Дело 8. Первая любовь (клубника кажется вечной)

Конец февраля. Послеобеденный Удародзи, где холода всё ещё никак не отпускали.

В клубной комнате детективного клуба мы с Момосэ, как обычно, ждали прихода клиента. Я читал книгу в мягкой обложке, Момосэ — новый томик манги для девушек.

За окном виднелся город Удародзи, до сих пор укрытый снегом. По календарю весна уже должна была быть совсем близко. Но пейзаж этого городка на западе Хоккайдо ничем не отличался от середины зимы.

В комнате слышался только шелест страниц, которые мы перелистывали. Тишина была уютной, тепло от отопления мягко разливалось по телу, и я сам не заметил, как начал клевать носом.

Но тут...

— Простите, можно...!

Дверь распахнулась грубо, одновременно с этой репликой, и меня мгновенно выдернуло обратно в реальность. В коридоре стояла девушка с чёрными волосами, собранными на макушке в пучок.

— В общем, я... меня зовут Осино Тихиро, я со второго года... Меня... бросил парень...! — она сказала это, дрожа губами. — Поэтому я хотела кое о чём попросить детектива по разбитым сердцам...!

...Похоже, клиент.

— А, д-да. Мы вас выслушаем, проходите, пожалуйста.

Протерев глаза, я провёл её в комнату.

...Она там зубы стискивает, с ней точно всё в порядке?.. Вид у человека как у бомбы за секунду до взрыва...

Я, Нономура Цукумо, и сидящая рядом со мной Тиёда Момосэ каждый день работаем в Удародзи Центральной как «детективы по разбитым сердцам». Как и следует из названия, мы помогаем людям, пережившим несчастную любовь, поставить в ней точку без сожалений. Сегодня к нам тоже пришёл клиент, и сейчас мы должны были выслушать её обстоятельства.

— Его... зовут Дайдзава Кэй...

Сев напротив Момосэ, Осино-сан начала объяснять низким голосом.

— Он сказал, что будет занят вступительными экзаменами, что он поедет в Токио, а я останусь в Хоккайдо, в колледже, и у нас начнутся отношения на расстоянии... И бросил меня...!

— Понятно.

Момосэ кивнула, почёсывая волосы.

— И вас, Осино-сан, это не очень убеждает.

— Д... да...

Осино-сан кивнула глубоко, с дрожью в голосе. А затем...

— Да я вообще... вообще ни капли с этим не согласна!!

Она подалась вперёд и заговорила так, будто прорвало плотину.

— Из-за такой мелочи расставаться?! Серьёзно? Я ведь собиралась после колледжа поехать в Токио! Мы бы разъехались всего на два года! А Кэй такой: «Ты всё равно меня забудешь»!

— ...А-а.

— Да, я забывчивая, но не настолько же, чтобы забыть собственного парня!

— ...

— ...

Её слова оборвались, и на миг повисло молчание. Вот это перемена... Видимо, у неё правда очень многое накипело...

— Ну, э-э... давайте спокойно.

Я нарочно повысил голос и попытался успокоить Осино-сан, которая тяжело двигала плечами.

— Конечно, если вас так легко бросили только из-за отношений на расстоянии, это обидно... А уж слова «ты всё равно забудешь» — тут, по-моему, вы имеете полное право злиться.

— Вот именно!

— Да. Но чувства вашего парня мне тоже отчасти понятны... Отношения на расстоянии всё-таки тревожат. Так что постарайтесь не сердиться на него так сильно...

— Я не то чтобы совсем его не понимаю!

Осино-сан откинулась на спинку стула и выдохнула носом.

— Я ведь тоже буду скучать и переживать, если мы окажемся далеко друг от друга. Но до того, как мы начали встречаться, он так активно ко мне подкатывал! Кэй ведь был переведённым. Переехал в этот город где-то в конце первого года. И сразу после знакомства постоянно ко мне лип, причём симпатия была написана у него на лице! Саму себя хвалить неловко, но это было прямо с напором «я встретил свою судьбу!». А потом он так легко меня бросает...

— А, вот оно что...

Если всё было так, её злость, возможно, вполне объяснима.

Хотя мне всё равно казалось, что Дайдзава-кун мог просто испугаться её напористого характера...

— ...А, помощник-сан сейчас подумал, что всё из-за моего тяжёлого характера, да?!

— ...!?

Попался?!

— А! Нет, вовсе я не это...

Я поспешно попытался выкрутиться, но...

— ...Да ладно, всё нормально. Я сама это понимаю.

Осино-сан, до того сердито вздёрнувшая брови, свела их домиком.

— Но Кэй... до того как мы начали встречаться, говорил, что и это во мне ему нравится. Поэтому я правда подумала: вот этот человек примет меня такой... он правда будет меня любить...

Осино-сан опустила взгляд. Её лицо болезненно исказилось.

...На словах она говорила разное, но её чувство к Дайдзаве-куну было настоящим. Может, именно поэтому она и злилась почти чрезмерно...

— ...Так вот!

Сменив тон, будто начиная заново, Осино-сан достала из сумки телефон.

— Я пришла сегодня потому, что хотела попросить кое-что о нём выяснить... Он вот такой.

Она несколько раз нажала на кнопки и повернула экран к нам. Мы с Момосэ склонили головы рядом и взглянули на дисплей. На нём был парень с вызывающе уложенными каштановыми волосами, который показывал в камеру двойной знак мира, строил рожу и высовывал язык... Словом, типичный легкомысленный тусовщик.

— ...А-а...

Я невольно выдохнул именно это. По впечатлению от Осино-сан — чёрные волосы, строгие брови, никакого макияжа, прямой и бодрый характер — я почему-то решил, что Дайдзава-кун тоже будет простым, открытым типом... Но вот оно как.

— Да, обычно реакция такая...

Осино-сан криво улыбнулась.

— Да, он легкомысленный! Кэй один из самых ветреных парней в школе! И не только внешне, но и внутри!

Скрестив руки на груди, Осино-сан снова вернула на лицо возмущение.

— Он постоянно тусуется с какими-то такими же гяру-парнями, при любой возможности орёт что-нибудь вроде «вэээй!», даже после того как мы начали встречаться, ходил гулять с девчонками... В общем, кошмар!

— ...То есть, Осино-сан, — я невольно подал голос. — Вы не то чтобы любите такой легкомысленный типаж? Даже если встречались с ним.

— Конечно нет! Думаешь, бывают девушки, которым нравятся такие ветреные парни?

...Не знаю. Возможно, бывают.

— Значит, он так горячо за вами ухаживал, что вы согласились встречаться даже с таким ветреным парнем?

— ...Наверное.

На вопрос Момосэ Осино-сан ответила уже тише.

— Он правда заботился обо мне... И ещё, эм... наверное, мне было одиноко. Тема немного тяжёлая, но как раз тогда мои родители развелись... Я довольно сильно просела.

...Понятно. Если в момент слабости к тебе от всей души проявляют доброту, неудивительно, что ты поддашься. Даже если этот человек — ветреный тип и вообще не в твоём вкусе.

— Но теперь мне кажется, что и эта доброта для него в итоге ничего не значила!

Осино-сан снова села ровнее.

