Дополнительная история

Дело старшей школы для девочек Синономэ (Ненадёжный рассказчик)

— ...А? Нономура?!

Однажды, в самом начале марта, после уроков, в тихий ясный день. Клиент, заглянувший в клубную комнату детективного клуба, едва открыл дверь и тут же вскрикнул от неожиданности.

— Ты чего тут делаешь?.. Постой, ты и есть детектив по разбитым сердцам?!

Он несколько раз моргнул, разинул рот и выглядел так, будто удивился всерьёз. Впрочем, наверное, это было вполне понятно. Парень, который сейчас стоял у входа в клубную комнату, был Сихонмацу Цунэо, мой одноклассник, с которым я буквально недавно сидел на одном уроке.

— О, Сихонмацу. Нет... детектив вот она.

Закрыв роман, который я читал, я представил девушку, сидевшую рядом со мной.

— Расследованием и выводами занимается Тиёда Момосэ. А я всего лишь помощник: веду записи, забочусь о клиентах и всё такое.

Детектив по разбитым сердцам. Как и следует из названия, я участвовал помощником в детективной работе, где мы раскрывали тайны несчастной любви. Эта деятельность, для которой базой служила наша клубная комната, началась уже почти год назад. За это время мы приняли самые разные просьбы и решили немало проблем... и сегодня в эту комнату снова пришёл новый клиент.

— Хм...

Сихонмацу с любопытным видом несколько раз кивнул.

— Вот оно как... А я думал, Нономура не из тех, кто сам активно берётся за такие вещи... Но...

Он прищурился и произнёс почти себе под нос:

— ...Если помощник детектива по разбитым сердцам мой знакомый, так даже проще...

— А, значит, ты всё-таки пришёл с просьбой?

Я удивился. Сихонмацу был крупный, громкоголосый и казался крепким и телом, и характером. Трудно было представить, что он обратится за расследованием. Мне казалось, даже если бы девушка его бросила, он бы день-другой погрустил, а потом на этом всё и закончилось бы...

— Нет, не то. Я вообще-то просто сопровождать пришёл.

Он мотнул головой, будто опомнился, и позвал человека, который, похоже, прятался за его спиной. И вместо Сихонмацу перед нами показался...

— Вот он, Куманомидо. Он клиент.

Невысокий парень с длинными гладкими волосами и робким выражением лица, смотревший на нас так, что в нём было трудно сразу определить пол. Это тоже был мой одноклассник, Куманомидо Такаси.

— А, да, это я... Прости, Нономура, рассчитываю на тебя... — сказав это, Куманомидо несколько раз мелко поклонился. — И на вас, госпожа детектив, тоже рассчитываю...

Я объяснил Момосэ, в каких отношениях мы все состоим, и мы сразу попросили рассказать, что произошло.

— Раз уж мы сюда пришли, думаю, ты примерно представляешь, что случилось, — начал говорить почему-то не Куманомидо, а Сихонмацу. — Его тут на прошлой неделе девушка внезапно бросила...

...Куманомидо был молчаливым и довольно застенчивым. Даже сейчас он ёрзал на «месте клиента», явно чувствуя себя неуютно, так что Сихонмацу, наверное, объяснял всё за него. Лично мне эта его навязчивая заботливость была немного не по душе, и я из-за неё держал с ним дистанцию.

— Помнишь, он с прошлого года встречался с девочкой из Синономэ? Вот она вроде сказала ему, что они расстаются.

— ...А-а, серьёзно?

Да, Куманомидо действительно встречался с ученицей старшей школы для девочек Синономэ, которая находится неподалёку от нашей Удародзи Центральной. Я слышал что-то о том, что они познакомились на прошлогоднем культурном фестивале. В какой-то момент я даже завидовал этой истории, такой уж она была будто из манги.

— Какой была его девушка? — Момосэ повернулась к Куманомидо и задала вопрос.

— Э-эм... — он начал отвечать, явно нервничая. — Её зовут Хосино Рико... Она весёлая, энергичная... Мы общались компанией, вместе с Сихонмацу и девочками с её стороны... И когда все собирались, она как будто вела компанию за собой...

То, что он не пытался плохо говорить даже о девушке, которая его бросила, очень походило на Куманомидо. Эта его черта производила довольно приятное впечатление.

— Мы встречались недолго, но она часто меня вела за собой... Так что да... скорее позитивная, жизнерадостная.

— Вот как.

Один раз почесав волосы, Момосэ задала вопрос глубже:

— А как именно Хосино-сан вас бросила? При каких обстоятельствах?

— ...Прости, Куманомидо. Может быть тяжело, но нам очень поможет, если ты расскажешь.

Когда я поддержал его, Куманомидо коротко выдохнул: «Да...»

— Но там не особо... не было какого-то хода событий или связи... Она вдруг позвала меня и сказала, что больше не чувствует такого, поэтому давай расстанемся...

