Минуя безмолвные могильные руины, окаймленные рядами выступающих из земли каменных столбов, тянущихся всё выше по склону, они поняли, что ехать дальше на машине больше нельзя.
Покинув салон, путники взвалили на плечи поклажу и зашагали пешком.
В древнем селении Гуларо повсюду пестрели фрески, высились изваяния божеств, а вокруг громоздились лишь обломки рухнувших стен.
Если смотреть снизу вверх, от подножия горы, то можно было разглядеть тонущие в серой дымке глинобитные жилища и пещеры, цветом неотличимые от голой скалы.
За исключением уцелевших храмов, большинство домов давно превратились в груды щебня, и от них остались лишь одинокие глиняные остовы.
Прошел уже добрый час, а они одолели едва ли половину подъема, и компания Дядюшки Мина безнадежно отстала.
Изнуренная А-Сян осунулась и была белее полотна, Дядюшка Мин тяжело и хрипло дышал, и лишь А-Дун с Питером Хуаном держались еще сносно.
─ Старина Ху, а те позади совсем выдохлись, ─ бросил Цзян Ди, оборачиваясь к Ху Баи.
Он-то полагал, что при всей своей физической форме этот подъем дасться ему тяжело, но всё шло на удивление гладко.
Слава Венти оказалась не пустой строчкой – даже в таком обличье удавалось сохранять удивительную легкость.
От этого на сердце у него стало еще нетерпеливее.
Ху Баи озадаченно нахмурился: ─ С чего бы это? Мы же только начали, а уже столько времени прошло?
В этот момент снизу донесся голос Дядюшки Мина: ─ Мы больше не тянем! Сколько еще топать?!
─ Монастырь Жизненного Цикла построен прямо на скале, и если нам еще идти, то разве что за этой охранной церковью.
Проследив за указательным пальцем юноши, Дядюшка Мин уперся взглядом в глухую стену и разочарованно выдохнул: ─ Да тут ничего не разглядеть!
Еле державшаяся на ногах А-Сян окончательно лишилась последних сил, закатила глаза и безвольно осела на землю.
─ Эй-эй-эй, это еще что за фокусы? ─ в панике подскочила к ней Хань Шуна, ухватив за плечи.
Но местность была ей незнакома, за плечами лежал тяжелый переход, и сама она валилась с ног от усталости, так что удержать обмякшую девушку у нее не было ни малейшей возможности – её саму качало из стороны в сторону.
Питер Хуан с А-Дуном бросились на помощь, пытаясь поднять девчонку.
─ А-Сян, ты как? А-Сян! ─ Дядюшка Мин заметался вокруг, продолжая звать её по имени и силясь протиснуться вперед.
─ Искупление грехов, не иначе, ─ пробормотал Цзян Ди, извлекая из-за пазухи флягу и делая большой, жадный глоток.
Толстяк Ван оживился и тут же подступил ближе: ─ Слышь, Малыш Цзян, мы тут топаем столько времени, горло вконец пересохло.
─ Больше не осталось, ─ Цзян Ди с невозмутимым видом водворил флягу на место и тут же перевел стрелки: ─ Толстяк, а ты чегой-то к этой девчонке клинья подбиваешь? Всю дорогу на нее пялишься.
─ Не мели чепухи, ─ отмахнулся Толстяк Ван.
Цзян Ди лишь бровью повел и залился беззаботным смехом: ─ Да ладно, я же пошутил.
Разъяренный его насмешками Толстяк Ван только засопел от обиды и, бросив напоследок: «Не собираюсь я с сопляком связываться», ─ зашагал прочь в сторону проводника А-Кэ.
─ … ─ только и оставалось молча проводить его взглядом Цзян Ди.
Он же просто пошутил, неужели и впрямь задел за живое?
Опорой для А-Сян послужал небольшой уступ, и, отдышавшись от навалившейся дурноты, она понемногу пришла в себя.
─ Ты цела, А-Сян? ─ Дядюшка Мин вцепился в неё мертвой хваткой и, затравленно озираясь по сторонам, испуганно спросил: ─ Никакой нечисти не привиделось?
Ширли Янг тем временем бегло осмотрела пострадавшую: ─ Мы слишком высоко поднялись, судя по всему, здесь её организм дал сбой.
А-Дун тоже оторопело выдохнул: ─ Похоже на горную болезнь!