— Если он после всех своих ухаживаний так легко меня бросил, значит, для Кэя это обычное дело. Наверняка он и раньше так обращался со множеством девушек. Поэтому я хочу уже прояснить это и поскорее забыть такого парня!

Осино-сан повернулась к Момосэ.

— Я хочу знать, сколько девушек Кэй любил до этого. И каких девушек он любил!

— Понятно.

Момосэ грубо почесала волосы.

— Тогда правильно ли я понимаю нынешнюю просьбу так: вы хотите узнать количество девушек, в которых Дайдзава Кэй был влюблён, и что это были за девушки?

— Да!

Осино-сан энергично кивнула.

— В ходе расследования могут выясниться неожиданные факты. Возможно, вам придётся столкнуться с правдой более жестокой, чем вы предполагаете, или с фактами, которые будет трудно принять. Даже так вы желаете продолжить расследование?

— Конечно! Мне всё равно!

— Тогда детектив по разбитым сердцам Момосэ и её помощник Нономура без сомнения принимают вашу просьбу.

— Количество девушек, которых он любил, значит...

После ухода Осино-сан я сидел в клубной комнате, подпирая щёку рукой, и пробормотал это.

— Впервые у нас просьба такого типа.

— Да.

Момосэ подняла взгляд от моих записей и кивнула.

— Впрочем, наверняка есть люди, которых это волнует. «Прошлое возлюбленного» часто становится темой в манге для девушек.

До сих пор почти все просьбы, с которыми к нам обращались, звучали как «хочу узнать, почему меня бросили». Видимо, когда речь о несчастной любви, стандартным сожалением остаётся вопрос «почему не получилось». Разумеется, были и другие типы просьб, и чувства Осино-сан я тоже понимал.

— На этот раз само расследование проведём по обычной схеме, — Момосэ взъерошила волосы. — Сначала сбор информации.

— Окей. Значит, завтра встречаемся в клубной комнате.

— Да. Начнём с опросов. Поспрашиваем одноклассников Дайдзавы-сан.

Как и у настоящих детективов, у детектива по разбитым сердцам большую часть работы занимает сбор информации об объекте расследования. До сих пор нашим базовым порядком были «принять просьбу» → «опрос» → «слежка». Похоже, в этот раз мы тоже пойдём тем же путём.

И тут Момосэ повернулась к окну, проверила своё отражение в стекле и...

— Сэмпай?

... покачала передо мной головой. Волосы, «взорванные» после того, как она их растрепала, мягко качнулись вместе с движением.

— Ага.

Я встал, обошёл её со спины и начал приводить волосы в порядок.

Вообще-то мы с Момосэ только в прошлом месяце начали встречаться. Во время работы детектива по разбитым сердцам мы ссорились, мирились, снова ссорились и в итоге выяснили, что любим друг друга, после чего стали парнем и девушкой.

Правда, из-за специфики детектива по разбитым сердцам нам нежелательно открыто показывать, что мы счастливы. В школе и за её пределами мы договорились скрывать, что мы парень и девушка.

Наверное, даже то, что я поправляю ей волосы, на самом деле немного спорно. Но сейчас в клубной комнате были только мы с Момосэ, да и сама привычка приводить её волосы в порядок появилась ещё до того, как мы начали встречаться. Никто не должен был нас за это упрекнуть.

— ...Кто бы мог подумать, что всё так сложится, — сказала Момосэ с каким-то задумчивым чувством. — Когда мы только познакомились, я и представить такого не могла...

— Я тоже.

С Момосэ я познакомился прошлой весной, в день церемонии начала первого триместра. Тогда я не думал, что она вступит в детективный клуб, не думал, что мы начнём заниматься деятельностью детектива по разбитым сердцам. И уж тем более не думал, что мы станем «парнем и девушкой»...

— Скоро будет год, как мы знакомы.

— ...Уже столько прошло.

— Угу. Странное чувство: вроде и многое случилось, а вроде пролетело в один миг...

— Да...

Спутавшиеся пряди в моих руках одна за другой легко расплетались. Волосы у неё, наверное, сами по себе были хорошими: стоило убрать узлы, и они ложились мягко, влажно поблёскивая, почти как шёлк. Сладкий запах, поднимавшийся от них, чуть ускорял моё сердцебиение.

Через несколько минут я закончил поправлять причёску. Я вернулся на своё место, а Момосэ с довольным видом погладила свой боб.

— ...А, точно, — мне вдруг пришло в голову, и я снова посмотрел на неё. — Раз уж так... может, отпразднуем нашу первую годовщину вдвоём?

— Отпразднуем?

— Да. Ничего особенного, наверное, не получится, но... после церемонии начала триместра сходим куда-нибудь поесть.

До сих пор мы уже проводили вместе несколько сезонных событий вроде Рождества и Нового года. Но «нашу собственную памятную дату» мы ещё не отмечали, и «год со дня знакомства» наверняка был бы хорошим поводом.

— Хм, — Момосэ чуть покраснела и покорно кивнула. — Да, давайте так и сделаем.

Ещё совсем недавно мы ссорились. В какой-то момент мне даже казалось, что мы больше не сможем быть рядом. И всё же в последнее время наши отношения стали спокойными, устойчивыми, тёплыми и весёлыми. Я всерьёз подумал, что, может быть, именно это и есть главное удовольствие любви. Как бы громко это ни звучало.

...К годовщине надо тайком подготовить подарок. Тихо решив это про себя, я начал собираться домой.

***

Через четыре дня, после уроков.

Мы с Момосэ вышли из школьных ворот и пошли по всё ещё заснеженному склону в сторону станции Удародзи. В нескольких метрах впереди шёл Дайдзава Кэй: каштановые волосы уложены с перебором, форма небрежно расстёгнута, рядом друзья, с которыми он болтал по дороге домой.

— Отлично, с такого расстояния... разговор слышно нормально.

— Да.

Момосэ взъерошила волосы.

— Дайдзава-сан громко говорит и бурно реагирует, так что ситуацию будет легко уловить.

— Точно.

Кивнув, я вспомнил опросы, которые мы проводили последние несколько дней. По правде говоря, от его знакомых нам не удалось получить ничего полезного. Мы расспрашивали одноклассников, товарищей по кружкам, людей из самых разных кругов, но фактов, которые продвинули бы расследование, не нашли.

Впрочем, это было естественно. Никто в этом городе не знал его до того, как год назад он перевёлся сюда. Поэтому вся информация неизбежно касалась только периода после его знакомства с Осино-сан.

Три дня прошли без продвижений, и мы с Момосэ решили, что дальше опросы ничего не дадут. Для начала, чтобы понять его как человека, мы сменили метод расследования на слежку.

— Слушай, я тут недавно ходил гулять с той первогодкой, про которую уже рассказывал.

— А-а, и как там? Мне же прям интересно было.

На ленивое начало друга Дайдзава Кэй ответил слегка шепелявым тоном. Похоже, речь шла о девушке.

— Да никак. Пошли в караоке, а она вообще не собиралась заводиться. Я её сколько раскачивал, а она не въезжает, так холодно стало, я быстро свалил и пошёл к Синдзи тусить.

