоже согласна, я кивнул.

— Тогда идём в спортзал!

Мы пятером направились к спортзалу. Впереди шли Сора-чан, Джулия-чан и Хисока-чан, показывая дорогу, а мы с Момосэ следовали за ними. Классы, тянувшиеся по обе стороны коридора, были не такими, как в старшей школе, а куда более разноцветными... и в груди поднялось чувство ностальгии.

— Мы с Момосэ ведь сюда ходили...

Я невольно пробормотал это, и Момосэ склонила голову, глядя на меня.

— Да. Какое-то странное ощущение.

— ...Угу.

Ещё всего пять лет назад я каждый день ходил по этому зданию. И Момосэ до четырёх лет назад приходила сюда с ранцем за спиной. Представить это можно, но по-настоящему не ощущается; как она и сказала, чувство было странное.

И тут Момосэ, понизив голос, чтобы идущие впереди девочки не услышали, сказала:

— Кстати, раз уж речь о начальной школе.

— М? Что такое?

— Какие у вас были отношения с моей сестрой, сэмпай?

Она спросила это как ни в чём не бывало.

— ...

От внезапной темы мысли на миг застыли.

...Мои отношения с её сестрой? Что это?.. До сих пор она ни разу не затрагивала эту тему... почему вдруг заговорила о сестре именно сейчас?

— Никакого особого намерения у меня нет, — будто прочитав моё состояние, она добавила это всё тем же лёгким голосом. — Просто мне захотелось узнать. Возможно, вы знаете о моей сестре что-то, чего не знаю я.

...Вот как?.. Она правда просто немного заинтересовалась? В её тоне действительно не чувствовалось скрытого подтекста. Хотя от этого он казался даже немного неестественным... и всё же звучало так, будто она спросила по внезапной мысли.

Если так... остаётся честно ответить.

— М-м... Ну, вообще-то я не так уж много времени с ней проводил... — немного подумав, ответил я. — Я ведь даже имени её не знал... Встречал на улице, разговаривал, потом мы шли в какой-нибудь парк, примерно так. Но она тогда всегда читала детективные истории, и я под её влиянием тоже начал читать...

— Понятно. То есть она была для вас чем-то вроде старшей сестры, которой вы восхищались?

— ...Да, было и такое.

Сказав это, я ощутил лёгкое колебание.

— Но, наверное, скорее я думал, что должен её защищать.

— Защищать?

В голосе Момосэ прозвучало удивление. Да, для мальчика из начальной школы мысль «защищать старшую девочку» довольно странная.

— Угу, ну, я был ребёнком... Поэтому легко и на одном порыве думал такие вещи.

...Пока я говорил, в профиле Момосэ вдруг всплыло воспоминание.

Кстати... однажды я встречал её сестру и в школе. Кажется, это было дождливым вечером после уроков, когда мы уже какое-то время были знакомы. С тех пор прошло почти десять лет, а сейчас я иду по этому коридору рядом с её младшей сестрой. Чувство было странное. Я влюблён в младшую сестру той, кого когда-то впервые полюбил и кого уже нет в этом мире.

После этого я рассказал ещё пару вещей о ней.

— Спасибо. Простите, что расспрашивала о разном, — с этими словами Момосэ чуть поклонилась. — Правда, мне просто стало немного интересно, так что не обращайте особого внимания.

— ...Угу.

...Я кивнул, но, конечно, не обращать внимания было невозможно. Это и правда был совершенно случайный вопрос?.. Или за ним скрывалось какое-то намерение, какие-то чувства?..

Однако эти сомнения рассеялись, когда...

— Ой... Ты ведь Тиёда-сан?

Женщина-учительница средних лет, шедшая навстречу по коридору, окликнула Момосэ, когда мы поравнялись.

— А, Хосина-сэнсэй, — Момосэ остановилась и поклонилась. — Да, это я, Тиёда. Давно не виделись.

Повернувшись ко мне, она тихо пояснила: «Моя классная руководительница во втором классе». Если подумать, мне тоже почему-то знакомо это лицо... Возможно, в начальной школе я пару раз с ней разговаривал.

— Значит, с самого выпуска?.. Как ты, всё хорошо?

— Да, благодаря вам всё хорошо.

Сказав это, Момосэ улыбнулась ей.

— Но надо же, как ты изменилась, — Хосина-сэнсэй прищурилась. — Стала такой взрослой старшей девушкой...