─ Дядюшка Мин, вам лучше остаться здесь, ─ посоветовал Ху Баи.
Тот замялся в нерешительности, но Хань Шуна за его спиной тут же принялась украдкой подавать знаки.
Дядюшка Мин тут же напустил на себя бодрый вид и отмахнулся от Ху Баи: ─ Пустяки, какие наши годы.
И тут же отдал приказ Питеру Хуану: ─ Питер, подхватывай А-Сян, выступаем.
Парень бережно подхватил девушку на руки и направился к крепостной стене.
─ Братец Ху, шагаем дальше! ─ приободрился Дядюшка Мин.
─ Шуна, за мной! И гляди в оба.
Ху Баи тяжело вздохнул: ─ Пошли.
Вслед за проводником отряд полез выше по склону, отыскивая затерянное святилище Перерождения.
Былое величие и некогда запретные чертоги превратились в руины, где лишь уцелевшие росписи молчаливо свидетельствовали о былом.
─ Это еще что за хрень? ─ ошарашено выдохнул Толстяк Ван, в упор уставившись на фреску с изображением демона, пожирающего грешников.
─ Сцены адских мук, ─ пояснил Ху Баи.
«Зовется сие Балу», – пронеслось в памяти.
─ Кара за совершенные при жизни грехи.
─ Да сказки всё это! Слушайте сюда, ─ с видом знатока встрял Толстяк Ван. ─ Все эти байки люди сами придумывают, верить в них – себя не уважать.
Впрочем, любые мифы и легенды всегда берут начало в самой что ни на есть суровой реальности.
Внезапно гулкий коридор прорезал чистый, хрустальный перелив струн.
Мелодия, сама по себе столь прекрасная, среди жутких картин загробных мук и ужасающих ликов демонов звучала не как божественный глас, а скорее как дьявольская серенада.
Хань Шуна взвизгнула: ─ Мамочки… звучит так, будто из преисподней!
Ху Баи, Дядюшка Мин и остальные невольно вжались в плечи, чувствуя, как мороз продирает по коже от ощущения, что их вот-вот поволокут в геенну огненную.
Даже видавший виды Толстяк Ван задрожал от суеверного ужаса.
─ Стойте! Это же музыка, ─ опомнившись первой, произнесла Ширли Янг.
Ху Баи тут же перевел взгляд: ─ Что за музыка? Откуда она? ─ ─
Толстяк Ван, оглянувшись назад и заметив музицирующего Цзян Ди, взбеленился окончательно: ─ Ах тыж зараза! Тебе тут концертное место, что ли?! Решил нас до инфаркта довести?!
При этих словах Ширли Янг, Ху Баи и остальные дружно уставились на Цзян Ди тяжелыми взглядами.
─ Молодой человек, прекратите баловаться! ─ напустился на него Дядюшка Мин.
Цзян Ди тут же оборвал аккорд истроил невинную физиономию: ─ Эй? Разве не атмосферно?
─ Я ведь старался! Чтобы вы под музыку прониклись былой славой этого места и живо отыскали Глаз Гуларо. Вы еще спасибо мне сказать должны.
[Уровень отыгрыша роли повышен, текущий прогресс: 22%]
И всего два очка параметров? Скупердяи.
Толстяк Ван рассвирепел: ─ Спасибо? Да я твою матушку поблагодарю! ─ ─
Цзян Ди: ─ Ну хоть за матушку спасибо. ─ ─
─ … ─ опешил Толстяк Ван.
─ Малыш Цзян, ─ вернее, господин Цзян, ─ погоди, тут и вправду нечисто? ─ Ху Баи поспешил унять разошедшегося не на шутку Толстяка.
Уж он-то прекрасно понимал, что дело вовсе не в зловещей музыке, а в самих росписях.
Цзян Ди: ─ Это место веками считалось запретным. Простым смертным дозволено было лишь переступить порог храма, но никак не идти дальше. Туда ступала лишь нога жрецов. ─ ─
─ Мы не принадлежим к их чину, а раз это святилище мертвых, лучше вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания.
Дядюшка Мин встревожился: ─ Как так? Что значит – не привлекать?
Толстяк Ван тоже занервничал: ─ Господин Цзян, давай без загадок! Ты знаешь или нет? ─ ─
Неужто здесь и вправду отыскался проход в преисподнюю?