— Серьёзно? Это вообще невежливо, так нельзя, полная дичь.

— Да? Ну, я тоже не то чтобы всерьёз на неё шёл.

— Чисто развлечься, да? Тогда нормально.

...Как и ожидалось, разговор был насквозь тусовочный...

То ли они слишком легко смотрели на отношения между парнями и девушками, то ли ещё что... В любом случае, с моими ценностями это плохо сходилось. Если говорить о прошлых влюблённостях такого парня, возможно, нам и правда придётся сообщить Осино-сан тяжёлые факты...

Но пока мы слушали этот разговор и подходили к концу склона...

— А, Дайдзава, ты потом свободен? Давай девчонок каких-нибудь позовём и в караоке?

На приглашение друга Дайдзава Кэй покачал головой.

— А-а, не-е, у меня потом самоподготовка в подготовительной школе! Сорян!

— Серьёзно? Не рано? Ты ещё даже не третьегодка.

— Ну да, но я же вот это, на довольно сложный универ целюсь.

— А, точно, ты что-то такое говорил.

— Мне уже сейчас расслабляться нельзя.

...Хм, в учёбе он, похоже, бывает серьёзен. Предпочёл самоподготовку приглашению друзей... Значит, желание «поступить в токийский университет» для него тоже вполне серьёзное.

После того как Дайдзава Кэй расстался с друзьями, мы с Момосэ пошли за ним по жилому району. Если не ошибаюсь, дальше находилась довольно известная в этих краях подготовительная школа. Возможно, он направлялся туда.

...И вот, когда мы уже собирались повернуть за угол, Момосэ споткнулась о ступеньку.

— ...Ой!

Она потеряла равновесие и с глухим «тук» вцепилась в мою руку.

— Стой... ты в порядке?

— П-простите.

— Да ничего, только смотри под ноги...

...Говоря это, я всё равно растерялся от мягкого ощущения в районе плеча. Эта Момосэ при своём маленьком росте обладает по-настоящему девичьей фигурой. И раньше, когда она случайно «прижималась», я каждый раз удивлялся этой мягкости.

Изо всех сил стараясь не выдать смятения, я взял её за руку, помог ей восстановить равновесие, и мы снова пошли.

Но спустя несколько шагов...

— ...А!

Я понял, что всё ещё держу Момосэ за руку.

— П-прости...! К-как-то по привычке... Хотя мы на расследовании...

Я торопливо отпустил её руку, но было поздно. Лицо стало таким горячим, будто сейчас вспыхнет. Когда мы вдвоём — ещё куда ни шло, но случайно взяться за руки прямо посреди города... И именно потому, что это вышло бессознательно, мне было ещё более неловко...

— Ничего страшного.

Наверное, поняв моё состояние, Момосэ чуть смягчила лицо и сказала это.

— Дайдзава-сан совершенно не обращает на нас внимания, вокруг никого нет. И потом...

Она нарочито стукнула меня плечом.

— Мне всё же приятно.

— ...

Лицо становилось всё горячее. Сердце забилось гулко. Плохо дело... Тут уже не до слежки...

— Но всё-таки...

Чтобы хоть как-то сменить тему, я снова посмотрел на Дайдзаву Кэя.

— Похоже, так мы особо ничего не соберём... Что делать? Может, придумать какой-нибудь другой способ...

— Да.

Момосэ тоже посмотрела вперёд и помяла волосы.

— Возможно, нам нужно пересмотреть сам подход.

...Если бы просьба была вроде «хочу узнать, почему меня бросили», ответ иногда можно увидеть в ходе такой слежки. Но чтобы узнать «сколько людей он любил до этого», нынешний способ не казался особенно эффективным.

— Что же делать... Может, есть какой-нибудь хороший вариант...

Я говорил это, потирая подбородок, и именно тогда...

— Эй.

Внезапный голос за спиной заставил меня вскрикнуть.

— Ва! То есть, ч-что... такое...

Я обернулся и лишился дара речи. Там стояла знакомая. Светлые каштановые волосы, тщательно накрашенное лицо. Девушка в стиле гяру, в белом пальто и с какой-то очень блестящей сумкой.

— А, точно, это же вы. Вы, короче, детективы по разбитым сердцам, да? Те, кто по просьбе Токиты про меня расследовали.

Это была Нанао Ю-сан, объект нашего расследования прошлой осенью. Кажется, дело было в октябре. Мы получили просьбу от клиента по имени Токита Икуро-сан и расследовали про эту самую Нанао-сан. В результате выяснилось, что Токита-сан и Нанао-сан любят друг друга. После этого они, похоже, начали встречаться...

— ...Э... а почему... вы о нас... знаете?

От растерянности слова плохо складывались. Мы всего лишь приняли просьбу Токиты-сан и расследовали о Нанао-сан. Мы хорошо знали её... но она не должна была знать нас. И всё же... почему?

— Ахаха! Да не пугайся так, — Нанао-сан рассмеялась. — На самом деле потом Токита мне всё рассказал. Что просил детектива по разбитым сердцам провести расследование, что так понял, как я там... во многом ошибалась, и всё такое. Поэтому я давно хотела вас поблагодарить, а в школе попросила Токиту показать ваши лица.

— ...А, вот оно как, — наконец поняв, я с облегчением выдохнул. — Простите, вы так внезапно, я растерялся...

— Ага, понимаю. Прости, что резко окликнула. Значит, ты Нономура, а эта девушка — Момосэ-чан? Ещё раз, приятно познакомиться, Нанао Ю.

— Да, приятно познакомиться.

— Приятно познакомиться, я Момосэ.

Я склонил голову, а рядом Момосэ тоже коротко поклонилась.

...И тут краем глаза я увидел, как Дайдзава Кэй на другой стороне дороги уходит всё дальше.

Плохо... Так мы его потеряем.

— А, может...

Видимо, заметив мой взгляд, Нанао-сан посмотрела на меня.

— Вы сейчас на расследовании? Прости, что влезла.

— А, нет.

Я один раз глянул на лицо Момосэ и покачал головой.

— Мы расследуем, да, но довольно сильно зашли в тупик... Как раз думали, что надо перестроить всё с начала.

— Хм, ясно...

Нанао-сан проследила за нашими взглядами и... удивлённо произнесла:

— ...А? Это же Дайдзава? Что, детектив по разбитым сердцам сейчас расследует Дайдзаву?

— Вы знакомы?

— Угу.

На вопрос Момосэ Нанао-сан кивнула.

— У меня с ним довольно много связей... Он что-то вроде моего младшего. Если у вас проблемы, я помогу. У меня экзамены уже закончились, да и долг вернуть хочется.

— Правда?!

Появление неожиданного помощника подняло мне настроение. Если его знакомая будет на нашей стороне, возможности расследования резко расширятся.

— Нам бы очень помогло!

— Я тоже прошу вас.

— Ага!

Когда мы склонили головы, Нанао-сан ухмыльнулась.

— Положитесь на старшую сестру!

***

— Ну что, что будешь? Я кофе возьму.

— М-м, ну-у...

Семейный ресторан неподалёку от подготовительной школы. За столиком в глубине зала Нанао-сан и Дайдзава Кэй рассматривали меню.

