Прошло столько времени, что аромат кожи Эйрин казался сильнее, чем разносимый лесом запах деревьев.
Увидев потемневшее небо, насекомые поняли, что настала их пора, и создали спокойный гул.
— Дин. Что это за кинжал?
Возможно, опасаясь, что я думаю о самоубийстве, она поднесла Клык Перда и спросила, вертя его в руках.
— Клык Перда.
Я ответил просто, поскольку у неё, похоже, не было намерения конфисковать его, и её брови дрогнули на слове «Перд».
— Как ты… один убил того змея?
— Нет. Я проснулся от сна, и он вдруг появился.
Интересно, любопытно ли ей, почему у меня есть Клык Перда — гигантского змея, охраняющего Лабиринт Разломов.
Однако я и сам не знал точной причины.
Он просто появился на следующий день после того, как я сбежал от Мэйв.
— …Хмм.
Эйрин, издавшая тихое мычание, провела пальцем по лезвию кинжала.
Она соблазнительно провела пальцем по клинку, и продолжалось завораживающее напряжение — порежет или нет.
— Это не оружие, которое ты отобрал у кого-то?
Она наклонила голову и посмотрела на меня, и вопрос прозвучал наполовину в шутку, наполовину всерьёз.
Теперь я мог ответить на этот вопрос с уверенностью.
— Такого никогда не было.
Даже если я и убивал людей, я никогда не делал это ради добычи.
— Можно это мне?
— Нет.
— Жаль. Держи.
Вероятно, потому что ей очень нравился Клык Перда, Эйрин с разочарованием вернула кинжал.
Она выглядела намного лучше, чем раньше, когда казалось, что после падения она уже не встанет.
В отличие от меня, оставшегося с горьким чувством, я ощущал от неё облегчение, будто она смыла раздражение, накопившееся в её сердце.
Тихо убрав кинжал за пояс, я встал и обследовал растения вокруг.
— Дин? Мы идём?
— Нет.
Немного погодя я нашёл ягоды крапивы медвежьей, росшие густо, как сорняки.
— …….
Уставившись на фиолетовые ягоды, сиявшие при мягком лунном свете как самоцветы, я внезапно вспомнил короткий день, проведённый с Рыцарями Орла.
Тёплую еду и шумные разговоры с людьми.
Людей, которые заботились обо мне.
Хотя проведённое там время не заняло и полдня, казалось, время с ними навсегда останется в моём сердце.
— …Эйрин?
— Всё в порядке. Я здесь.
Эйрин осторожно обняла меня сзади.
— Я подержу тебя. Тело Дина…., и сердце Дина, всё….
Я не мог толком расслышать её тихий шёпот, но переданные чувства отодвинули расползающуюся тоску, хотя бы чуть-чуть.
Я пошевелил окоченевшими руками и собрал ягоды.
Мои две руки быстро наполнились плодами, свисающими гроздьями, как виноград.
Вместе с Эйрин, прижавшейся к моей спине и, по-видимому, не собиравшейся отпускать, я вернулся на наше место, нашёл листья, годные в качестве чаши, и сложил ягоды внутрь.
— Пока наедимся этим… Эйрин?
— …Пахнет вкусно. Хм? А, да.
Когда я окликнул её, пока она прятала лицо у меня за спиной, она наконец разомкнула объятия и заметила горку ягод.
— Это ягоды крапивы медвежьей.
Она осторожно подняла одну ягоду, положила в рот, смакуя, и на её лице расцвела робкая улыбка.
Вероятно, потому что до встречи со мной она не могла поесть нормально, Эйрин мгновенно съела всю горку.
Зная, что одних ягод не наесться, я собрал ещё немного вокруг и принёс.
— Надоедает, когда ешь их всё время. Тебе не надоедает, Дин?
— Не особенно.
Я никогда не задумывался, что мне надоедает есть ягоды крапивы медвежьей, — до этого самого момента.
Верно и то, что моё чувство вкуса было недостаточно тонким, чтобы дарить яркие впечатления.