— Правда?

— Конечно. Ты ведь была такой ненадёжной, за тебя всё время тревожно было...

...Тревожно, значит. Возможно, она говорила о времени после смерти сестры. Сейчас Момосэ выглядит спокойной, даже когда речь заходит о сестре... но тогда она, конечно, не могла сохранять хладнокровие.

— Кстати, а почему вы сегодня здесь?

Хосина-сэнсэй склонила голову, глядя на нас, и Момосэ вкратце объяснила ситуацию. Не произнося слов «детектив по разбитым сердцам», а просто сказав, что мы предложили помощь, потому что девочки выглядели растерянными.

— Надо же, какая ты добрая.

— Нет-нет, просто мне почему-то захотелось так поступить.

— И всё равно это удивительно. Не каждый сможет сделать такое ради незнакомых детей... Сегодня вы, кажется, заняты, так что давай как-нибудь потом спокойно поговорим, — Хосина-сэнсэй мягко улыбнулась Момосэ. — Обязательно приходи сюда ещё, просто в гости.

По этому выражению лица я ясно понял: эта учительница правда беспокоится о Момосэ. Она знает её прошлое, её тяжёлый период, и даже сейчас заботится о ней. А я почувствовал досаду от того, что не могу беспокоиться о ней так же. От того, что не знал Момосэ в те времена, когда умерла её сестра.

Мы пришли в спортзал. На сцене несколько учеников как раз были посреди сквозной репетиции. И костюмы, и игра были сделаны серьёзно; даже мне, далёкому от сцены, было видно, что уровень довольно высокий. Но одеты они были в рваную, истрёпанную одежду. А звуки, которые издавали...

— Уа-а-а-а!!

— Уо-о-о-о-он!

Скорее подходили под слово «стоны», чем под «реплики».

— Ч-что это за пьеса?..

— Фудзивара-сэнсэ-эй!

Не обращая внимания на мой вопрос, Джулия-чан и остальные подбежали к мужчине, который смотрел на сцену спереди.

— О-о, что случилось? Джулия-чан, Сора-чан, Хисока-чан!

Обернулся высокий худощавый учитель. Ему, наверное, было немного за тридцать. Длинные волосы он завязал сзади, носил щетину и очки в чёрной оправе.

...Выглядел он скорее как какой-нибудь художник, чем как учитель.

— Пришли посмотреть репетицию? ...А эти старшие ребята...

Заметив нас с Момосэ, Фудзивара-сэнсэй улыбнулся и спросил:

— Вы, случайно, не выпускники нашей школы?

— Да... так и есть, — кивнув, я мельком посмотрел на сцену. — А это сейчас... что за пьеса?..

— А, это! — Фудзивара-сэнсэй с гордостью выпятил грудь. — Оригинальная постановка «Добрый зомби», где я отвечаю за сценарий, режиссуру и постановку целиком!

— ...Добрый... зомби?

— Да! Это пьеса о зомби Чарли, который добрее людей и постепенно сближается со всеми в городе. Вообще-то я фанат фильмов про зомби, и каждый раз делаю для школьников и жителей района оригинальные постановки на тему зомби!

— А-а, понятно...

Вот оно что. Если это зомби, то и рваные костюмы, и стоны объяснимы. Просто из-за того, что на лицах ещё не было соответствующего грима, я этого не понял...

Но всё равно... довольно необычный человек. Ладно ещё любить фильмы про зомби, но самому писать пьесы и заставлять младшеклассников их играть... Интересно, с точки зрения этики это вообще нормально?..

— Пьесы Фудзивары-сэнсэя очень интересные!

Джулия-чан сказала это, и её круглые глаза засияли.

— Угу, я тоже каждый раз жду-у...

— И я. Страшно, но мне нравится.

— Понятно... Если смотреть вот так, всё и правда довольно тщательно сделано. И декорации, и костюмы...

— Ну, хотя подготовка ещё идёт. Выступление уже близко, и кое-что нужно сделать сегодня. ...Кстати.

Фудзивара-сэнсэй повернулся к нам.

— Почему вы сегодня сюда пришли?..

— А, на самом деле...

***

— Любопытные вы ребята.

Мы объяснили обстоятельства, и Фудзивара-сэнсэй отвёл нас в комнату подготовки театрального кружка в школьном здании, сказав: «Тогда немного поговорим». Усевшись на складной стул, он улыбнулся дружелюбно.

