По тихому лесу пронёсся слабый ветерок.
Как ни иронично, объятия Эйрин были слишком тёплыми.
Казалось, будто с тех пор, как я чувствовал такое тепло, прошли годы.
— Дин.
— ….
— Я не могу дышать….
Не знаю, сколько времени я её держал, но вышло неловко: первой заговорила Эйрин.
— …Я обниму тебя сколько захочешь, Дин. Так что пока пойдём.
Когда я опустил руку, лежавшую у неё на плече, она, освободившись, мягко взяла мою руку и двинулась по лесной тропе.
Её голубые волосы шелестели, оставляя тонкий след.
Я оглядывался, идя за ней как во сне, точно заворожённый.
Святой город Аквилиан.
Смогу ли я когда-нибудь вернуться?
Если встретить конец истории, совершенно не зная, чем он является, то в тот момент….
— Дин?
— …Нет. Пойдём.
Я замедлился, и Эйрин, смотревшая на меня, снова тихо подстроила шаг под мой.
Вероятно, из-за вывихнутой лодыжки я стал спотыкаться заметно чаще.
Когда я возился с Клыком Перда, хранившимся за поясом, и думал, не покончить ли с собой, она, уловив, что я что-то замышляю, положила мою руку себе на плечо и начала поддерживать меня.
Даже ничего не говоря, я чувствовал, что это сделано, чтобы не дать мне умереть.
Если она держит одну мою руку, она легко помешает мне, даже если я дёрну другой рукой.
К сожалению, от того, что меня, который на голову выше неё, поддерживали, идти не стало легче.
Наоборот, моя талия неестественно наклонялась, что увеличивало нагрузку на ноги.
— ….
Из-за моей неуклюжей походки Эйрин в итоге шла рядом, страшно неудобно, но молча, не показывая вида.
Я подумал, что если так продолжится, то вывихнутая левая нога мне вообще перестанет быть нужна, и попытался вытащить руку из её хватки на плече.
— Нет.
Мою руку крепко схватили, и прозвучал твёрдый отказ.
Думая, как улизнуть, я вспомнил хороший способ, для которого не нужно было вытаскивать руку, и немедленно применил его.
— …Дин?
— Ты не отпустишь, даже если я попрошу.
— …….
Я наклонил талию и опустил руку, обнимавшую Эйрин за плечо, ещё ниже, вручив ей весь вес своего тела.
Поза, в которой я обнимал женщину одной рукой.
Когда между нами осталось лишь дыхание, пропитанное нашими запахами, мне показалось, что я слышу сердцебиение Эйрин.
Её лицо залилось алым, и было видно, как она усердно старается удержать дыхание, чтобы ненароком не выдать себя.
Одинокая роза среди лилий производит незабываемое впечатление.
Скоро робкий аромат её кожи превратился в нечто….
— …Стой!
Меня накрыло головокружением, изменился воздух.
— …!!
Эйрин, которая с силой толкнула меня обеими руками, была настолько охвачена чувствами, что подбежала, удивлённая собственному порыву.
— ……Простите, простите…! Я даже не хотела этого делать!
Почему так?
…Я немного обиделся на неё за это.
— Угх…!
Я схватил протянутую мне руку, чтобы помочь встать, и притянул её.
И, когда она падала, обнял.
— …….
— Это ты начала, Эйрин.
Прошептав ей на ухо — она вся сжалась, — я просто лёг плашмя на землю.
Вывихнутая нога пульсировала так сильно, что я уже не мог думать о ходьбе.
Хотя до вечера было далеко, я подумал, что мне нужно хотя бы немного отдохнуть и восстановиться, поэтому просто уставился в небо, успокаивая дыхание.
— Что… ты ведь ничего не будешь делать…?
В лесу, где дул прохладный ветерок, Эйрин, заменившая одеяло, заговорила с обидой.
Она, сидевшая на моём животе как прежде, положила ладонь мне на лицо.