— Не стесняйся, бери что хочешь. Я угощаю.

— Э, серьёзно? Тогда можно вот это? Можно что-нибудь сладкое?

— О, можно.

— Тогда... парфе, оладьи и ещё вот этот миндальный пудинг...

— Да выбери что-нибудь одно!?

После того как мы вкратце объяснили обстоятельства, Нанао-сан сказала: «Да я прямо его спрошу!» — и пошла окликать Дайдзаву Кэя. Действительно, если они знакомы, проще спросить прямо, чем странным образом всё вынюхивать.

Я подумал, не предпочтёт ли он учёбу, но Дайдзава Кэй мгновенно согласился на приглашение Нанао-сан «пойдём чайку попьём?». Похоже, в их кругу вертикаль власти абсолютна.

Подошедшему официанту Нанао-сан заказала кофе, а Дайдзава Кэй — мини-парфе с клубникой. Мы с Момосэ, сидевшие за ближайшим столиком, тоже заказали напитки.

— Ты правда сладкое любишь...

Нанао-сан подперла щёку рукой, а Дайдзава Кэй кивнул с дружелюбной улыбкой.

— Да, люблю. И сливки, и шоколад, и фрукты. Но особенно здешнее парфе реально отличное.

— Да? Надо будет как-нибудь заказать.

— Обязательно. Кстати, Ю-сан, тот ваш парень не особо сладкое ест?

— ...Чего!?

Нанао-сан, до того спокойная, внезапно сорвала голос.

— Н-не знаю я, что он там ест...

Она сказала это грубовато, но лицо у неё покраснело до ушей.

— Ясно-о.

С умилённым выражением Дайдзава Кэй покивал.

— Вы, похоже, всё так же липнете друг к другу.

— А? Не знаю я... Лучше ты расскажи! Как у тебя с той девушкой?

...Ого, она совершенно естественно перевела разговор с себя на него.

— А-а... Мы расстались...

Шепеляво ответив, Дайдзава Кэй помрачнел.

— Там, ну... много чего было...

— Понятно... Тебя поймали на измене...

— Ч-что!? Не изменял я! Никаких измен!

— Ну не знаю. Выглядишь ты довольно легкомысленно.

— Да нет же! В этот раз были, ну... причины, ничего не поделаешь...

Дайдзава Кэй отвёл взгляд. Нанао-сан спросила его поддразнивающим тоном:

— Хм. Тогда, например, сколько раз ты вообще влюблялся в девушек? Небось раз двадцать с лишним, какое-нибудь дикое число?

— Да нет, нет, нет! Не настолько! Э-э...

Легко попавшись на крючок, Дайдзава Кэй скрестил руки.

— ...Если считать девушку, с которой недавно расстался, четыре раза. Видите, не так уж много, да?

...Нанао-сан правда потрясающая. Наверняка она впервые в жизни помогает расследованию, но так естественно подвела разговор к нужному месту...

— Э-э, точно? А в последнее время когда влюблялся? Перед той последней девушкой.

— Перед Тихиро...

Дайдзава Кэй опустил взгляд на стол.

— ...Во втором классе средней школы. В одноклассницу.

— Второй класс средней, значит, до переезда сюда. Имя?

— ...Имя?

— Угу, просто интересно.

— И что в этом интересного... М-м, её звали Анэтаи Кимико-сан.

— Хе-е. Анэтаи-сан. Звучит как имя какой-нибудь барышни. Что за девочка? Не из гулящих?

— ...И такое спрашиваете!?

— Конечно! Даже если ты влюблялся всего четыре раза, вдруг все они были шлюхами, которые меняли мужиков как перчатки.

— Никакая она не шлюха! ...Ну, честно говоря, Анэтаи-сан была довольно-таки гяру, но к животным относилась ласково и вообще была хорошей девушкой.

— Любила животных, значит. Похоже, в основе неплохая. А до неё?

— ...Да что с вами сегодня такое!? Ю-сан, вы странная!

— Да ладно тебе! Ты сам меня дразнил моим парнем!

— Это да... Эм... В начальной школе была девочка из моего класса, Ава-сан. Ава Сино-сан.

— Тоже гяру?

— Нет, мы были ещё маленькие, так что не гяру. Но она тоже была яркая...

— Значит, тебе всё-таки нравятся скорее яркие. Тогда что, первая любовь тоже была яркая?

— Не-е... Яркой её не назвать. Мы были в одной группе в старшей группе детского сада, я называл её «И-чан». Ностальгия...

— И-чан? А настоящее имя?

— ...А-а.

Дайдзава Кэй на миг замолчал, а потом протянул задумчиво:

— ...Вот его я не помню. Но она помогала мне, когда я был плаксой, и была очень классной девочкой.

— Не помнишь, значит...

Нанао-сан задумчиво промычала и отпила принесённый кофе.

— Ну, больше десяти лет назад было.

— Да... Но вот Анэтаи-сан и Ава-сан недавно добавились ко мне в друзья в Профбуке, так что мы снова стали общаться.

Профбук. Недавно ставшая популярной соцсеть. Там, как правило, регистрируются под настоящим именем, поэтому, как говорил Дайдзава Кэй, через неё можно снова встретить старых знакомых.

— А-а, точно, вы же все трое из Токио, так что видеться теперь можете разве что в сети.

— Да. Хотя на самом деле я в детский сад ходил здесь, в «Минатомати», так что И-чан была из Удародзи.

— Э, серьёзно? Дайдзава, ты в детстве жил в Удародзи?

— Ага.

Говоря это, Дайдзава Кэй наконец потянулся ложкой к принесённому клубничному парфе.

— Я был здесь до конца первого класса начальной, а во втором переехал в Токио. И на втором году старшей снова вернулся сюда.

— Хо-о, вот оно как, — Нанао-сан коротко выдохнула и подперла щёку правой рукой. — Если слушать твой рассказ, похоже, в любви ты всё-таки был серьёзен...

— Конечно, — отодвигая в сторону зелёный черенок клубники, Дайдзава Кэй довольно кивнул. — Теперь вы поняли? Я в отношениях довольно ответственный.

***

— Всего четыре раза, говорит.

Нанао-сан пересела к нашему столу и сообщила это. Дайдзава Кэй чуть раньше вышел из ресторана со словами: «Ну, я тогда в подготовительную школу!»

— Меньше, чем ожидалось. Анэтаи-сан из средней школы и Ава-сан из начальной? Они есть в Профбуке, так что если поискать, легко будет понять, что это за девушки.

— Да... Большое спасибо.

— Только вот...

Нанао-сан скрестила руки.

— Что делать с И-чан из детского сада...

— Да.

Кивнув, Момосэ грубо почесала волосы.

— Мне хотелось бы выяснить ещё немного, но придётся подумать над способом.

Раз она ходила в детский сад Удародзи, эта «И-чан», возможно, и сейчас живёт в городе. Если она ровесница Дайдзавы Кэя, значит, она одного года и со мной. Но... даже так зацепок слишком мало.

Девочка, имя которой начинается на «и», ходившая больше десяти лет назад в детский сад «Минатомати» в Удародзи... Таких наверняка много. Как нам найти среди них «И-чан», первую любовь Дайдзавы Кэя...