Вокруг него беспорядочно лежали декорации, реквизит и костюмы. Судя по тому, сколько рваной одежды попадалось на глаза, они и правда всё время ставили пьесы про зомби...

— Не каждый станет разгадывать тайну закрытой комнаты ради незнакомого ребёнка. ...А, может, вы любите оккультное? Сора-чан и остальные тоже думают, что это сделал призрак.

— Нет, дело не в этом...

На этот вопрос я объяснил причину как мог.

— Просто я фанат тайн... а закрытая комната всё-таки цепляет. Как можно положить любовное письмо в запертый класс...

— Вот оно что.

Фудзивара-сэнсэй с пониманием закивал.

— Да, та ситуация действительно вызывает интерес. Она и правда была необъяснимой.

Он начал объяснять.

— Сначала: Сора-чан и Хисока-чан точно заперли дверь. Когда Сора-чан вернулась за забытой вещью, дверь была закрыта.

— Понятно.

Сидя напротив учителя, Момосэ почесала волосы и кивнула.

— А внутри класса не было ничего подозрительного?

— Нет. После того как нашли любовное письмо, я осмотрел класс от и до. Вдруг туда проник подозрительный человек. Но все окна были закрыты, и дверь с другой стороны тоже была заперта. Конечно, и в учительском столе, и в шкафчиках ничего странного. Полностью, идеально закрытая комната...

Фудзивара-сэнсэй задумчиво промычал и приложил руку к подбородку.

— Что же это могло быть?..

— А возможность, что после ухода Соры-чан и Хисоки-чан кто-то одолжил ключ и открыл класс?

— Конечно, я проверил и это, — Фудзивара-сэнсэй кивнул. — В таком случае учитель, отвечающий за коробку с ключами в учительской, должен был бы знать. Есть журнал выдачи, там записываются имена. Но... в это время ключ никто не брал. Сама коробка лежит в столе ответственного учителя, так что тайком вынести ключ тоже нельзя.

— Значит...

Момосэ выдохнула.

— С того момента, как Сора-чан и остальные закрыли дверь, и до того, как учитель её открыл, класс совершенно точно был закрытым. А любовное письмо вдруг появилось на парте Соры-чан именно внутри него. Так?

— Получается... так...

Фудзивара-сэнсэй посмотрел на Сору-чан и остальных. Трое девочек тревожно следили за разговором.

...Наверное, как классный руководитель он хотел по возможности не пугать их ещё сильнее.

— Ещё меня интересует кровь, которая растеклась у кафедры, — Момосэ продолжила расспрашивать. — Не могло быть так, что вы приняли за неё воду или пролитую красную краску?

...Точно. Я так зациклился на закрытой комнате, что совсем отложил вопрос с разлитой кровью. А ведь её природу выяснить, пожалуй, даже сложнее.

— М-м, насчёт красной краски не знаю, но водой это точно не было. В классе горел свет, и утром я тоже проверил. Это несомненно была красная жидкость.

— Хм.

— Хотя настоящей кровью она, думаю, не была. Когда я её увидел, я, конечно, перепугался.

— Значит, учитель...

Момосэ, не отрывая взгляда от учителя, погладила подбородок.

— Вы не считаете, что это сделал призрак?

— Разумеется, — Фудзивара-сэнсэй сказал это твёрдо. — Я понимаю, почему Сора-чан и остальные боятся и думают о призраке, да и сам я ставлю пьесы про зомби... но в конце концов, случившееся было тщательно проделанной шалостью. Чем-то вроде трюка с закрытой комнатой. Призраки и подобное, пожалуй, существуют только в историях.

— Хотя жаль, конечно, — добавил в конце Фудзивара-сэнсэй.

...Неожиданно здравый взгляд. Учитывая, что я уже успел счесть его чудаком, это немного удивило.

— Кстати, красной жидкости в классе уже не было. Что вы с ней сделали?

— Я вытер её сегодня утром. Всё-таки нужно было что-то сделать до того, как придут ученики... Конечно, будь это настоящая кровь, я бы не стал просто вытирать, но это, скорее всего, была шалость.

— Понятно.

Момосэ почесала волосы. Немного помолчав так, она сказала:

— Тогда вопросов у меня больше нет. Спасибо.

Она встала и глубоко поклонилась.