Больше не чувствует такого... значит. Звучало не очень внятно, но, наверное, немало людей именно так и начинают разговор о расставании. Чувство просто как-то остывает, и любовь заканчивается; в этом ведь нет ничего редкого.

— Но мне стало интересно... Она сама призналась мне, а потом так быстро бросила. Я подумал, может, что-то случилось...

— А, призналась она?

— Угу... — Куманомидо смущённо покраснел. — Кажется, я ей почему-то понравился... Мы несколько раз вместе погуляли, а потом она предложила встречаться... Так что если у неё правда просто настроение изменилось, я не против, но если был какой-то повод, я хочу его узнать...

...Понятно. Значит, эта просьба будет довольно классической. «Хочу узнать настоящую причину, по которой меня бросили» — почти основа основ для детектива по разбитым сердцам.

— ...Ну-у, мне кажется, причины там нет, — до сих пор молчавший Сихонмацу скрестил руки и вмешался в разговор. — По-моему, она правда просто передумала. Если думать о характере Хосино, она не похожа на человека, который что-то скрывает. Но Куманомидо всё равно говорит, что ему интересно, вот я и привёл его к этому «детективу по разбитым сердцам», о котором раньше ходили слухи.

Значит, всё-таки вот как они сюда попали. Хотя они были очень разными, в классе их часто видели вместе. Похоже, они и правда близко дружили. Деятельный Сихонмацу решил помочь другу разобраться с его переживаниями.

— В таком случае ваша просьба...

Момосэ взъерошила волосы и подвела итог:

— «Выяснить, почему Хосино Рико меня бросила». Верно?

— ...Да.

Куманомидо, всё так же тревожно, кивнул.

— В ходе расследования могут выясниться неожиданные факты. Вы можете столкнуться с правдой куда более жестокой, чем предполагали, или с правдой, которую будет трудно принять. И всё же вы желаете расследования?

— Да, прошу... — Куманомидо снова кивнул.

И тут, что было редкостью, Момосэ продолжила.

— Тогда напоследок ещё один вопрос. Это действительно ваше, Куманомидо-сан, собственное желание? Вы сами хотите этого?

...Что с ней? Насколько я помнил, Момосэ ни разу не спрашивала клиентов о таком. Это как-то связано с расследованием? Она что-то заметила? Куманомидо на миг отвёл глаза, а потом:

— ...Да, это моё настоящее желание, — он повернулся к Момосэ с видом человека, который принял решение, и кивнул. — Я хочу знать, почему меня бросили.

— Понятно. Хорошо, — Момосэ взъерошила волосы. — Детектив по разбитым сердцам Момосэ и её помощник Нономура без сомнений принимают вашу просьбу.

— Рассчитываю на вас...

...Ну вот, просьба принята. Как только проводим Сихонмацу и остальных, сразу обсудим с Момосэ направление расследования. По возможности мне хотелось поскорее сообщить Куманомидо результат.

И в этот момент...

— Слушайте, — Сихонмацу вдруг поднял руку. — Прости, но... у меня есть одно предложение насчёт расследования...

***

— Для начала я купил напитки.

— ...Спасибо.

После того как весь разговор закончился, а клиенты ушли, мы остались в клубной комнате. Из бумажных пакетов, разложенных на столе, Момосэ с лёгким колебанием выбрала фруктовый сок.

— Но всё-таки... такое расследование у нас впервые.

— Да.

Я выдохнул, держа в руке молочный кофе, и Момосэ тоже растерянно кивнула.

— Я, пожалуй, к такому не привыкла.

— Ну, но... как-нибудь справимся, да?

— Это верно, но...

Лицо Момосэ омрачилось ещё сильнее. Она ёрзала, снова и снова меняя позу, и выглядела ужасно беспокойной. Честно говоря, я её понимал... Мы впервые делали «такое», а если вспомнить характер Момосэ, эта ситуация для неё должна быть совсем тяжёлой...

В итоге мы с Момосэ приняли «предложение» Сихонмацу. Нас впервые попросили о «таком», и я, по правде говоря, хотел отказать... но просьба исходила от одноклассника, так что отказать сразу не вышло.

— Начнём расследование как обычно.

Со вздохом я открыл тетрадь.

— Да...

Момосэ обеими руками взъерошила волосы.

— Объект расследования учится в другой школе, так что некоторые вещи могут пойти не так, как раньше, но в основе можно действовать привычным образом.

— ...Угу.

В отличие от прошлых дел, где объектами были ученики нашей школы, здесь нам предстояло иметь дело с ученицей другой школы, так что привычный порядок мог немного измениться. Главной площадкой расследования наверняка станет город за пределами школы. Из-за этого сложностей тоже будет немало. Но общий принцип расследования должен остаться прежним. Хотя...

— ...А если подумать, это не слишком опасно?

Скрестив руки и откинувшись на спинку стула, спросил я.

— Почему?