Я вздрогнул и задрожал от этого действия, но глаз моих она не тронула.
— …….
Эйрин, на мгновение вспомнив прошлое, тоже отбросила свою игривость и погладила область вокруг моих глаз.
— …Простите. Я знаю, что извинения мало….
Эйрин, тихо успокаивая дыхание, не собиралась повторять прежних ошибок.
Она не направила на меня нож, и было видно, что она даже следит за тем, чтобы не направить на меня свою способность — холод.
Я схватил её руку, гладившую мне веки.
— Не извиняйся. Я и не собираюсь принимать извинения.
— …Всё равно.
— Оба воспоминания неприятны, разве нет?
— …….
Услышав голос, в котором не было никаких чувств, Эйрин прикусила нижнюю губу.
На её сильно прикушенной губе собралась алая капля крови.
Ещё до того, как капля успела беззвучно упасть, синяя волна накрыла меня стремительным остаточным следом.
Немного погодя на моих губах остался головокружительный аромат.
— …Что ты сделала?
— Обет — больше не касаться Дина.
Когда я попытался стереть кровь с губ, Эйрин покачала головой и посмотрела на меня серьёзным взглядом.
— И мой первый поцелуй.
Подул ветер.
Словно выдавая щекочущее сердцебиение.
Правильно ли испытывать такое к человеку, который убивал меня десятки раз?
В путанице, где я уже не мог отличить добро от зла и судить, что право, а что нет, Эйрин скромно улыбалась.
Искажённая привязанность. Взгляд, полный любви и ненависти, вливался в меня, становясь глубоко въевшейся любовью.
Чувство, которое, казалось, окрашивало моё сердце, стало несмываемым шрамом.
— Не уходи, Дин.
— …….
Даже когда её ранили торчащие шипы, Эйрин, выбравшая приблизиться, провела по моему плечу соблазнительными пальцами.
И вот её пальцы одно за другим начали расстёгивать пуговицы моей рубашки.
— Стоп.
Я заговорил, и в моём голосе и взгляде, казалось, горела вина.
Даже если я сделаю один шаг навстречу.
Даже если мы переплетём тела, останутся только шрамы.
— Не делай так, Эйрин.
Когда я схватил руку Эйрин и попросил остановиться, моя рука, преграждавшая ей путь, была легко отодвинута.
— …Заткнись, Дин.
Её белый взгляд ровно сиял.
Она грубо расстегнула пуговицы на моей рубашке, которой больше некуда было отступать.
Когда мой торс обнажился, двигавшаяся без колебаний рука остановилась.
— Если мы зайдём так далеко… как, по-твоему, почувствует себя Дин?
Мягкий, но ледяной голос сковал всё моё тело.
Как в законах природы, по которым самка богомола съедает самца после спаривания.
Я чувствовал давление, настолько спокойное и настолько готовое в любой момент обрушиться мощным вихрем.
Эйрин мягко коснулась губ, молчавших в ответ на её угрозу, не являвшуюся угрозой.
Её лицо выглядело так, будто она плакала, но вместе с тем — так, будто скромно улыбалась.
Когда я смущённо смотрел на Эйрин, вокруг которой витала хрупкая атмосфера, словно она готова была отдать тело, стоит только разрешить.
— …Неудачник.
Возможно, разозлившись, что я отказываюсь есть, даже когда мне предлагают, прозвучало проклятие, вонзившееся мне в грудь.
Прозвучал шорох одежды, и Эйрин, лежавшая на мне, опустилась на землю.
Она раскрошила камень, который увидела, выдав своё недовольство.
Увидев такую сверхъестественную силу, противоречащую здравому смыслу, я подумал: не будет ли глупо согласиться сейчас? — но лишь на мгновение.
Только тогда я смог перевести дыхание, когда Эйрин, устроившаяся на моей вытянутой руке как на подушке, закрыла глаза.
Небо всё ещё было синим, и моя жизнь ещё продолжалась.