— И ещё одна просьба. Можно мы ещё немного сами поизучаем это дело? Всё-таки нам очень хочется узнать правду.

— Да, конечно. Я тоже ещё немного проверю ситуацию. Но если вы поймёте причину, точнее, как всё произошло, буду рад, если расскажете.

— Хорошо.

На выходе из комнаты подготовки театрального кружка Фудзивара-сэнсэй улыбнулся Соре-чан и остальным.

— Не надо так бояться.

— ...Правда?

— Угу, наверняка это просто шалость. Точно не призрак.

***

— На сегодня закончим, — идя по коридору к входу, Момосэ сказала это Соре-чан и остальным. — Всё, что можно было проверить, мы проверили, и скоро уже стемнеет.

...На лицах девочек всё ещё виднелся страх. И правда, в таком состоянии нельзя отпускать их домой после заката.

— Продолжим завтра.

— Хорошо.

Сора-чан кивнула.

— Простите, Тиёда-сан, Нономура-сан... что втянули вас.

— Нет, всё хорошо. Мы сами захотели так поступить.

У школьных ворот Момосэ обменялась контактами с Сорой-чан и проводила девочек домой. Из разных соображений со мной контактами не обменивались...

Когда их уже не было видно, я повернулся к Момосэ и почти сказал: «Ну что, тогда и нам домой?» Но тут заметил, что Момосэ опустила взгляд и чешет волосы.

В такие моменты Момосэ о чём-то думает в полную силу. Ищет зацепку к решению, опираясь на всю уже полученную информацию.

И, как и ожидалось...

— Кажется, у меня появилась одна идея, — она подняла лицо и посмотрела на меня. — Уверенности нет, но по обстоятельствам, похоже, именно так всё и было. Поэтому...

Сказав это, Момосэ снова пошла в сторону школы.

— Давайте проверим. Думаю, сейчас факт будет проще установить.

— ...Ага, пошли.

Как обычно, не понимая, что именно она заметила, я пошёл за ней.

***

— ...О, что такое?

Снова найденный нами Фудзивара-сэнсэй выглянул из комнаты подготовки театрального кружка и склонил голову. На его высокой фигуре почему-то был фартук, которого раньше не было.

— Соры-чан и остальных нет... Вам что-то нужно?

— Да, я хотела кое-что спросить. Простите, вы уже приступили к работе?

Момосэ посмотрела на фартук.

— А, ну да... но поговорить я вполне могу.

— Спасибо, это очень поможет.

Сказав это, Момосэ поклонилась. И затем она...

— Когда готовишь бутафорскую кровь, действительно приходится следить, чтобы она не попала на одежду.

Как ни в чём не бывало произнесла такую фразу.

...Бутафорскую кровь? Почему она вдруг заговорила об этом?.. И учитель тоже сначала удивился, а потом...

— ...Как ты поняла, что я сейчас готовлю бутафорскую кровь?

На его лице появилась дерзкая улыбка.

— А, это...

Момосэ начала объяснять.

— Когда мы были в спортзале, на сцене, похоже, шла сквозная репетиция. Костюмы, декорации, всё было собрано, репетиция была почти как настоящий показ. Вы говорили, что выступление близко, значит, возможно, это был финальный прогон. Но при всей тщательности на лицах учеников не было зомби-грима. А ещё вы сказали, что сегодня нужно кое-что сделать. Значит, это могла быть бутафорская кровь.

Момосэ подняла взгляд на учителя.

— Та самая бутафорская кровь, которую вы вчера разлили в классе.

...А?!

...Что это значит? Разлили? Я не улавливаю ход разговора...

— Попался, значит.

— Да. На самом деле полной уверенности у меня не было, но по вашей нынешней реакции я почти уверена.

Учитель с виноватым видом почесал голову, а Момосэ кивнула.

— Тогда заходите. Вам наверняка есть что спросить, да и мне есть что рассказать.

Учитель снова пригласил нас в комнату подготовки театрального кружка.

— Первое, что меня интересует... — мы сели друг напротив друга на складные стулья, и учитель наклонился к нам. — Как ты поняла, что это сделал я? Да, я не то чтобы тщательно заметал следы, но и совсем очевидным это не было. Очень хочу услышать.

На этот вопрос Момосэ сначала ответила так:

— Когда Сора-чан и остальные рассказали нам обстоятельства, у меня первым делом возник вопрос: зачем автор любовного письма превратил класс в закрытую комнату?