— М-м...

— М-м...

— ...

Мы втроём начали думать, и тут...

— ...Эм...

Голос донёсся со стороны прохода, и я поднял лицо.

— ...Что вы тут делаете?

Там стоял Токита-сан. Тот самый третьегодка Токита Икуро-сан, который прошлой осенью попросил нас расследовать о Нанао-сан.

— О, прости, что внезапно позвала, — Нанао-сан освободила место рядом с собой. — Я тут случайно встретила детективов по разбитым сердцам, заговорила с ними, и как-то вышло, что помогаю расследованию.

Понятно, Нанао-сан его вызвала.

— Вот как.

Токита-сан понимающе посмотрел на нас, а мы с Момосэ поздоровались. С этим человеком я тоже разговаривал в последний раз во время прошлогоднего расследования... Его всё такая же свежая внешность красивого парня вызвала у меня лёгкую ностальгию.

Нанао-сан вкратце объяснила Токите-сану о ходе расследования.

— В общем, любовную историю Дайдзавы мы в целом выяснили, но с «И-чан» из детского сада пока мутно...

— А-а, понятно.

Токита-сан кивнул почему-то неожиданно лёгким тоном.

— Тогда я сам выпускник детского сада «Минатомати», так что, возможно, смогу что-нибудь выяснить.

— ...Правда!?

Я невольно вскочил с места.

— Да. Кстати, на каком году сейчас этот Дайдзава-сан?

— На втором. По возрасту скоро перейдёт на третий.

— А, тогда...

На слова Момосэ Токита-сан с улыбкой кивнул.

— Очень кстати. Мой младший брат одного с ним возраста, так что дома наверняка есть выпускной альбом.

...Серьёзно?! Вот это удача! Во время слежки мне казалось, что мы по-настоящему зашли в тупик, но после появления Нанао-сан всё пошло удивительно гладко... Может, у нас правда получится...

— Тогда пойдёмте ко мне!

***

И вот, через тридцать минут. Дом Токиты, личная комната Токиты-сана на южной стороне второго этажа.

— Нашёл!

Токита-сан вернулся в комнату с улыбкой, держа в руках несколько альбомов и что-то вроде DVD.

— Похоже, есть не только выпускной альбом, но и фотографии с видео, которые снимали родители.

— Давайте сразу посмотрим!

— Да.

Нанао-сан и Момосэ раскрыли альбом. Рядом с ними я, чувствуя странную неловкость, огляделся. Комната примерно в шесть татами. На деревянном полу лежал ковёр, стояли письменный стол и кровать. В этом она ничем не отличалась от моей комнаты.

Но также были постеры из приложений к аниме-журналам, заклеившие целую стену. Фигурки, плотно расставленные на столе и полках. Манга, ранобэ, аниме-диски, забившие книжный шкаф до отказа... Этот Токита-сан на самом деле относится к довольно тяжёлой категории отаку.

В прошлом году его просьба тоже началась с проблемы, связанной с этим отаку-увлечением. После того расследования я и сам начал смотреть подобные произведения, но... на такую комнату всё равно не знал, как реагировать. То есть, на стене даже довольно откровенные постеры есть...

— ...Вас это не смущает? Вся эта атмосфера... — шёпотом спросил я Нанао-сан.

— А, ну да, — не отрывая глаз от выпускного альбома, она кивнула. — Я уже привыкла.

— ...Понятно. Значит, вы тут уже довольно часто бывали.

— ...Чего!? — на мою фразу Нанао-сан отреагировала странно остро. — Н-не знаю я! Н-не так уж часто!

...Хм. Ей правда очень стыдно, когда становится понятно, что они близки. Теперь ясно, почему Дайдзаве-сану хотелось её поддразнить...

— ...Вот эта группа.

Наверное, решив прийти на помощь, Момосэ, рассматривавшая страницу, подала голос. Покрасневшая Нанао-сан тут же переключилась.

— ...И правда, вот Дайдзава.

Я вытянул шею и посмотрел на фото из-за их спин. Снимок, где дети из садика стояли в ряд во дворе. Под каждым было напечатано имя.

— Сэмпай, здесь.

Момосэ указала пальцем, и там оказался один робкий на вид мальчик. Волосы не уложены, рожи не корчит, позу не принимает. Мальчик с лицом, будто сейчас заплачет. Под ним было написано: «Дайдзава Кэй».

— Хо-о... Вот каким был Дайдзава-сан в детском саду...

Как он сам и говорил, впечатление было у него довольно «плаксивое». Сейчас атмосфера совсем другая... Впрочем, черты лица остались нынешними. Аккуратный высокий нос, узкие глаза. Несомненно, именно этот ребёнок вырос в нынешнего Дайдзаву-сана.

— Так, а «И-чан»...

Говоря это, я начал просматривать имена одно за другим. Среди них должна была быть девочка, у которой имя или фамилия начинается на «и». Некоторое время я всматривался в страницу и...

— ...На «и» начинается только вот это, «Ито».

— Да.

Я выдохнул и почесал голову.

— Но вот беда...

Я ещё раз проверил имя.

— Ито... Такуми-кун... Это же мальчик...

Короткие волосы, драчливое лицо. Единственным ребёнком, чьё имя начиналось на «и», оказался мальчик.

— Что это значит...

— Невозможного здесь нет.

Момосэ без особой растерянности смотрела на фотографию Ито-куна.

— Не факт, конечно, что это тот случай, но... Пока этот Ито-кун является сильным кандидатом на роль первой любви Дайдзавы-сан. Однако...

Момосэ повернулась к нам и снова устроилась на полу.

— На этом расследование закончить нельзя. Нужен ещё какой-нибудь решающий довод.

Мы проверяли не только выпускной альбом, но и материалы, снятые родителями Токиты-сан. В основном объектом съёмки был младший брат Токиты-сан, но кое-где в кадр попадал и Дайдзава Кэй.

Однако ни разу не было сцены, где Ито-кун и Дайдзава Кэй находились бы вместе. Похоже, они принадлежали к разным группкам и не особенно часто общались...

— Не похоже, что Дайдзава-сан и Ито-сан были близки.

Смотря на компьютере Токиты-сан DVD с тогдашним спортивным праздником, Момосэ потирала подбородок.

— Здесь Дайдзава-сан тоже иногда попадает в кадр, но он постоянно рядом с такими же робкими мальчиками, как сам. А Ито-сан всегда вместе с бодрыми мальчишками.

— И правда...

Глядя, как Токита-сан-младший разрывает финишную ленту в забеге, я чувствовал какую-то нестыковку.

— Мне не очень верится, что он его любил...

— Я тоже так думаю.

Нанао-сан скрестила руки на диване.

— Мы не так уж много видео посмотрели, так что точно не скажу, но скорее кажется, что Ито и его компания могли Дайдзаву задирать.

...Я думал примерно о том же. Ито-кун выглядел не столько тем, кто помогает слабым, сколько мальчиком, который занимает в группе позицию короля. По крайней мере такое впечатление оставляло видео.

— Но, наверное, бывают люди, которые влюбляются именно в таких сильных...

— Наверное, бывают.

