Сдерживать смех и одновременно терпеть нужду – подобное двойное испытание, под силу ли его вынести нормальному человеку?
─ Потерпи немного, ─ безжалостно оборвал северянина Ху Баи.
Толстяк Ван подал голос:
─ Мне чертовски плохо.
А-Дун: ─ Татхагата, то, о чем я говорил, ты всё понял?
Толстяк Ван судорожно вздрогнул.
Ху Баи зажмурил глаза, крепко-крепко зажмурил.
─ Тьфу! – послыщлось в тишине.
Цзян Ди торопливо зажал себе рот ладонью.
─ Кто здесь? – вздрогнул А-Дун и резко обернулся, вглядываясь в темноту за спиной.
Однако он не увидел ни единой живой души, даже призрачная тень отсутствовала.
─ Что за черт? Ты что, вздумал меня пугать?
─ Наверняка обычная мышь, бояться нечего.
Окончив бормотать, А-Дун снова принялся бить поклоны перед огромным Буддой: ─ Умоляю, не гневайся на меня, не держи зла!
Лишь после этого А-Дун немного перевел дух и шагнул вглубь пещеры.
То ли испугавшись окончательно, то ли поддавшись порыву, он схватил статуэтку и припустил во все лопатки, а вслед за этим раздался зловещий металлический звон – цепи загремели на весь свод.
И надо же было такому случиться: прямо под лотосовым пьедесталом обнаружилась длинная цепь, уходившая куда-то к тяжелым створкам ворот.
А-Дун с недоумением осмотрел запорный механизм, но сколько ни вглядывался, так ничего и не разглядел.
Тогда он с отчаянием вцепился в серебряное божество и втащил статую прямо внутрь святилища.
Раздался оглушительный грохот – массивные черные двери со скрипом распахнулись настежь.
Ни Толстяк Ван, ни Ху Баи, ни даже сам А-Дун в тот момент вовсе не осознавали, какая смертельная опасность над ними нависла.
Цзян Ди отпрянул назад, снова растворившись в тени угла.
Впрочем, наказание еще не завершилось: если А-Дун так ничего и не уразумеет, то в предстоящем путешествии к Куньлуню никто не поручится, каких еще безумств он умудрится натворить.
А-Сян в ужасе вскочила с земли, с ног до головы покрытая холодным потом, а в ее расширенных зрачках застыл первобытный страх.
─ Ч-что стряслось? А-Сян, в чем дело? Ты заметила что-нибудь неладное?
Дядюшка Мин, разбуженный столь резким движением, с тревожным сердцем уставился на девушку и засыпал ее вопросами.
─ Я только что видела… видела… ─ А-Сян таращила глаза, суетливо озираясь по сторонам, словно выискивая кого-то знакомого.
Мин перепугался не на шутку и тоже принялся шарить взглядом по углам, объятый паникой: ─ Что происходит, А-Сян? Здесь кто-то есть?
Хань Шуна шагнула вперед и мягко коснулась ее лба: ─ Не переживай, переведи дух и расскажи всё по порядку. Что случилось?
А-Сян тяжело дышала: ─ Отец, где А-Дун?
Окинув взглядом помещение и не обнаружив малого, Мин окликнул спутника: ─ Питер, ты не видел А-Дуна?
─ Нет, ─ покачал головой тот.
─ Отец, А-Дун… А-Дун пропал! – взвизгнула девушка.
─ Так куда же он запропастился? – переспросил озадаченный Мин.
Обхватив голову руками и дрожа всем телом, А-Сян простонала: ─ Там было столько крови А-Дун… Я ничего не понимаю.
Хань Шуна предположила: ─ Уж не утащил ли он статую прямо из зала перерождения?
Мин испуганно отшатнулся от А-Сян: ─ А-Сян, Шуна, вы оставайтесь здесь, а я с Питером пойду на соединение к Ху Баи.
Этот беспринципный прихвостень просто напрашивается на смерть.
Едва они скрылись, как Ширли Янг и А-Кэ тоже пробудились ото сна; заметив отсутствие Цзян Ди, Ху Баи и Толстяка Вана, они мгновенно догадались, в чем дело.
Вскоре Питер Хуан взвалил дядюшку Мина себе на плечи, и в сопровождении проводника А-Кэ они спешно направились к святилищу перерождения.