Когда я попытался встать, чтобы поискать для Эйрин другой съедобной зелени, подул холодный воздух.
— А если есть их вот так, будет вкуснее?
На кожуре фиолетовой ягоды в её руке образовался чисто-белый иней, и когда она откусила, раздался хруст—.
— Попробуй и ты, Дин. Это тоже, оказывается, неплохо.
— …….
— Дин?
Когда она пододвинула мне подмороженную ягоду, меня вдруг замутило, и я сохранил дистанцию.
Рука, которая вбуравливалась мне в глаза, и холод, сковавший их.
Всё промелькнуло, как в калейдоскопе, и я побежал к ближайшему дереву, уткнулся в него головой, и меня вырвало.
— Дин?! Ты в порядке?
— Не подходи….
— …!!!
Я протянул дрожащую руку и провёл черту, которой не существовало.
Эйрин, которая могла переступить её, сделав всего шаг, замерла на месте.
Ведь двое, которым не следовало быть близко, были вынуждены сблизиться.
Это естественный закон: как магниты, одна сторона отталкивается и ломается.
Эйрин, смотревшая на меня, сцепила руки и затрясла плечами.
Она хотела потянуться ко мне, но отчаяние от понимания, что, подойди она ещё чуть ближе, пути назад уже не будет, обвило снежно-белую женщину.
— …Дин. Ты хочешь… чтобы я ушла…?
Пока время шло, а я медленно поднимал голову, Эйрин спросила меня.
Это был одновременно суд над её собственными грехами и подтверждение её места.
Я схватил руку Эйрин, отошёл в сторону и задал вопрос в ответ.
— …О чём ты говоришь?
— ……….
Я знал, что в её вопросе скрыт не один смысл. Я ответил ей, молча ждавшей ответа.
— Мне не нравится Эйрин.
То, что мне не нравилась Эйрин, было правдой.
Это сердце никогда не изменится, верно?
Вряд ли кто-то полюбит того, кто чудовищно убивал его десятки раз.
— …Я… вижу. Да. Наверное.
Поведение, равное безразличию, было пропитано грустью от ответа, который показал ей её место.
— Но. Я тем более не хочу, чтобы ты умерла так.
— ………Почему?
— Потому что я хочу, чтобы Эйрин страдала больше, чем я.
Когда я высказал свои истинные чувства, которые едва осознал, Эйрин отложила свою грусть и нежно улыбнулась.
— …Прости.
В отличие от её улыбки, прозвучало извинение.
Как детская мечта летать по небу, которой не суждено сбыться.
Она извинялась передо мной.
Поскольку знала, что это не дойдёт до меня, она не стала ещё сильнее сетовать на своё положение.
Ведь она решила принять правду о том, что стала злой.
— …Луна и правда прекрасна, Дин.
Эйрин подошла ближе, чтобы попытаться понять того, кто не имел выбора быть таким.
— Куда ты идёшь?
— ….
— Так ты не скажешь…. Ладно.
Даже на расстоянии Эйрин не отпускала единственную дозволенную руку.
Время двоих, мужчины и женщины, угасало и будто остановилось.
《 Установлена точка сохранения ▶ Алтарь скорби 》
Вход в огромную пещеру, скрытую широко раскинувшимися деревьями.
Алтарь скорби.
Мы двое добрались туда.
— …Значит, это дом Дина?
Вокруг входа ещё оставались следы того, где жили люди.
Табурет из пня, грубо вытесанный силой.
Даже самодельная палатка, свитая из переплетённых ветвей и стеблей растений.
Однако следы, которые я отчётливо помнил, были искажены.
Табурет из пня был опрокинут.
Самодельная палатка была полностью разобрана и разбросана по полу.
— …Кармен.
— Кармен? Кто это?
Прошептав это себе под нос, я подумал, не пришла ли Кармен за мной, и Эйрин расширила глаза, глядя на меня.
— ….
Что-то было не так.
Ведь если бы пришла Кармен, незачем было бы устраивать такой беспорядок.
Её характер никогда не был огненным; напротив, она бы соскучилась по нашей встрече и тихо ждала бы перед входом.