Пока мы говорили, видео переключилось на обеденный перерыв, где все ели свои бэнто. Семья Токиты тоже расстелила покрывало в углу двора, и все дружно ели обед. А как раз позади них сидела семья Дайдзавы.

На экране Дайдзава Кэй...

«Не хочу! Не хочу!!»

То ли у него случилось что-то неприятное, то ли ещё что, он вцепился в мать и громко плакал.

«Мама-а! И-иго, и-иго-о-о!»

В руке он держал какой-то хвостик и заливался слезами.

— Неженка какая.

Нанао-сан сказала это с удивлением, но лицо у неё было даже умилённым.

— «Погладь меня»? Да он мальчик, не стыдно ему?

— Да, в детском саду мальчики уже часто хотят казаться крутыми...

Я повернулся к Токите-сан, и он сказал:

— Верно. Я тогда в игре в покемонов отчаянно пытался получить роль сильного покемона...

— А-а! Точно, мы тоже играли в покемонов!

Пока мы вели этот разговор, Момосэ снова взяла выпускной альбом. Она перелистнула страницы, какое-то время смотрела на фотографии группы Дайдзавы Кэя, а потом сказала:

— В ближайшие дни позовём Осино-сан в клубную комнату.

Нанао-сан и Токита-сан замерли с открытыми ртами.

— ...Э, что? В смысле? Внезапно...

Нанао-сан подозрительно посмотрела на неё.

— Осино-сан — это клиентка этого дела, да? Ты что-то заметила?

— Да, я заметила одну вещь. Уверенности пока нет, но, думаю, в общих чертах это расследование уже завершено.

— ...Серьёзно!?

— Да. Но есть один вопрос, который я хочу задать самой клиентке, поэтому хотела бы позвать её и спросить напрямую.

— ...Правда?

Токита-сан, сидевший рядом с Нанао-сан, тоже всё ещё не мог поверить словам Момосэ.

— Нет, после прошлой просьбы я не собираюсь сомневаться... Но информация у детектива-сан почти такая же, как у нас, верно? Как можно понять что-то из настолько малого количества данных...?

— Это я сейчас объясню. Потому что...

Момосэ по очереди посмотрела на Токиту-сан и Нанао-сан.

— У меня есть одна просьба.

***

— Простите, что внезапно ворвались... — перед домом Токиты я поклонился двоим, которые вышли нас проводить. — Но вы правда очень помогли. Благодаря вам расследование, кажется, всё-таки сдвинется.

— Большое спасибо.

Следом за мной Момосэ тоже чуть-чуть поклонилась. Кажется, в последнее время она постепенно начала осваивать минимальные правила вежливости.

— Да что вы, совсем не за что!

— Ага! Нам самим было весело!

Токита-сан и Нанао-сан, стоя рядом, улыбнулись.

— Но, слушай, как и рассказывали, вы реально крутые... По видео и фотографиям додуматься до такого...

— Вот именно!

На восхищённые слова Нанао-сан Токита-сан гордо выпятил грудь.

— Я же говорил, что они потрясающие!

— Тебе-то чем хвастаться!

Сказав это, Нанао-сан ударила Токиту-сан ребром ладони по шее.

А потом немного замялась и, будто сомневаясь, сказала:

— Ну, в общем... То, что мы с Токитой стали... ну, вот такими... это ведь благодаря вам двоим...

Она отвела взгляд, покраснев щеками.

— Я правда вам благодарна... и давно хотела сказать спасибо...

— Д-да!

Токита-сан, потиравший шею, тоже спешно повернулся к нам.

— Когда я просил о расследовании, в конце всё получилось сумбурно, и я не смог нормально попрощаться... Большое вам спасибо...

От их совершенно красных лиц я сам начал неловко метаться.

— А, нет, не нужно так благодарить! Мы просто сделали, что могли!

— Всё равно это правда много значило... Поэтому...

Нанао-сан снова посмотрела на нас и улыбнулась хитро.

— Вы двое тоже будьте счастливы.

— ...!

...Наши с Момосэ отношения всё-таки заметили. Хотя, кажется, мы при них не делали ничего особенно подозрительного... От этого было как-то неловко.

— Спасибо...

Мы с Момосэ, краснея, склонили головы.

— Давайте все постараемся, чтобы и дальше всё шло хорошо...

— ...Ага, точно!

***

— Спасибо, что нашли время и пришли.

Через несколько дней, после уроков, в клубной комнате детективного клуба Момосэ спокойно заговорила с Осино-сан.

— Я позвала вас сегодня, потому что хотела кое-что уточнить.

— Понятно. Что? Что ты хочешь спросить?

Осино-сан выглядела заметно спокойнее, чем в день просьбы. Она не повышала голос, не вздёргивала брови, а спокойно сидела на месте клиента. Наверное, тогда её чувства правда были сильно взвинчены.

— Да, тогда сразу спрошу.

Момосэ обеими руками растрепала волосы.

— Осино-сан, когда вы приходили с просьбой, вы сказали, что в прошлом году ваши родители развелись, верно?

— ...А, да. Весной.

— Тогда ваша нынешняя фамилия отличается от прежней?

— ...Да.

Осино-сан кивнула с озадаченным лицом. Она просила расследовать прошлое своего парня, а теперь её спрашивали о ней самой, поэтому она, наверное, не понимала смысла.

— Понятно. Тогда ваша прежняя фамилия — Акисима?

— ...Э?

Осино-сан широко раскрыла глаза.

— Да... но откуда ты знаешь...?

— Хм. Значит, так и есть, — довольно произнеся это, Момосэ села ровнее. — Тогда, похоже, расследование действительно завершено. С этого момента я перейду к отчёту о результатах.

— Д-да...

Осино-сан кивнула, всё ещё не очень понимая ход разговора.

— Ваша просьба была расследована с помощью опросов, слежки за самим Дайдзавой-сан, проверки Профбука и просмотра дополнительных материалов. Под дополнительными материалами я имею в виду, например, выпускной альбом детского сада, куда ходил Дайдзава-сан.

— Ого... вы даже такое проверили.

— Да. В результате прежде всего выяснилось, что Дайдзава-сан влюблялся четыре раза, включая его любовь к вам, Осино-сан.

— ...Четыре.

Осино-сан нахмурилась и повторила это слово.

— Меньше, чем я думала...

— Далее нам удалось выяснить подробности о трёх остальных людях, поэтому я объясню их по порядку.

Момосэ начала рассказывать о девушках, которых любил Дайдзава-кун, двигаясь назад по времени: Анэтаи-сан из средней школы, затем Ава-сан из начальной. Обеих мы проверили и через Профбук, так что могли сообщить Осино-сан достоверную и подробную информацию.

— Хм, всё-таки яркие девушки...

Выслушав рассказ о двух девушках, Осино-сан скрестила руки.

— Ну, примерно как я и думала...

— И наконец, «И-чан» из детского сада. Чтобы выяснить, кто этот человек, нам потребовалось немного времени.

Момосэ потёрла подбородок, и Осино-сан кивнула.

