Эпилог

Неделей позже. После уроков, в клубной комнате детективного клуба.

— Ну что, сделали?

Сихори спросила это с ухмылкой... а у меня уже не осталось ничего, кроме тяжёлого вздоха.

— Цукумо-сэмпай и Момо начали встречаться уже почти неделю назад, да? Тогда вы уж точно до конца дошли?

— ...

Как и сказала Сихори, с того дня, как мы с Момосэ начали встречаться, сегодня прошла ровно неделя. Похоже, в глубине души меня грызло чувство вины из-за того, что мы всё ещё «не были парнем и девушкой». Но после того как наши отношения наконец получили чёткое название, мне стало куда легче естественно показывать ей свою симпатию. Так что с того дня наши отношения понемногу, совсем понемногу начали двигаться вперёд, но...

— ...Слушай.

— Что такое?

— Почему тебе так хочется это выяснить?..

...Постоянные расспросы Сихори о том, как у нас дела, стали ещё назойливее прежнего. Честно, это ужасно утомляло... Что это вообще такое? Почему она так подозрительно весело пытается разузнать, как продвигаются наши с Момосэ отношения?

— Ну, это же понятно. Я подумала, что как лучшая подруга Момо должна следить за судьбой её любви, — Сихори сказала это без малейшего раскаяния. — Так как оно на самом деле? Уже сделали?

— ...М-м.

Я сделал глоток сока, который держал в руке, немного помялся и потом выдавил из себя ответ.

— ...Не сделали... Пока не дошло до того, что ты имеешь в виду...

...Да. Мы ведь начали встречаться. И вроде бы оба согласились, что «такими вещами» можно заниматься... но в итоге до конца у нас так и не дошло. Конечно, когда мы оставались вдвоём, «такая атмосфера» возникала уже несколько раз. Ну, бывали ситуации, когда мы вдвоём на кровати оказывались совсем близко друг к другу.

И всё же... Момосэ по-настоящему, совершенно всерьёз смущалась, и в итоге мы так и не добрались до той точки, которую себе представляла Сихори.

— Хе-е, — Сихори хищно усмехнулась и заглянула мне в лицо. — А почему? Возможность-то наверняка была?

— Ну, была, но... причины я тебе точно рассказывать не буду. Это ведь не только моя личная история, да и перед Момосэ как-то нехорошо...

— Вот как, — сказав это, Сихори снова уселась на стул как следует. — Тогда ничего не поделаешь. Хотя, если честно, Момо мне уже сама всё рассказала, так что мне и так нормально.

— Она тебе рассказала?!

Да что такое?! Почему она вообще может рассказывать людям такие стыдные вещи?! Зря я, значит, о ней заботился!

— Ну да, мы с Момо лучшие подруги. Но разве это не мило? Смущается и не может сделать шаг. Такая невинная.

— ...Ну, да.

В этом она, конечно, была права. Момосэ, которая краснеет до ушей, упирается ладонью мне в грудь и говорит: «Только чуть-чуть... подождите...», была такой милой, что у меня едва кровь носом не шла. В последнее время я отчасти даже сам начал поддразнивать её просто ради того, чтобы увидеть это.

— Но Момо, похоже, и сама рада, когда Цукумо-сэмпай так к ней тянется. Так что сейчас у вас, правда, очень хорошие отношения.

Сказав это, Сихори тихо улыбнулась. Такой улыбки я у неё ещё не видел — по-настоящему облегчённой.

— Раз уж всё так, дальше вам, наверное, остаётся только выйти на ровный курс.

— ...

От её выражения лица меня почему-то даже немного растрогало. Раньше Сихори ни разу не оценивала нас с Момосэ в таком ключе. Она всегда только вперемешку с поддразниванием указывала на наши проблемы. И когда от неё вдруг слышишь что-то вроде «похоже, всё будет нормально», поневоле чувствуешь такое облегчение, что даже досадно.