— Хм.

— Выгоды в этом нет.

Момосэ стала объяснять свою мысль.

— Если целью было устроить шум с призраком и напугать, нужно было оставить не любовное письмо, а прямо страшное послание. Но по содержанию письмо было совершенно чистым любовным письмом. И наоборот, если нужно было передать романтические чувства, ситуация с закрытой комнатой не нужна. Тем более разлитая кровь только мешает. Поэтому я подумала: возможно, закрытая комната возникла не намеренно. Не по желанию автора любовного письма, а случайно.

— ...Ого.

...Понятно. Вот с какой стороны Момосэ подошла к закрытой комнате. Почему класс должен был стать закрытой комнатой? Это противоположный путь по сравнению со мной, пытавшимся сначала разоблачить трюк.

— В таком случае естественно предположить, что виновник вошёл в класс, когда он ещё не был закрыт, и вышел, когда он уже перестал быть закрытым. Например, мальчик уже находился в классе до того, как Сора-чан и остальные заперли дверь, после их ухода положил письмо на парту, а после того как учитель открыл дверь, вышел из класса. Конечно, в обычных обстоятельствах это невозможно. Нельзя запереть класс, не заметив человека внутри, и после открытия двери Сора-чан с учителем тоже должны были бы его заметить. Места, где можно спрятаться, действительно были: шкаф для уборочного инвентаря достаточно велик для одного человека, и под учительским столом тоже можно укрыться. Но учитель проверил эти места и установил, что там никого не было.

Поэтому, предварила Момосэ и сказала прямо:

— Я стала подозревать вас, учитель.

— ...

Учитель молча смотрел Момосэ в глаза.

— Сначала вкратце опишу ход событий. Чтобы оставить любовное письмо на парте, «тот мальчик» находился в классе после уроков. Но из коридора донеслись шаги Соры-чан и Хисоки-чан, он в панике спрятался в шкафу для уборочного инвентаря, а дверь заперли. Девочки ушли, он вышел из шкафа и понял, что оказался заперт в классе. Дверь класса открывается только снаружи, а оставить окно открытым и уйти он тоже не мог. Мальчик пока положил любовное письмо на парту и стал думать, что делать. Спустя какое-то время снова послышались шаги учителя и Соры-чан, и мальчик снова спрятался в шкафу. Так, по моему предположению, и возникла ситуация, когда класс был закрыт, а любовное письмо лежало на парте.

...Понятно. При таком ходе событий действительно получится: «дверь была закрыта, но письмо лежало на парте».

Проблема в том... что мальчик сделал потом. Неужели провёл в классе всю ночь?..

— Теперь перенесём взгляд на учителя. Когда Сора-чан попросила открыть дверь, учитель, уже собравшись домой, пошёл в класс и узнал, что на парте Соры-чан лежит любовное письмо. Полагаю, на этом этапе он понял, что внутри есть мальчик. Затем, пока Сора-чан смотрела только на письмо, учитель, возясь с мобильным, проверял класс. В этот момент он заглянул в шкаф для уборочного инвентаря и убедился, что там находится мальчик. Он показал ему сообщение, набранное на телефоне. Скорее всего, в нём было что-то вроде «не пугайся» и «я отвлеку внимание, а ты в это время беги». И тогда учитель...

Момосэ указала на рабочий стол за спиной учителя, на стоявшую там пластиковую бутылку с бутафорской кровью.

— ...Разлил на кафедре случайно оказавшуюся при нём бутафорскую кровь для зомби-грима, привлёк взгляд Соры-чан и дал мальчику сбежать. Это всё, — сказала Момосэ и растрепала волосы. — Совпадает с тем, что было на самом деле?

— ...Вот это да.

Фудзивара-сэнсэй приложил руку к подбородку и криво усмехнулся.

— Я не думал, что сумел скрыть всё идеально... но чтобы ты увидела настолько далеко...

Значит, всё было так, как сказала Момосэ. Учитель спас мальчика, который оказался заперт в классе.

— Понимаете, тот мальчик робкий, но правда добрый... И я знал, что Сора-чан ему нравится. Поэтому хотел как-нибудь помочь ему на этот раз сбежать.

...Хм. И правда, если чувства раскрылись не так, как он хотел, это жалко. Я мог понять, почему Фудзивара-сэнсэй решил так поступить.

Но...

— В том, как вы помогли ему сбежать, у меня есть один вопрос.