— Дайдзава-сан утверждал, что «не помнит настоящего имени», к тому же детский сад они посещали вместе уже более десяти лет назад. Даже если мы хотели выяснить правду, способа почти не было. Однако мы узнали, что детский сад, куда они тогда ходили, — это «Минатомати» в городе Удародзи, а их возраст соответствует нынешнему второму году старшей школы. Поэтому мы попросили знакомого, у которого есть выпускной альбом «Минатомати» за тот год, помочь нам.

Момосэ порылась в сумке и достала выпускной альбом, одолженный у Токиты-сан. И когда Осино-сан увидела обложку, её лицо изменилось. Она слегка приоткрыла рот и сощурила глаза.

Момосэ не остановилась и продолжила:

— Это выпускной альбом, который мы одолжили у знакомого. На этой странице есть Дайдзава-сан. Вот здесь.

Момосэ указала пальцем, и Осино-сан тихо кивнула.

— ...Правда. Сейчас он совсем другой, но черты остались. Даже милый немного...

— Да. И вот «И-чан» из этой группы. Единственный человек, у которого имя или фамилия начинается на «и», — этот Ито Такуми-кун.

— Угу...

Осино-сан приложила руку к губам, немного помычала и посмотрела на Момосэ.

— Э, что? Первая любовь Кэя была мальчиком?

— Такая возможность существовала. Однако следующее видео навело меня на ещё одну версию.

После этих слов Момосэ я достал из кармана смартфон и повернул к Осино-сан. Затем выбрал в папке видеофайлов тот самый ролик со спортивного праздника и запустил его. На маленьком экране появились дети, которые вовсю носились по двору детского сада.

— ...Хо-о. Это видео Кэя из детского сада, да?

— Да. И в следующей сцене, во время обеденного перерыва, Дайдзава-сан тоже попадает в кадр.

Одновременно со словами Момосэ изображение сменилось. Семья Токиты дружно ела бэнто, а за ними в кадре сидела семья Дайдзавы.

— А, вот он...

Осино-сан подалась вперёд.

— Кэй не тусовщик... милый...

И спустя некоторое время...

«Не хочу! Не хочу!!»

Дайдзава Кэй, держа коробку для бэнто в одной руке, громко расплакался.

«Мама-а! И-иго, и-иго-о-о!»

— Ого, неженка.

Осино-сан не смогла сдержать смех.

— «Погладь меня»? Как малыш...

— Да, поначалу я подумала примерно то же самое.

Момосэ левой рукой почесала волосы, а правой...

— Но посмотрите сюда.

Указала на экран смартфона, в область руки Дайдзавы Кэя.

— Дайдзава-сан держит хвостик клубники. Недавно, во время слежки, Дайдзава-сан ел клубничное парфе. Как я слышала, это его любимая еда.

— Да. Он фрукты обожает... А клубнику, похоже, ел минимум раз в неделю.

— Значит, возможно, Дайдзава-сан любил клубнику уже тогда. И тут у меня появилась одна гипотеза.

Момосэ прямо посмотрела в глаза Осино-сан.

— Фраза, которая только что звучала как «и-иго, и-иго», на самом деле могла быть «клубнику, клубнику».

— ...А-а...

После нескольких мгновений паузы Осино-сан несколько раз кивнула.

— В возрасте детского сада некоторые дети ещё плохо произносят звуки вроде «ти» и «сю». Поэтому, возможно, он не мог нормально произнести «ти», и слово «итигo» превращалось в «ииго». Дайдзава-сан и сейчас, судя по всему, немного шепелявит.

— Да... Точно, Кэй говорил, что ему плохо даётся ряд «и»...

— Если так, появляется новая возможность. «И-чан» изначально могла быть «Ти-чан».

...В выражении Осино-сан понемногу проступила растерянность. Возможно, уже на этом этапе она начала понимать правду.

— Тогда посмотрим в выпускном альбоме людей, у которых имя или фамилия начинается на «ти».

Момосэ снова раскрыла альбом и начала пальцем проверять имена одно за другим.

И...

— Нашёлся только один человек.

Её палец остановился на имени одной девочки.

— «Акисима Тихиро». То есть нынешняя Осино-сан.

На фотографии была девочка с короткой стрижкой, которая очень ей шла, и яркой улыбкой. Причёска сильно отличалась от нынешней. Черты лица тоже изменились. И всё же отдельные детали — родинка у губ, строгие брови — ясно говорили, что это нынешняя Осино-сан.

— ...Если честно.

Осино-сан приложила руку ко лбу и выдохнула слова.

— Я правда выпускница «Минатомати», и когда ты показала альбом, я удивилась... Но чтобы я была в одной группе с Кэем... Я вообще этого не помнила...

— Поэтому, — Момосэ закрыла альбом и грубо почесала волосы. — Заметив это, я попросила знакомую, которая знает Дайдзаву-сан, поговорить с ним. Вот запись того разговора.

По сигналу Момосэ я запустил на смартфоне аудиофайл. Из динамика зазвучало...

«Слушай, я тут кое-что поняла».

«Да, что такое?..»

Голоса Нанао-сан и Дайдзавы Кэя.

Именно об этом Момосэ попросила Нанао-сан в конце дня, когда мы ходили к Токите.

Она попросила её выяснить у Дайдзавы Кэя настоящую личность «И-чан».

«Ты недавно говорил, что в детском саду любил девочку по имени И-чан, да? Так это...»

Послышался звук перелистываемого выпускного альбома.

«...вот эта Акисима Тихиро-чан. То есть Осино Тихиро-чан, с которой ты встречался до недавнего времени, нет?»

Нанао-сан объяснила, как пришла к этому выводу: что у её парня дома был выпускной альбом, что на видео он плакал «ииго, ииго», и так далее, не раскрывая существование детектива по разбитым сердцам.

«Поэтому я подумала, что твоя первая любовь — вот эта Акисима Тихиро-чан. Ну как?»

«...Да нет, нет, нет».

Дайдзава Кэй издал голос, будто попал в неприятное положение. Он немного помолчал, словно колеблясь, а затем...

«...Вы слишком догадливая... Как вы вообще до такого дошли...»

Ответил так, будто сдался.

«Хм. Девушки в таких вещах острые. Кстати, ты же недавно говорил, что „забыл настоящее имя И-чан“. А на самом деле прекрасно помнил, да?»

«Конечно!»

В голосе Дайдзавы Кэя появилась сила.

«Это же девочка, в которую я влюбился впервые! Я не мог забыть! Ну... она-то меня полностью забыла...»

«Ну да. Больше десяти лет прошло, требовать помнить такое невозможно».

«...Наверное... Но Тихиро правда очень быстро забывает всякое...»

В тоне Дайдзавы Кэя стала проступать печаль.

«Мой день рождения, дату, когда мы начали встречаться, всё такое... Она вообще не запоминает...»

«...Ты какой старательный».

«Может быть... Но я хотел, чтобы она такие вещи не забывала...»

«...Ну, это чувство я отчасти понимаю».

«Поэтому я подумал... что если мы поступим в разные места, она тут же меня забудет... И мне стало страшно...»

Передо мной послышался сдержанный вдох. Я поднял лицо и увидел, что Осино-сан прикрывает рот рукой, а в глазах у неё стоят слёзы.

«Может, ты... поэтому расстался с Тихиро-чан?»