Лёжа неподвижно и отдыхая, я почувствовал, что пульсирующая боль в левой лодыжке заметно утихла.
Этот момент казался новым, ведь рядом с кем-то я всегда познавал лишь муки, а не покой.
— …Ухм.
Я хотел закрыть глаза и вздремнуть, но Эйрин вдруг повела плечами, издав щекочущий стон.
Испугавшись, что я чем-то её обидел, я осторожно повернул голову.
— …….
Там тихо спала красивая женщина.
Дыхание, доносившееся от неё в тишине, стало мягким бризом, коснувшимся моих щёк.
Облик Эйрин, бредущей среди своих снов…, выглядел крайне хрупким.
Под её глазами, которых я не заметил, потому что не смотрел внимательно, легли тёмные круги.
Снежно-белая форма Академии Святой Либерты, видневшаяся в просвете мантии, была покрыта множеством пятен.
Уставившись на следы, явно говорившие о перенесённых страданиях, я почувствовал, как моё сердце горячо забилось.
Я отвёл взгляд и зажмурился.
Нет причин переживать.
И я не хочу переживать.
Я пытался унять начавшуюся в душе путаницу, думая, не стала ли месть второстепенным делом.
Я умер из-за Эйрин почти сорок раз. Это она подняла свой уровень, окрасив руки таким количеством крови.
И всё же… я думаю, что хочу её простить.
Я достал Клык Перда, хранившийся у меня за поясом, и взял его в руку.
— …….
Я нацелил острие кинжала на шею той, кто тихо дышал, ничего не ведая.
Если бы я сейчас просто ударил.
Если бы я просто убил её….
Моя растерянность тоже закончилась бы.
«Убей.»
Именно тогда.
Когда кто-то заговорил со мной внутри головы.
Кто-то, кто сидел зрителем внутри меня. Он встал и устроил стоячие овации, крича «ещё!».
«Даже если ты говоришь нет, ты ведь тоже убивал бессчётное число людей во втором круге, верно?»
Зритель был прав.
Начиная с подземной тюрьмы, я собственными руками забрал десятки жизней.
Пусть они и были злом, вес жизни не отличался.
«Разве Эйрин — не то же самое?»
Хотя кровь на моих руках была только моей, она была человеком, поднявшимся, растоптав гору трупов.
— …….
Я вложил столько силы, что из руки, сжимавшей Клык Перда, раздался звук скручивающихся костей.
— Дин…?
Несмотря на ничтожность звука, его хватило, чтобы пронзить тишину леса.
Присутствие заставило Эйрин открыть глаза.
— Ты убьёшь меня…?
«Убей её.»
Её зрачки не дрогнули.
Это были и не глаза, смотрящие на убийцу.
Она просто…, улыбалась, принимая свою судьбу.
— Я понимаю. Если Дину так хочется… ты можешь забрать мою жизнь.
«Видишь. Эйрин тоже этого хочет, правда?»
Зритель внутри меня разросся, стал главным действующим лицом пьесы и кричал на меня.
— …Угх.
Я стиснул зубы.
Инстинкт ударить и убить её прямо сейчас столкнулся с желанием не убивать.
«Просто закрой один раз глаза, и всё закончится. Что такого ценного в жизни обычного НПС?»
Зритель прошептал последнее слово.
— Ладно.
Эйрин погладила мою щёку и закрыла глаза, принимая свою судьбу.
Слабый ветерок пощекотал её голубые волосы.
Латунный клинок оставил угрожающий шлейф.
Мимо пронеслось хлопанье вспугнутых птиц, устремившихся в небо.
Клык Перда вошёл рядом с ухом Эйрин, на расстоянии, едва не коснувшись её.
Хотя её гноящиеся раны из-за этого дошли до необратимого состояния.
Для мужчины с разбитым сердцем рядом осталась женщина, которая узнала всю правду и в конце концов решила в него поверить.
Эйрин добровольно прижала меня к своей груди и мягко провела по моим волосам, как добрая мать.