Момосэ склонила голову.

— Способов вывести мальчика из класса так, чтобы Сора-чан его не заметила, было сколько угодно.

— ...Верно.

Лицо Фудзивары-сэнсэя помрачнело.

— Например, можно было не разливать кровь, а сначала отправить Сору-чан домой, а потом отдельно отпустить мальчика. Но вы вывели его из класса сразу, на месте. Это потому, что всё произошло внезапно и вы растерялись? Или потому, что вам захотелось попробовать только что сделанную бутафорскую кровь?

— Хотелось бы сказать, что первое... — Фудзивара-сэнсэй вздохнул. — Но, честно говоря, я не могу отрицать, что хотел узнать, как ничего не знающий ученик отреагирует на мою бутафорскую кровь. То, что я сделал это на ходу, правда. Но сказать, что только поэтому, было бы ложью. Так что сейчас... я правда жалею. Я так напугал Сору-чан, Джулию-чан и Хисоку-чан.

...Понятно. Да, он без необходимости напугал их до такой степени, и как учитель допустил явный промах. Особенно если был способ обойтись без этого. Видимо, поэтому сейчас он старается как можно меньше пугать Сору-чан и остальных.

— Что вы собираетесь делать дальше?

— Пока думаю оставить всё как есть, — Фудзивара-сэнсэй скрестил руки. — Вообще-то мне следовало бы всё рассказать и извиниться. Сказать, что любовное письмо не от призрака, а от живого мальчика, и что на кафедре была моя бутафорская кровь. Но если так сделать, я создам проблемы автору письма, Кирисиме-куну.

— Понятно.

— Поэтому сначала, думаю, нужно поговорить с ним.

...Да, наверное, это необходимо. Кирисима-кун всего лишь хотел сообщить Соре-чан, что есть человек, который испытывает к ней симпатию. Но если объяснять обстоятельства, разговор, конечно, зайдёт о том, кто именно написал любовное письмо, и продолжать скрывать это будет довольно трудно. В таком случае учителю и нам не стоит по собственному решению раскрывать всё.

— ...Поэтому, хотя вы, наверное, расследовали факты ради Соры-чан... — Фудзивара-сэнсэй сложил перед собой руки и склонил голову. — Не могли бы вы некоторое время держать это в тайне?

В итоге, договорившись пока понаблюдать за ситуацией, мы с Момосэ стали собираться домой.

— Простите, что доставил вам столько хлопот...

— Нет-нет, обстоятельства такие...

Пока я улыбался Фудзиваре-сэнсэю, Момосэ рядом со мной почему-то оглядывалась по сторонам.

— ...Что такое?

— Я пытаюсь вспомнить, куда положила шарф...

Если подумать, шарфа, который был на Момосэ до того, как мы пришли сюда, не видно. Пальто висело на спинке складного стула.

— О, где же он...

— Я тоже поищу.

Втроём, вместе с Фудзиварой-сэнсэем, мы некоторое время осматривали всё вокруг. Ни на полу, ни в коридоре перед комнатой подготовки шарфа не было. Однако...

— Тиёда-сан, это не он?

Фудзивара-сэнсэй указал на сумку Момосэ, стоявшую на полу комнаты. Из бокового кармана выглядывал край аккуратно сложенной ткани шарфа.

— А...

Момосэ подбежала к сумке и проверила ткань.

— П-простите...

Сказав это, она опустила голову и покраснела.

— Я совсем забыла, что убрала его сюда...

Такой Момосэ была давно. Когда она увлекается рассуждениями, перестаёт видеть всё вокруг и повторяет такие промахи.

...Честно говоря, ещё недавно эти её рассеянные выходки казались мне хлопотными. Каждый раз, когда приходилось её прикрывать, я недовольно думал: почему я должен это делать?

Но почему-то теперь даже такая Момосэ казалась мне милой. Даже её растерянность была мне дорога, и я снова почувствовал, как в груди поднимается что-то тёплое.

Но... Именно в этот момент в мой уже почти расплавившийся разум внезапно ворвалось одно предчувствие. Без всякого предупреждения, без малейшего знака. Возникла худшая мысль. Сердце забилось как бешеное. Чувство вины расползлось в груди, как чёрная тушь, упавшая в воду. Перед глазами поплыло, будто меня бросило в жар.

— ...Сэмпай?