— Ну, если мы начнём расспрашивать людей из другой школы, нас же наверняка сочтут подозрительными. Тем более там женская школа, насторожатся быстрее, да и мы будем лишний раз бросаться в глаза.

— ...Способов можно придумать сколько угодно.

Момосэ сказала это недовольно. Да, способов и правда можно было придумать сколько угодно.

— Но всё-таки лучше быть как можно осторожнее. Не стоит оставлять людям шанс нас заподозрить.

— М-м.

Момосэ взъерошила волосы и долго выдохнула.

— Если думать о Куманомидо-сане, я понимаю, почему вам хочется так поступить. Но есть ли у вас тогда другой вариант из серии «можно сделать вот так»?

— Ну...

Я скрестил руки, коротко задумался и предложил:

— ...Может, сразу пойдём и посмотрим на неё напрямую?

— Сразу?

— Ну да. Расспрашивать людей сомнительно, а вот тихо идти следом и наблюдать, что происходит, мы сможем без особых проблем.

— Возможно, это действительно так.

Она сказала это, но по лицу было видно, что она всё ещё не согласна. Раньше мы чаще всего сначала проводили опрос, а потом переходили к слежке, так что наблюдение без плана ей, похоже, не нравилось. Если честно, я тоже был с ней согласен. Вот этим и было неприятно «предложение» Сихонмацу...

— Конечно, я не говорю, что опросы вообще не будем проводить. Посидим какое-то время в слежке, а если результата не будет, тогда подумаем и об опросах. Просто не обязательно с самого начала выбирать опасный способ.

— Хм.

Момосэ недовольно взъерошила волосы. Но, видимо, особых причин возражать дальше у неё не нашлось.

— Если вы так говорите, давайте так и поступим.

Подведя итог, она начала собирать вещи.

— Всё равно нет смысла слишком долго обсуждать это здесь.

***

В тот же вечер.

Закончив с ванной и немного отдышавшись, я взял смартфон и растянулся на кровати в своей комнате. В последнее время свободные минуты я обычно переписывался с Момосэ. Сегодня домашки особо не было, смотреть по телевизору тоже ничего не хотелось. Может, написать ей о чём-нибудь пустяковом...

Я открыл экран нового сообщения и начал набирать текст.

«Ты уже поужинала? У нас родители недавно вдруг подсели на авокадо, так что...»

Но потом я передумал, открыл контакты и выбрал номер Момосэ. Сегодня, пожалуй... лучше позвонить. Было кое-что, о чём я хотел поговорить. Однако в тот самый момент, когда мой палец потянулся к кнопке вызова, смартфон завибрировал.

На экране высветилось: входящий вызов, Тиёда Момосэ.

— Алло?!

В странной панике я приложил смартфон к уху.

— Ч-что случилось? У вас какой-то невероятный напор.

— А, прости, я... как раз сам собирался тебе звонить... вот и удивился.

— Вот как.

Момосэ сказала это, сделала короткую паузу.

— Какое совпадение, — произнесла она чуть оживившимся голосом.

— Ага.

Такие мелочи в последнее время почему-то делали меня очень счастливым. Лучше любых слов давали ясно почувствовать, что мы думаем друг о друге. И одновременно я понял... Момосэ тоже хотела поговорить о «нынешнем расследовании». Я ведь собирался звонить именно из-за него.

— ...Это из-за нынешнего дела?

— Да, — коротко подтвердила Момосэ.

— Жутко неудобно, да...

— Да.

«Предложение Сихонмацу», которое мы приняли почти по инерции, ещё до начала расследования уже ощущалось невероятно неудобным. Я не находил себе места, приходилось лишний раз оглядываться, и входить в расследование в такой ситуации совсем не хотелось.

— ...Может, всё-таки откажемся? — решившись, спросил я. — Неловко отменять то, на что мы уже согласились... но лучше так, чем нормально не провести расследование.

— М-м... — тихо протянула Момосэ.

Немного подумав, она сказала:

— Я тоже один раз об этом думала, но... всё-таки продолжим как есть.

Сказала так, будто приняла решение.

— То, что это неудобно, правда. Возможно, будут моменты, где мы не сможем вести расследование нормально. И всё же почему-то... мне кажется, что именно это может стать ключом к решению просьбы.

— ...Ключом?

— Да.

...Я не понимал, почему Момосэ так думает. По крайней мере мне нынешнее «ограничение» казалось только и исключительно хлопотной помехой.

И всё-таки, если Момосэ так говорит, в этом наверняка есть смысл. До сих пор эта девочка снова и снова распознавала факты, до которых мне было бы ни за что не добраться.

— ...Ладно, понял. Продолжим расследование в таком виде.

— Да, прошу. Расписание слежки за Хосино-сан ещё согласуем.

— Понял.

— Рассчитываю на вас.

Момосэ сказала это и тихо выдохнула. А потом она вдруг, совершенно без связи с ранее сказанным...