И тут Сихори внезапно вернула своё обычное выражение лица.

— Хотя, знаете, есть ещё кое-что.

Она ухмыльнулась и продолжила:

— Только предохраняйтесь как следует, чтобы детей не наделать.

— ...Да это само собой!

Я как раз рявкнул в ответ на эту совершенно лишнюю заботу, когда:

— Что именно можно наделать?

...дверь клубной комнаты открылась, и стоявшая снаружи Момосэ задала этот вопрос.

— Пф-ха?!

Я со всей силы поперхнулся.

***

Проведя ещё какое-то время в клубной комнате, мы с Момосэ пошли домой рядом.

...Сегодня на ней снова не было меховых наушников.

— ...Кстати.

Мне показалось, что сейчас я смогу спросить, и я заговорил с Момосэ.

— Ты в последнее время не носишь наушники... Они тебе не очень понравились?..

— ...

Момосэ широко раскрыла глаза, словно удивилась, и посмотрела на меня.

— Не понравились? Такого просто не может быть.

— ...Правда?

— Да.

Момосэ кивнула. Потом чуть нерешительно несколько раз открыла и закрыла рот.

— Возможно, такие слова покажутся вам слишком тяжёлыми, — предупредила она и начала говорить. — Я хочу беречь их до самой смерти. Это первый подарок, который вы мне сделали, сэмпай, поэтому я хочу беречь их и после выпуска, и когда стану взрослой, и когда стану бабушкой. Но этот пушистый мех ведь становится менее пушистым, чем чаще им пользуешься?

— ...Ну да.

— Поэтому я подумала. Этот мех, вероятно, продержится лет пять, если обращаться с ним бережно. Но я хочу пользоваться им шестьдесят лет. Значит, если надевать их примерно раз в десять дней, они смогут прослужить шестьдесят лет.

— ...

— Хотя я и сама понимаю, что расчёт совершенно безумный.

Наверное, заметив моё изумление, она сказала это как-то смущённо.

...Так вот что она задумала. Момосэ настолько дорожила этими наушниками. А я всё так неправильно понял и поступил с ней ужасно...

— Кстати, сэмпай, а вы носите подаренный мной шарф каждый день.

— А, ага...

Момосэ будто попыталась сменить тему, и я в ответ взялся за край этого самого шарфа.

— Ну да... Он, как бы... кажется очень тёплым.

...Сказав это, я тут же пожалел: прозвучало, кажется, ужасно вычурно. Я сам отчётливо чувствовал, как у меня краснеют щёки. Момосэ некоторое время смотрела на меня, а потом:

— ...У-у.

...почему-то издала такой стон. Она нахмурилась и выглядела странно измученной.

— ...Сэмпай?

— Что с тобой?

— Подойдите сюда, пожалуйста.

С этими словами она увела меня с улицы в узкий переулок. А потом, ничего не говоря, крепко обняла.

— Ч-что с тобой?..!

Я растерялся от того, что Момосэ сделала такое прямо на улице, а она только сильнее сжала руки.

— Сэмпай... Вы слишком милый...

— ...

...Не думал, что услышу такое от Момосэ. То есть вообще-то это фраза, которую должен говорить я. И всё же в этих словах я ясно почувствовал чувства Момосэ и всерьёз подумал, что хочу, чтобы наши отношения продолжались всегда.

Все мои прежние влюблённости рано или поздно подходили к концу. Чувства к той девушке из моего класса, к девушке постарше, которую я встретил в парке, к учительнице музыки из начальной школы — всё это уже стало прошлым.

И всё же я хотел, чтобы эта нежность к Момосэ до самой смерти оставалась не прошлым, а настоящим. Очень хотел, чтобы так и было.

Момосэ ещё раз крепко сжала меня в объятиях. А потом она почти шёпотом, будто говоря сама с собой, обронила эти слова:

— ...Я вас очень люблю.