Видимо, заметив, что со мной что-то не так, Момосэ заглянула мне в лицо.

— Что с вами?..

Первым поднялось отрицание: «Такого не может быть». Мы с Момосэ всё это время были вместе. Были рядом и любили друг друга. И это чувство... не может быть «чем-то таким»...

— ...Сэмпай? Слышите, сэмпай?

Но однажды осознанная «возможность» всё разрасталась во мне. Становилась всё тяжелее, пока от неё уже нельзя было отвернуться. Если всё действительно «так»... что же я тогда натворил? Какое страшное предательство...

— Сэмпай!

— А!.. ...П-прости.

Момосэ схватила меня за плечо, и я наконец пришёл в себя.

— Что случилось? Вы странно выглядите...

— Н-ничего... Просто задумался...

— Но лицо у тебя ужасное...? Ты правда в порядке? — даже Фудзивара-сэнсэй с тревогой заглянул мне в лицо. — Может, в медпункт? Сейчас там, думаю, ещё есть школьная медсестра.

— Н-нет, всё нормально... Просто в последнее время немного недосыпал...

— Вот как... Ну, тогда ладно...

Пока учитель говорил это, Момосэ пристально смотрела мне в глаза. Потом она опустила голову, яростно растрепала волосы и едва заметно исказила своё холодное, ясное выражение лица.

...Поняла? Она догадалась, о чём я сейчас подумал?.. Нет, если рассуждать спокойно, вероятность низкая. Прочитать чувства невозможно, если ты не экстрасенс. И всё же... меня охватила тревога. Момосэ... Момосэ, которая раскрыла столько истин о разбитых сердцах, может добраться и до моих чувств. И именно в этот момент...

— ...Звонок. От Кирисимы.

Учитель, ошеломлённо наблюдавший за нашим обменом, поднял телефон и произнёс это.

— Простите, я отвечу...

***

На следующий день. Мы с Момосэ сидели рядом с Сорой-чан на скамейке в парке неподалёку от начальной школы.

— Вот так: класс казался закрытой комнатой, но на самом деле учитель помог мальчику сбежать.

— ...В-вот как.

Сора-чан серьёзно несколько раз кивнула. В итоге Момосэ объяснила ей обстоятельства закрытой комнаты, которые выяснились вчера. Не называя автора любовного письма.

Потому что...

— И сегодня есть человек, который хочет с тобой поговорить, Сора-чан. Кирисима-кун!

Когда Момосэ позвала его, из-за укрытия вышел маленький робкий мальчик в очках, Кирисима-кун.

Кирисима-кун сам захотел всё рассказать Соре-чан. Похоже, он всё время жалел о том, что напугал Сору-чан и остальных и не написал имя отправителя в любовном письме. Долго мучившись, он решил объяснить обстоятельства и, чтобы поставить точку, связался с Фудзиварой-сэнсэем. Правда, рассказать, как именно всё превратилось в закрытую комнату, для такого застенчивого мальчика было трудно. Эту часть взяла на себя Момосэ.

— Э-эм... Сора-чан...

Покраснев до ушей, Кирисима-кун начал говорить с Сорой-чан.

— П-прости... Я тебя напугал... Это, ну... всё из-за меня...

И тогда...

— Н-нет... Ничего, раз так вышло... Всё нормально...

Сора-чан, сидевшая напротив на скамейке, выглядела не менее, а то и более напряжённой, чем он.

— Я хотел, чтобы ты знала... что не только классные ребята вроде Хосои-куна или Акацуки-куна... но и такой незаметный, как я... тоже так чувствует... хотел, чтобы ты знала...

— Угу...

— Поэтому... ты, наверное, уже поняла...

Голос Кирисимы-куна дрожал.

— Мне нравится Сора-чан...

— ...

— ...И... я хочу, чтобы мы и дальше дружили...

Сора-чан медленно подняла лицо. И, смущённо отводя взгляд от Кирисимы-куна, сказала дрожащим голосом:

— Угу... я тоже буду рада...

Смутно я подумал. А, значит, Соре-чан, возможно, нравился именно этот Кирисима-кун. И потому, что ей нравился Кирисима-кун, она не могла радоваться кандидатам, которых называли возможными авторами письма...

...В груди стало тесно. Горькое отвращение к себе поднялось к горлу. По сравнению с этими детьми я...

Почему рядом с этими наивными двоими я... испытываю к Момосэ «такое чувство»?