— Я хочу поскорее увидеться с вами, сэмпай.

— ...А?

У меня невольно вырвался странный звук.

— Увидеться? Мы же только сегодня виделись.

— Да, но мне хочется, чтобы у нас было больше времени спокойно побыть вдвоём.

...Я заметил в её голосе оттенок ласковой просьбы. Щёки мгновенно стали горячими. И правда, в последнее время всё было слишком суматошно, и времени спокойно побыть вдвоём почти не находилось...

— Д-да... наверное, так и есть...

— Поэтому, сэмпай.

— Угу...

— Когда это расследование закончится, давайте устроим день только для нас двоих.

Только для нас двоих. От этих слов сердце подпрыгнуло так, будто собиралось выскочить. Момосэ была такой... активной девушкой?..

— У-угу, понял...

— Сэмпай, — Момосэ позвала меня будто с интересом. — У вас голос совсем дрожит.

— ...!

...Мне стало так стыдно, что я отнял смартфон от уха и уткнулся лицом в кровать.

***

Через несколько дней. После уроков, в день слежки, мы спрятались неподалёку от главных ворот старшей школы для девочек Синономэ. Каждый из нас уже переоделся в обычную одежду. В таком виде мы должны были выделяться меньше, чем в форме Центральной школы.

Я чуть вытянул шею и посмотрел на здание Синономэ. В отличие от государственной Удародзи Центральной, здесь, в частной школе, корпус выглядел ухоженным и опрятным. К тому же школа вроде была христианской, и по вторникам после уроков у них проводилось общее собрание. Сегодня как раз вторник. Значит, ученицы ещё должны быть внутри.

Кстати, Куманомидо прислал нам фото Хосино-сан с телефона, так что её лицо мы знали. Если подождём здесь, она должна появиться. И, как и ожидалось, через несколько десятков минут...

— О, вышла.

— Да.

...среди учениц, которые потоком выходили из ворот, мы заметили Хосино-сан с двумя подругами. Каштановые волосы с завивкой, аккуратный макияж. Юбка была такой короткой, что почти скрывалась под полами пальто. И при этом она улыбалась, стоя на дороге, где ещё лежал снег. Как мы и слышали, похоже, была очень энергичной...

— Отлично, идём! — сказав это, я вышел из укрытия.

— П-подождите немного, — Момосэ поспешно последовала за мной.

Её шарф кротко трепыхнулся на холодном ветру.

Хосино-сан и её подруги привычной дорогой дошли до привокзальной площади и зашли в бургерную, пристроенную к зданию станции. Похоже, они собирались посидеть за чаем. Отличный шанс понаблюдать. Мы тоже вошли в заведение и заняли места сразу за их столиком.

— Кстати, я вообще ничего не поняла на сегодняшней математике.

— А-а, я тоже.

— Если на экзаменах она не нужна, можно уже забить, да?

Купив напитки и вернувшись на места, Хосино-сан и остальные возобновили разговор. Тема мгновенно перескочила с математики на слухи об одноклассниках, потом перекинулась на отзывы о популярной утренней дораме. А через пять минут после входа в заведение совершенно естественно перешла к любовным разговорам.

— Кстати! Михо, ты же говорила, тебе кто-то признался?

— А-а, вроде парень из Южной школы? И что с ним?

— Да вот, я ещё не ответила...

Быстро же у них меняются темы... Одна тема держится минуты две, не больше... Хотя для нас, желавших послушать именно эти «любовные разговоры», это было очень кстати.

И ещё немного спустя очередь дошла до Хосино-сан.

— ...Кстати. Я рассталась с тем парнем из Центральной школы...

...Парень из Центральной школы. Ошибки быть не могло. Это Куманомидо.

— А-а, ты говорила. Такой миленький мальчик, да?

— На прошлой неделе вроде? Рассталась.

— Угу, точно.

Хосино-сан чуть приглушила голос с каким-то грустным оттенком и кивнула.

— Я попросила его прийти в парк возле школы... и сказала: «Давай расстанемся»... Это правда было внезапно, и мне жаль его, но...

— Серьёзно? А почему расстались?

— Вы что, поссорились?

— А, нет, не то... Просто нет какой-то чёткой причины...

— ...А-а.

— А-а.

Две её подруги понимающе закивали. В воздухе повисло настроение «да, бывает».

— Такое случается...

— Типа просто остываешь без особой причины...

— Да... примерно так... Когда мы начали встречаться, я правда его очень любила... Поэтому и объяснить ему, почему хочу расстаться, было трудно...

...Понятно. То есть это тот самый случай, о котором говорил Сихонмацу: «реально никакой особой причины». Никакой подоплёки, никаких секретов, она просто перестала его любить.

Когда чувство остывает, оно, наверное, иногда и правда происходит именно так. В конце концов, влюбиться тоже можно без особой причины. И у исчезновения этого чувства не всегда должна быть причина.

