Алем шёл по длинному коридору. Солнечные лучи пробивались сквозь арочные окна, рисуя на полу золотистые треугольники. Воздух был тёплым и душистым — пахло благовониями и сушёными травами. Алем направлялся к вождю племени, чтобы отчитаться о прибытии гостей и демонессы из другого каравана. Дойдя до массивных дверей, он остановился, расправил плечи и сделал несколько чётких стуков. После небольшой паузы послышался низкий мужской голос:
— Входи.
Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась непререкаемая власть. Алем зашёл в комнату, не поднимая головы. В помещении царила атмосфера покоя и величия. Лёгкий ветерок доносил шелест вуалей, а где‑то вдалеке слышался отдалённый гомон слуг. Посреди комнаты на богатом ковре стояли две тахты*, усыпанные разноцветными подушками. Между ними расположился низкий стол из тёмного дерева с изящной резьбой. Вождь племени Адрик восседал чуть на возвышенности, на широкой софе*. Он неспешно раскуривал кальян — клубы ароматного дыма медленно плыли по комнате.
• Тахта́ — невысокий, широкий диван, обычно без спинки. Иногда может иметь пару подлокотников или спинку в изголовье.
• Софа́ — широкий и мягкий диван с низкой спинкой и подлокотниками одинаковой высоты.
Адрик выглядел сурово. Его крепкое тело покрывали шрамы — следы былых битв. Тёмно-синие кудрявые волосы были аккуратно зачёсаны назад, мощные рога гордо возвышались над головой. На руках помимо обручального кольца красовались ещё несколько золотых перстней и массивный браслет. Ветер, подувший в окно, слегка качнул украшения — раздался тихий мелодичный звон.
Алем сложил ладони перед грудью, коснулся лбом кончиков пальцев и низко поклонился:
— Мой вождь, ваш покорный слуга успешно выполнил ваши поручения.
Вождь выдохнул облако ароматного пара и всё так же спокойно произнёс:
— Молодец, подними голову, Алем. Как там наши гости?
Алем выпрямился, но взгляд по‑прежнему держал чуть опущенным:
— Я отвёл их в комнаты и уточнил, что они могут свободно перемещаться по дворцу. Если что‑то понадобится, они могут смело обращаться ко мне или к другим слугам, — быстро доложил он.
Адрик чуть прищурился, его проницательный взгляд будто проникал в самую душу:
— Тебя что‑то тяготит? Отчего я вижу смятение на твоём челе?
Алем чуть вздрогнул — вождь никогда не упускал деталей:
— Прошу, простите меня, великий вождь Адрик. Просто в этот раз люди из империи прибыли в несколько ином составе. Но меня смутило не это, а то, что среди них явно были юные люди. — Он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Хотя в этот раз там не только люди.
Адрик приподнял брови:
— И кто же разбавил их человечьи ряды?
Алем на мгновение задумался, вспоминая лица гостей:
— Было несколько эльфов и полуэльфов.
Вождь потёр подбородок:
— Хммм… Не слыхал, чтобы империя заключила союз с эльфами. Ну да ладно. Ступай с миром.
Адрик махнул одной из четырёх рук, не выпуская мундштука* кальяна. Алем склонился в низком поклоне, задержавшись в этой позе на мгновение дольше обычного — словно прося прощения за беспокойство. Затем сделал шаг назад, развернулся и тихо вышел, бесшумно закрыв за собой двери.
• Мундштук — аксессуар, который обеспечивает личное пространство для курильщика, предотвращая контакт с общим шлангом.
Когда шаги Алема затихли в коридоре, Адрик задумчиво посмотрел в окно. За окном простиралась пустыня — бескрайняя, золотистая, с барханами, похожими на застывшие волны.
— «Странно, — размышлял вождь. — Обычно юных и неопытных в такие песочные дали не берут. Да и эльфы… Что они забыли в караване империи? Надо будет приставить к ним наблюдателя».
Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в алые и оранжевые тона. Птицы громко пели свои вечерние трели — их звонкие голоса разносились по округе, будто специально дразня Лиян. Она с трудом разлепила сонные глаза и вздохнула. В комнате пахло лавандой: видимо, слуги положили сушёные цветы в подушки. Но аромат не помогал почувствовать себя отдохнувшей — усталость тяжёлым грузом давила на плечи. Лиян хотела заснуть обратно, но птицы всё пели и пели, не давая ей покоя. С досадой вздохнув, она неохотно встала с удобной кровати. Сгребла в охапку подушки разного размера — одну за другой — и небрежно бросила их на покрывало. Затем поплелась в ванну.
Выйдя, она надела предоставленную чистую одежду, перетащила стул от стола к окну и устало плюхнулась на него, упёрлась локтями в широкий подоконник и просто наблюдала за закатом. В голове сами собой всплывали воспоминания: смех младшего брата, объятия матери, шутки друзей… Лиян невольно фантазировала, что будет делать, когда вернётся домой.
— Вот когда вернусь… — начала она вслух, но резко замолчала.
— А что, если не вернусь? — прошептала девушка, и её голос дрогнул.
Она перевела взгляд с домов на небо, где последние лучи солнца золотили облака.
— Что, если я сейчас снова придумаю что-нибудь, а этот псих Порфирий снова попрёт куда‑то в глушь? — Лиян устало выдохнула.
Девушка посмотрела на почти севшее солнце. Прикрыв рукой последние лучи, она вдруг заметила белую птицу — та бесшумно опустилась на подоконник рядом с ней. Перья, подсвеченные закатом, переливались, словно покрытые золотой пылью.
— Эх, птичка, — тихо сказала Лиян. — Я, конечно, понимаю: если то письмо достигнет нужных рук, они найдут тех, кто сейчас в Гардении, и, скорее всего, у них появятся новые зацепки… Но что, если Хаято не отправил письмо? Что, если Порфирий узнал про него и перехватил? Или если он отправит меня на задание, с которого я уже не вернусь?
Плохие мысли медленно подтачивали надежду, как вода точит камень. Лиян упёрлась подбородком в ладонь, уставившись вдаль.
— Точно, я же встретила господина Фиделя на последнем задании, — продолжила она размышлять вслух. — Но он окликнул меня уже после того, как я разорвала алхимический листок для телепортации. Поэтому не думаю, что из этого что‑то выйдет… Надеюсь, с ним будет всё хорошо — он выглядел изнурённым.
Птица чуть склонила голову, будто прислушиваясь. Лиян чуть улыбнулась и протянула руку:
— Ты не боишься меня? — Удивлённо спросила она.
Птица, казалось, задумалась на мгновение, затем сделала шаг ближе.
— Какая ты красивая, — прошептала Лиян, аккуратно погладив её по голове.
Птичка тихо пискнула. Лиян недовольно прищурилась:
— Это ты со своими дружками меня разбудила?
Птица странно пискнула в ответ, расправила крылья и взмыла в небо, растворяясь в последних лучах заката. Лиян проводила её взглядом, затем глубоко вдохнула, наполняя лёгкие прохладным вечерним воздухом.
— Ладно. — тихо сказала она самой себе. — Надо бы взять себя в руки.