«...Да. Ничего не поделаешь, но мне было больно, что она вообще не помнит детский сад. Я не хотел снова испытать такую грусть, если можно...»

«Вот оно как...»

— Теперь, думаю, вы поняли.

Момосэ потянулась к смартфону и остановила воспроизведение.

— Первая девочка, которую полюбил Дайдзава-сан, его первая любовь «И-чан» — это Осино Тихиро-сан. Вы.

— ...Понятно.

Всё ещё прикрывая рот рукой, Осино-сан кивнула дрожащим голосом.

— Вот оно как... Кэй... потому что я забыла...

— Судя по всему. Именно эта тревога заставила его решиться на расставание.

...По клубной комнате разлилось молчание. Прошло несколько долгих секунд.

— ...Тогда.

Осино-сан подняла лицо и вытерла слёзы.

— Я всё-таки должна поговорить с Кэем.

В её лице не было ни сомнений, ни раздражения.

— Если Кэй всё это время помнил меня... и любил... я должна как следует извиниться. И всё-таки я... не хочу так легко всё заканчивать.

— Вот как.

— Я хочу пообещать, что в этот раз не забуду... Что буду думать о Кэе все два года...

— Поняла, — Момосэ грубо почесала волосы. — Тогда на этом отчёт о результатах расследования завершён. Как принять этот факт, решать вам. Но если когда-нибудь к вам снова придёт конец любви, и если в этом конце останется что-то, что не даёт покоя, приходите сюда ещё раз.

Сказав это, Момосэ смягчила выражение лица.

— Детектив по разбитым сердцам поможет вам поставить точку в вашей любви.

***

— Первая любовь всё-таки особенная вещь.

После ухода Осино-сан Момосэ почесала волосы и произнесла это почти шёпотом.

— ...Ты чего вдруг?

— Понимаете, как я уже говорила, первым человеком, которого я полюбила, стали вы, сэмпай. Сейчас я как раз нахожусь посреди первой любви. Поэтому мне было свежо видеть, что Осино-сан и Дайдзава-сан придают ей такое значение по сравнению с другими влюблённостями.

— ...Понятно.

Действительно, для многих людей «первая любовь» важна и особенна. Среди моих друзей тоже были те, кто не мог забыть человека, которого полюбил впервые, и те, кто хранил воспоминания о том времени как сокровище.

И для меня самого моя первая любовь была дорогим, очень дорогим воспоминанием. Это была любовь, которая сформировала меня как человека и которую я, наверное, не забуду до конца жизни.

И поэтому...

— И ещё.

После этих слов Момосэ продолжила, и моё сердце ёкнуло.

— Мне стало интересно, какой была ваша первая любовь, сэмпай.

— ...Моя первая любовь?

— Да.

Момосэ кивнула.

— Мы никогда раньше не говорили об этом, и я очень хотела бы узнать.

...Она была права. До сих пор я сам старался не говорить о прошлых влюблённостях. В этом не было необходимости, повода тоже не было... И главное, я не понимал, можно ли вообще рассказывать нынешней девушке такие вещи. Но если она сама хочет, наверное, ничего страшного... Иногда именно зная такие вещи, люди становятся ближе.

— ...Ну, это было в третьем классе начальной школы. Уже... лет восемь назад, наверное.

Вспоминая то время, я начал рассказывать.

— Это была девочка постарше, жила рядом.

— Девочка постарше?

Момосэ чуть надула губы и потёрла подбородок.

— При каких обстоятельствах вы познакомились? Какие у вас были отношения?

— Кажется, сначала мы случайно встретились в парке. Потом часто обменивались книгами и делились впечатлениями. Если честно, детективы я тоже полюбил потому, что она мне их показывала.

— Значит, это была девочка, любившая детективы?

— Да. Она сама тогда ещё училась в начальной школе, но, похоже, читала очень много, и я попал под её влияние...

Говоря это, я почувствовал, как в груди поднимается ностальгия. В те времена я читал детективы почти ради повода поговорить с ней. Поэтому всегда брался только за то, что она мне советовала. Незаметно я и правда полюбил детективы и начал уже независимо от неё искать старые знаменитые произведения... Но без той любви к ней я, наверное, никогда не вступил бы в детективный клуб.

— Вот как...

Момосэ грубо почесала волосы и надула щёки.

— То есть это была любовь, которая оказала на вас большое влияние...

— Угу...

— Как-то обидно... что такая роль досталась другой девушке.

Её обиженное лицо одновременно заставило меня занервничать и показалось милым. Немного приятно, когда тебе ревнуют.

— Ну, это... ничего не поделаешь. Мы тогда ещё не были знакомы...

— М-м... Да, это верно.

— Зато теперь, — сказав это, я отвёл взгляд от Момосэ. — Теперь именно ты будешь больше всех влиять на меня... Наверное, всю жизнь будешь. Так что, по-моему, всё нормально.

— ...

Момосэ молча почесала волосы. Заметив, что её опущенные щёки чуть покраснели, я только теперь сам смутился от своих слов.

— ...Да, пожалуй. Кстати, не помните ли вы ещё, какой была та старшая девочка? Я хотела бы провести разведку в стане противника.

— Противника... М-м, дай подумать...

Говоря это, я вспоминал её.

— На самом деле я так и не узнал её имени... Значит, она была довольно низкой. Может, сантиметров на десять ниже меня. Поэтому поначалу я думал, что она младше. И кожа белая, волосы чёрные... Точно. Она всегда носила с собой книгу в мягкой обложке с кожаной обложкой! Контраст между её взрослой внутренней стороной и внешностью...

— Подождите.

Момосэ внезапно перебила меня. Для такой молчаливой девушки это было редкостью. Что случилось? И когда я посмотрел на неё, то заметил: цвет её глаз изменился.

— На книге была кожаная обложка?

— Э, да, была...

— Старшая девочка с белой кожей и чёрными волосами, верно?

— Д-да.

— ...Э-эм.

Редко для неё, Момосэ явно растерялась и начала рыться в сумке.

— Я не думаю... не думаю, что такое возможно, но эта кожаная обложка...

Она достала из сумки «кое-что».

— ...Не эта?

В её руке была старая, потёртая кожаная обложка для книги в мягкой обложке. Без сомнения... Именно она была у моей первой любви.

— Э... п-почему она у тебя...

— Это она, да? У той девочки была именно эта обложка?

— Д-да...

— Т-тогда та девочка...

Не ответив на мой вопрос, Момосэ снова сунула руку в сумку. С её лица полностью исчезло спокойствие, и я тоже почувствовал тревогу. Она вытащила кошелёк, достала из него одну потрёпанную фотографию и...

— Э-это... не та девочка...?

... повернула её ко мне сильно дрожащей рукой.

На фотографии была... Маленькая девочка с белыми щеками, большими тёмными глазами и красивыми чёрными волосами. Та самая, моя первая любовь. И только теперь... только в этот момент я наконец понял, что она как две капли воды похожа на Момосэ.

— Ч-что это значит... Я вообще ничего не понимаю...

— Этот человек... — ответила Момосэ хриплым голосом. — Этот человек... моя старшая сестра, умершая восемь лет назад.