— Значит, не то чтобы тебе понравился кто-то другой?

— Угу-у...

Хосино-сан с тоскливым видом подперла щёку рукой.

— Но я ведь сама призналась, так что мне правда неловко...

Хосино-сан сделала глоток своего напитка.

— Поэтому я пока буду вести себя тихо в плане отношений...

В стакане у неё, наверное, была кола. Но из-за этого горького выражения лица казалось, будто она пьёт чёрный кофе. После этого их разговоры ещё долго прыгали с учёбы на моду и прочие темы, и они оживлённо болтали целых два часа.

***

— Теперь всё ясно.

Когда три ученицы Синономэ ушли, потягивая колу через соломинку, я заговорил с Момосэ.

— Она и правда бросила Куманомидо без какой-то явной причины...

— Если судить по тому, что мы только что услышали, так думать естественно.

Момосэ кивнула, держа стакан с холодным чаем. Но, вопреки словам, похоже, она не была до конца согласна. Между бровей у неё легла тонкая складка.

— Получилось довольно просто, но это ведь часто бывает, нет? Чувства просто как-то остывают. Куманомидо будет больно, конечно...

— М-м, — Момосэ некоторое время думала, приложив руку к подбородку.

Я продолжил, будто подталкивая её:

— Если бы это была информация через третьих лиц, я бы тоже подумал, что надо ещё проверить. Но раз уж она сама так сказала, ошибки быть не должно. Она просто болтала с подругами, и ситуация не выглядела такой, где нужно врать... Так что, наверное, этим всё и...

— Вот как...

Она несколько раз постучала пальцем по губам, а потом:

— Да, пожалуй.

Подняла взгляд и коротко произнесла уже другим тоном.

— Раз такие слова прозвучали из её собственных уст, сомнений быть не должно.

...Хм, значит, приняла... До сих пор Момосэ почти никогда не принимала «очевидный факт» как есть, так что это можно было назвать довольно редкой ситуацией. Однако...

— Тогда достаточно будет просто объяснить это на отчёте о расследовании.

Увидев её странно ясное лицо, я пересмотрел свою мысль. Точно. Момосэ намеренно «согласилась» с этой ситуацией... У неё наверняка есть цель.

— ...Тогда расследование на этом окончено! — я поднялся с места, взяв пустой стакан из-под напитка. — О дате отчёта потом свяжусь с Куманомидо и договорюсь.

— Да, давайте так, — Момосэ сказала это и начала собираться домой.

А потом, заметив мой взгляд, на одно мгновение слегка мне подмигнула.

***

Через некоторое время мы с Момосэ по пути домой заглянули в парк, который находится примерно посередине между нашими домами. Сидя рядом на качелях, мы рассеянно смотрели на небо.

Облака были окрашены сложной смесью фиолетового и розового, солнце почти зашло. В домах вокруг уже начинали зажигаться огни, и меня вдруг охватило странное чувство ностальгии. Почему так бывает: когда видишь красивый пейзаж или что-то трогательное, иногда думаешь «как же знакомо». Будто когда-то уже видел это. Даже если видел на самом деле, и даже если нет.

И когда-нибудь я хотел ощутить это чувство рядом с важным для меня человеком. Сейчас это желание сбылось, потому что рядом была Момосэ.

— Что такое?

Похоже, заметив мой взгляд, Момосэ повернулась ко мне и склонила голову.

— ...Ничего.

Я мотнул головой и снова посмотрел вперёд. Хотелось, чтобы Момосэ думала о чём-то похожем. Чтобы эту странную ностальгию, это чувство, подступающее к груди, она ощущала так же, как я.

...Но что это вообще за ностальгия? Она была такой отчётливой, что её трудно было списать на воображение... В этот парк я раньше часто заходил, так что, может, когда-то и правда уже видел такой пейзаж.

Ладно... неважно, хватит сантиментов.

— Момосэ.

— Да.

— Расследование ведь на этом не закончено? — сказав это, я повернулся к ней.

— Конечно, — Момосэ посмотрела на меня и поднялась с качелей. — Требуется ещё полный цикл расследования. Слежка и, кроме того, опросы. Проведём всё как обычно.

— Я так и думал.

Я тоже поднялся, напряг ноги и хлопками стряхнул с рук ржавчину.

— Тогда с завтрашнего дня начинаем заново, а предложение Сихонмацу... сделаем вид, что его не было.

***

На следующий день мы с Момосэ начали расследование с нуля. Проводили опросы среди окружающих, снова и снова следили за самой Хосино-сан, то есть действовали привычным способом.

И через несколько дней, во время слежки за Хосино-сан мы дошли почти до перекрёстка Мерхен и оба вздохнули, увидев то, что происходило перед нами.

— ...Ну конечно.

— Я примерно так и думал...

Это была решающая сцена. Стоило взглянуть один раз, и вся подоплёка нынешней просьбы становилась понятна. Такая очевидная, простая и жестокая сцена.