— Дин, подожди секунду…! Кто такая Кармен!
Я отпустил руку Эйрин и поспешно бросился к Алтарю скорби, чтобы осмотреть внутри.
Алтарь, уходящий вниз по лестнице.
Увидев это место, я понял наверняка.
— Я спросил, кто такая Кармен?!
— Тихо.
— …….
Алтарь скорби занял кто-то другой, не Кармен.
С высокой вероятностью это была не Мэйв.
Ведь она до сих пор была заперта в Лабиринте Разломов.
По полу алтаря были раскиданы крупные тыквы.
Едва уловимый запах алкоголя и крови подтвердил это.
Бандиты.
Случайные враждебные НПС, часто встречающиеся в Отчаянном воссоединении.
Я размотал бинт, намотанный Эйрин, достал Клык Перда, хранившийся за поясом, и рассек собственную ладонь.
Кровь каплями сочилась, встретила лезвие и вскоре превратилась в кнут-меч.
Эйрин, не знавшая, что делать при внезапном самоувечье, лишь затем заметила моё выражение и поняла, что я вовсе не собираюсь кончать с собой.
— Хм? Кто вы такие? На пикник пришли?
Как вовремя, из-за спины раздался голос того, кто незаконно занял Алтарь скорби.
— Проваливайте. Это наша территория. О. Ты, рядом, оставайся.
Когда я медленно повернулся к источнику голоса, бандит, встретивший холодное убийственное намерение, заикаясь, закончил фразу.
— Дом этого чёртового ублюдка…!! …Дин?
Я просто поднял руку, останавливая Эйрин, вспыхнувшую убийственным намерением так, будто она бросится на него, и нацелил Клык Перда на бандита.
— Ха…! Ты что, возомнил о себе слишком много, раз разгуливаешь с одним мечом и без доспехов?
Я бы не сделал этого, будь это обычный длинный меч.
— Убью тебя, а над твоей подружкой надругаюсь!
В арбалет вставили болт, и вскоре его выпустили с огромной скоростью, но.
Клинок, словно имевший собственную волю, легко изменил путь летящей стрелы.
—!!!
Осознав, что всё пошло не так, бандит лишь затем вставил в арбалет ещё один болт и выстрелил.
Стрела была отбита взмахом клинка, как плетью, так легко, что это выглядело жалко.
Парень, чья гордость не позволяла бежать, подхватил свирепого вида кривой меч и бросился на меня.
— Умри!!
За мгновение до того, как кривой меч и крик достигли меня, клинок был брошен в его плечо и вошёл в плоть.
— Аарг!!
Я подошёл к бандиту, который, крича от боли расползающегося паралитического яда, уронил свой кривой меч.
— Сколько человек сюда вошло.
— Хаааа!!! Аааа!!
Допрашивая его, я медленно вдавливал сидевший в нём клинок в мышечные волокна, и я быстро всё выяснил.
— Семь человек!! Вместе со мной семь человек!!
Получив нужные сведения, я безжалостно снёс ему голову.
— ….
Эйрин с потрясённым выражением смотрела на жуткую сцену, где я убивал бандита.
— Спускайся к алтарю, Эйрин.
Я попросил Эйрин, потому что не особенно хотел показывать ей такую свою сторону, и она спокойно кивнула, прежде чем отойти в сторону.
И тогда, закрыв дверь алтаря, чтобы обеспечить безопасность Эйрин.
Я снова отбил стрелы, обрушившиеся на меня во внезапной атаке.
Осталось шесть бандитов.
Я поднял голову только что обезглавленного и швырнул её в направлении, откуда летели стрелы.
…Я подарю этим мерзавцам вечную тьму.
Только это может быть моим искуплением.
Тень, полная лишь темноты, не способна поглотить свет.
Но если они сами — тьма, их поглотит тень, которой являюсь я, и они никогда не смогут спастись.
— Выходите.
Я медленно пошёл к тем, кто разрушил моё единственное убежище — и мои подношения за повышение уровня.