Что же до Ширли Янг, то поскольку Хань Шуна и А-Сян были совершенно беспомощны, ее оставили сторожить лагерь.
…
Внутри великого зала перерождения.
Увидев возвращающегося из пещеры А-Дуна, Толстяк Ван тыкнул пальцем в сторону Ху Баи: ─ Ладно! Теперь он пойман, вяжи его скорее, мне ну очень приспичило в туалет!
─ Старина Ху, я больше не выдергиваю… то есть, не вытерплю, – добавил он.
Ху Баи бросил короткую реплику: ─ Не суетись. Стоит ли поднимать такой шум? Угомонись.
Выражение лица Толстяка Вана стало таким, будто он был готов закатить глаза от досады.
В этот самый миг из темной расщелины донеслись раскатистые звериные рыки.
Весь прежний гонор А-Дуна испарился: его со страшной силой швырнуло о каменную стену, остекленевший взгляд уставился в одну точку, после чего голова безвольно свесилась набок, глаза закатились, и он рухнул без чувств.
Вверху меж тем клубились тяжелые тучи, смутно освещая мрак подземного грота.
Толстяк Ван: ─ Какая дрянь? Что здесь происходит?
─ Тсс! – шире окрикнул товарища Ху Баи.
Одной рукой он намертво зажал рот Толстяку, а другой сорвал с шеи шарф, наглухо заматывая себе нос и рот.
Толстяк Ван поспешно скопировал его движение.
На их глазах из глубины пещеры показалась мертвенно-бледная конечность, покрытая жестким белым волосом и увенчанная чудовищными когтями.
Мгновение спустя из проема вывалилось целиком жуткое создание.
Это была четырехлапая тварь с истощенным, иссохшим телом и горящими кроваво-красным светом глазами – вылитый демон, только что выбравшийся из преисподней.
Лица Ху Баи, Толстяка Вана и притаившегося Цзян Ди мгновенно побледнели.
Монстр кружил вокруг бесчувственного А-Дуна, издавая утробное урчание – то ли жалуясь на несвежую добычу, то ли изнемогая от голода.
Ху Баи вздрогнул всем телом и, опустив взгляд, заметил на багровой колонне влажные следы: ─ Ты что, черт побери, уссался от страха? – прошептал он.
Толстяк Ван гордо парировал: ─ Само собой, не удержался.
Ху Баи скрипнул зубами: ─ Сейчас критический момент, неужто нельзя было потерпеть?
─ Ррррау! – взревело чудовище.
Внезапно оставив А-Дуна, тварь ринулась прямо к массивной колонне, за которой прятались Ху Баи и Толстяк.
Дикий прыжок – и пара смертоносных лап обрушилась туда, где только что стоял Толстяк Ван.
─ Ай! ─ заорал тот.
─ Убирайся! – взревел Ван.
Цепляясь изо всех сил за спасительный столб, компаньоны принялись молотить кулаками по голове проклятой твари.
Монстр дико взбрыкнул задними лапами, но, не удержав равновесия, грохнулся на каменный пол.
─ Толстяк, ну ты у меня дождешься! – проревел багровый от злости Ху Баи.
В этот момент Толстяк Ван оттолкнулся от колонны, шмякнулся задом прямо на спину чудовища и принялся самозабвенно лупить его кулаками по макушке, вопя благим матом: ─ Получай! Сдохни же, тварь! – колотил он со всей дури.
А Цзян Ди, только что поднявшийся на ноги, вновь устроился с комфортом на прежнем месте и с предвкушением на лице продолжил наблюдение за цирковым представлением Толстяка.
Отчаянно избиваемый монстр испустил последний вздох, его череп был размозжен в кашу, и тело окончательно затихло.
─ Мелкий толстяк, ты как, цел? – с беспокойством поинтересовался Ху Баи.
─ Нормально, ─ отдуваясь и тяжело хрипя, Толстяк поднял большой палец вверх, демонстрируя жест: ─ ОК.
─ Ну ты даешь! – бросил Ху Баи, после чего перевел взгляд на поверженную у его ног мерзость.
В памяти всплыли жуткие картины дневного кошмара и слова мудрого старца А-Кэ:
─ Это греховный Балун; каждый, кто обременен кармой, понесет заслуженную кару!