— Да.

Похоже, Момосэ собиралась использовать это как доказательство: она сняла «эту сцену» на камеру телефона.

— Теперь всё расследование, которое мы провели до этого, перевернулось. Следить в «таком состоянии» было ужасно неудобно, но хвост мы поймали, так что будем считать, что всё к лучшему.

— Ага...

— Я хочу в ближайшее время провести отчёт о результатах, так что согласуйте, пожалуйста, дату.

— Окей.

Кивнув, я открыл на смартфоне экран создания письма и сразу начал писать Куманомидо и остальным.

— Но всё-таки...

Ощущая в груди колючую боль, я продолжил:

— Тяжёлый получился результат.

— Да.

...«Сцена перед нами» была для Куманомидо довольно жестокой. Когда я думал о его чувствах, мне становилось его до боли жаль, и я не мог не думать, что лучше бы ничего такого не случилось.

— Почему он вообще должен через такое проходить...

— И всё же.

Момосэ чуть виновато нахмурилась.

— Я сообщу ему всю правду. Потому что это работа детектива по разбитым сердцам.

— Конечно. Всё нормально, я понимаю.

Я кивнул и посмотрел ей в лицо.

— К тому же, Момосэ... Ты ведь так тщательно спросила его при принятии просьбы, потому что боялась, есть ли у Куманомидо собственная воля?

Момосэ удивлённо распахнула глаза.

— Вы понимали?

— Ну да.

Мне почему-то стало неловко, и я отвёл взгляд от Момосэ.

— Просто мне довольно приятно, что в последнее время ты иногда вот так думаешь о чувствах клиента.

Понемногу... Пусть и правда понемногу, но в последнее время Момосэ, кажется, стала лучше понимать чувства людей. Она больше не устраивает безрассудных выходок на опросах, как раньше, и, по-моему, стала улавливать, что творится у клиента на душе.

Наверное, это была перемена, которую она приобрела через работу детектива по разбитым сердцам. Может, и моё влияние рядом с ней в этом тоже было хоть немного. И каждый раз, когда я видел такую Момосэ, мне становилось мягко и тепло.

— Поэтому всё-таки расскажем ему... Куманомидо, всё целиком. Думаю, именно этого он и хотел.

— Да.

Сказав это, Момосэ убрала телефон в карман и начала возвращаться той же дорогой.

— Мы, детективы по разбитым сердцам, наверное, только это и можем сделать.

***

Через два дня после слежки у перекрёстка Мерхен. После уроков, в клубной комнате детективного клуба.

— Итак, сегодня мы пригласили вас, чтобы сообщить результаты расследования.

Момосэ начала так, сидя перед Сихонмацу и Куманомидо.

— Д-да...!

— Рассчитываю.

Куманомидо всё так же где-то робел, а Сихонмацу почему-то выглядел довольным. Перед ними Момосэ привычно ровным голосом начала объяснение.

— В этот раз мы провели расследование через слежку и опросы, связанные с Хосино-сан. В результате первым выводом, к которому мы пришли, было свидетельство самой Хосино-сан: «Особой причины нет, просто чувства остыли».

Договорив, Момосэ взъерошила волосы. Сихонмацу несколько раз кивнул с серьёзным видом.

— Во время слежки за Хосино-сан в гамбургерной при станции она говорила именно это. «Просто как-то остыла», «Не то чтобы мне понравился кто-то другой». Безусловно, любовь может закончиться и без повода. Тем более в данном случае об этом говорила сама Хосино-сан. В обычной ситуации расследование на этом было бы завершено. Однако...

Момосэ прямо посмотрела в глаза Куманомидо.

— Мы с помощником совершенно не были удовлетворены этим результатом.

...На лице Сихонмацу появилось недоумение. Похоже, такой поворот разговора стал для него неожиданным. Момосэ повернулась к Куманомидо и продолжила объяснение:

— Прежде всего, нынешняя просьба выполнялась на особых условиях. Вывод, полученный при таких условиях, мы никак не могли принять на веру. Поэтому мы с помощником продолжили расследование и в итоге довольно быстро нашли скрытый факт.

Сказав это, Момосэ впервые за сегодняшний день посмотрела на Сихонмацу.

— Сихонмацу-сан, Хосино-сан бросила Куманомидо-сана потому, что вы признались ей, верно?

— ...

Лицо Сихонмацу исказилось, будто он раскусил что-то горькое. Куманомидо после ошеломлённого молчания спросил:

— ...Что... это значит?

Он выглядел будто во сне.

— Я не очень... понимаю, что происходит...

— С самого начала у меня были подозрения насчёт Сихонмацу-сана.

Сказав это, Момосэ правой рукой зашуршала в волосах.

— С самого основания детектива по разбитым сердцам впервые был человек, который привёл клиента, вмешался в объяснение обстоятельств и вдобавок заявил, что хочет сопровождать расследование.

Да. То, что Сихонмацу предложил нам при принятии просьбы, было: «Позвольте мне тоже участвовать в расследовании». Он утверждал, что обязательно хочет помочь другу узнать, почему того бросили. И в итоге, когда мы нехотя приняли это предложение, его присутствие продолжало странно влиять на расследование.

— С самого дня обращения Сихонмацу-сан начал откровенно нас направлять. Сначала это могло выглядеть как простая забота, вроде купленных напитков, но вскоре он предложил «оставить опросы и перейти к слежке», то есть очевидно стал двигать расследование в нужную ему сторону.

...Сначала я тоже подумал, что это просто снова проявилась его бесцеремонность. Что это всего лишь та черта характера, которая и в классе меня напрягала. Но заподозрить, что за этим есть какой-то скрытый умысел, оказалось делом недолгим.

— Подозрения стали почти уверенностью из-за того, что слежка прошла слишком удачно.

Момосэ приложила руку к подбородку.

— По предложению Сихонмацу-сана мы отправились на слежку и без труда нашли Хосино-сан с подругами, когда те уходили из школы. Мы пошли за ними в бургерную при станции. Там мы услышали из уст Хосино-сан уже упомянутые слова о том, что она рассталась без особой причины, но весь путь к этому был странно гладким.

Если не ошибаюсь, реплика «особой причины нет» прозвучала меньше чем через десять минут после того, как они вошли в заведение. Узнать истину меньше чем за час после начала слежки, да ещё услышать её из уст самого объекта расследования, для детектива по разбитым сердцам было впервые.

— Кроме того, когда после этого Сихонмацу-сан заявил: «На этом расследование закончено», у меня родилась гипотеза. Что этот человек по какой-то причине заранее договорился с Хосино-сан и подготовил подобную сцену, чтобы обмануть детектива по разбитым сердцам.

Я посмотрел на Сихонмацу. Его лицо, обычно полное уверенности, на глазах стало бледнеть. То ли от чувства вины, то ли от паники, на лбу у него выступили капли пота.

— После этого мы с помощником возобновили расследование уже вдвоём. Действовали привычным способом: проводили опросы и слежку. В отличие от слежки предыдущего дня, всё шло не так гладко, но через некоторое время опросов мы получили три сведения о Хосино-сан.

Сказав это, Момосэ подняла три пальца.

— «У Хосино-сан появился новый парень», «Она бросила прежнего парня, потому что ей признались», «И прежний парень, и новый парень — ученики старшей школы Удародзи Центральная». Эти три.

— ...Понятно.

Куманомидо тихо кивнул.

— Вероятно, именно поэтому Сихонмацу-сан не хотел опросов. Об их отношениях в старшей школе для девочек Синономэ было в какой-то мере известно. Значит, случайные опросы с нашей стороны были для него нежелательны. А подруги, которые сидели рядом во время слежки, не знали об этом, потому что их заранее попросили сыграть такую роль.

Куманомидо слушал с серьёзным лицом. А рядом с ним Сихонмацу крепко сжал кулак и начал едва заметно дрожать.

— И решающее доказательство — вот этот снимок, сделанный два дня назад во время слежки у перекрёстка Мерхен.

Сказав это, Момосэ достала телефон, открыла «одну фотографию» и повернула его к Куманомидо. На фотографии была Хосино-сан, идущая за руку с Сихонмацу.

— Если совместить эту сцену со сведениями, собранными во время опросов, обстоятельства очевидны. Хосино-сан бросила Куманомидо-сана потому, что ей признался Сихонмацу-сан. Разумеется...

Момосэ повернулась к Сихонмацу.

— Если у самого Сихонмацу-сана есть возражения, я готова их выслушать. В такой ситуации вы, пожалуй, всё ещё можете заявить о своей невиновности. Например, новый парень Хосино-сан — кто-то другой, а на этой фотографии вы держались за руки по какой-то причине.

Сихонмацу опустил голову и стиснул зубы.

— Что скажете?

Клубную комнату заполнила странно плотная тишина, будто напряжение выварили до густоты. Чувство времени медленно немело. И через несколько секунд или несколько десятков секунд мучительной тишины...

— ...Да, так и есть.

Сихонмацу глухо выдавил эти слова.

— Всё как вы сказали... Я признался Рико, поэтому Рико бросила Куманомидо...

...Значит, всё-таки так. Конечно, мы почти не сомневались. И всё равно услышать вот такое «признание» от самого участника мне было впервые, и меня охватило странное возбуждение.

— ...И что вам даёт всё это?

Сихонмацу прорычал низким голосом, будто выплёвывал проклятие.

— Я ведь специально... всё подготовил, чтобы не раздувать скандал... попросил Рико и её подруг помочь, чтобы Куманомидо не пострадал... А вы всё это раскопали и теперь строите из себя праведников?!

Сихонмацу резко уставился на Момосэ.

— Если вы скажете ему правду, от этого никому не будет пользы!

— Понятно. То есть вы хотите сказать, что поступили так ради Куманомидо-сана. И что проблема именно в том, что мы раскрыли факты.

— Да! И кто станет счастлив от того, что вы так сделали?!

— Если бы замысел Сихонмацу-сана удался, Куманомидо-сан не узнал бы правды. Возможно, он не узнал бы о предательстве друга и не был бы ранен. Однако...

Момосэ прямо посмотрела на Сихонмацу глазами, будто видящими насквозь.

— Выбирать, ранить себя или нет, должен не Сихонмацу-сан, а Куманомидо-сан.

Все взгляды обратились к Куманомидо.

— Узнать и пострадать или оставаться в спокойствии, ничего не зная. Выбирать должен Куманомидо-сан. И, насколько я понимала, он уже сделал этот выбор. Куманомидо медленно перевёл взгляд на Сихонмацу. И затем он начал говорить самым ясным голосом за всё время.

— Я... Я хотел знать.

Сихонмацу потрясённо распахнул глаза.

— Какая бы ни была причина... даже если такая, как сейчас, я хотел знать, почему меня бросили.

Лицо Сихонмацу исказилось.

— Мне приятно, что ты обо мне позаботился. Если ты не хотел видеть, как другу больно, я благодарен. Но я хотел знать правду... так что мне не хотелось, чтобы ты делал что-то странное...

— ...

Сихонмацу резко отвёл взгляд. А потом он, не сказав ни слова, поднялся с места и, прежде чем мы успели его окликнуть, быстрым шагом вышел из клубной комнаты.

— ...Ушёл...

В комнате, которую он покинул, я выдохнул и сказал это.

— Да...

Куманомидо с грустным видом кивнул.

— Мне даже казалось, он ещё немного будет упираться...

— На этом отчёт о результатах расследования завершён.

Будто возвращая ход разговора, Момосэ почесала волосы, сидя на «месте детектива».

— Как принять этот факт, решать вам. Но если когда-нибудь снова к вам придёт конец любви, и если в нём останется что-то, что вас заденет, приходите сюда ещё раз.

Сказав это, Момосэ мягко улыбнулась Куманомидо.

— Детектив по разбитым сердцам поможет поставить точку в вашей любви.

— Да.

Куманомидо поднялся с «места клиента».

— Большое вам спасибо.

На его лице была какая-то просветлённая улыбка.

Мы решили проводить Куманомидо до входа для учеников.

— ...Много всего неприятного вышло...

— ...Да.

Куманомидо неловко улыбнулся.

— Когда друг уводит девушку, это всё-таки больно... Даже если сначала она сама мне призналась...

— Угу...

Сказав это, я правой рукой почесал волосы. Куманомидо хотел знать правду. Иными словами, он был готов принять эту ситуацию прямо. Раз он так решил, ему, естественно, придётся нести и боль. По своей сути детектив по разбитым сердцам словно «рекомендует» именно это, но лично мне всё равно хотелось, чтобы клиенты страдали как можно меньше.

— Кстати, ты вроде довольно спокоен...

Я осторожно спросил:

— Куманомидо, ты не злишься? После того, что сделал Сихонмацу.

— М-м...

Добравшись до лестничной площадки, Куманомидо задумался.

— ...На самом деле у меня было лёгкое предчувствие, что всё так и выйдет.

— ...Ого.

— Я уже какое-то время думал, что Сихонмацу, может, нравится Хосино-сан. Ну... по его обычным словам и поведению.

— ...Вот как.

— Поэтому где-то внутри я, наверное, был готов. К тому, что всё может закончиться так. И ещё...

Сказав это, Куманомидо чуть нахмурился.

— Мы были друзьями, но мне Сихонмацу давался тяжело.

— ...Серьёзно?

— Он в основе не плохой парень, но, понимаешь, когда он мне что-то говорит, я плохо умею отказывать... Так что скоро учебный год закончится, классы перемешают, и, наверное, это как раз кстати.

— ...Может, и так.

Кивнув, я снова посмотрел вперёд. Если так, для Куманомидо это действительно мог быть удачный момент. Перед переходом в третий год он смог распутать странно запутавшиеся отношения.

— Скоро весенние каникулы.

Куманомидо потянулся.

— А после них мы уже третьегодки, и начнутся экзамены...

— Да уж...

Если подумать, время летит быстро. Казалось, я совсем недавно поступил в старшую школу, а уже пора начинать готовиться к университетским экзаменам. Такими темпами я и взрослым стану, и на работу устроюсь, и состарюсь в мгновение ока.

— Ну, что будет дальше, никто не знает, но я бы хотел и в следующем году оказаться с Нономурой в одном классе.

Куманомидо сказал это так буднично, будто ничего особенного.

— ...Да.

Мне почему-то стало радостно, и я слегка улыбнулся, кивая ему.