Отряд Алана и Артура оставил половину людей и двинулся дальше, следуя направлению, которое задавал Ренато. Они пришли к нужному месту, но перед ними была лишь пустая, ничем не примечательная земля. Люди долго всматривались в указанное направление, но никакого здания не видели. Хотя и знали, что здание стоит на алхимическом круге скрытия, в какой-то момент рыцари начали коситься на мальчика.
— П-прошу, идите за мной. Первый корпус прямо перед нами.
Стоило Ренато шагнуть внутрь круга, как обман раскрылся. Настоящий круг скрыл бы входящего мгновенно, а этот на мгновение снимал маскировку — и этого хватило, чтобы увидеть неровные серые стены и вход.
Ренато с облегчением выдохнул: теперь ему хотя бы поверят, что он не завёл отряд в случайное здание. Внутри их встретил первый этаж — похоже, это была приёмная, — и несколько подземных уровней. Почти все помещения были пусты, если не считать чистых колбочек и заурядных лекарств. Лишь кабинет Порфирия выглядел по‑настоящему интересно.
Ренато провёл Артура и Алана в кабинет, быстро показал и описал потайные места, а затем повёл отряд дальше — проверять другие места, где Порфирий или его люди могли что‑то спрятать.
Они возились долго. Бумажек было много, и почти все — бесполезные. Но каждую приходилось просматривать хотя бы мельком: даже пустяковая деталь могла стать подсказкой. Когда прибыла вторая половина отряда, работа пошла чуть быстрее. К вечеру Алан и Артур снова оказались в кабинете Порфирия. Алан листал очередную стопку списков продовольствия и тяжело вздохнул.
— Хорошо же они прибрались перед нашим приходом, — пробормотал Алан.
— И не говори, — Артур раздражённо провёл рукой по лицу. — Оставили только то, что намекает: у Порфирия где‑то ещё есть люди. Но ни единой зацепки, где именно.
Алан устало потёр переносицу:
— Ренато вроде упоминал второй корпус, но сам не знает, где он.
Артур швырнул документ на стол и шагнул к двери.
— Ладно, — он вздохнул. — Пора возвращаться в лагерь. Если понадобится, вернёмся.
Алан молча кивнул. Вскоре отряд вернулся в лагерь.
Несколько дней тянулись почти без событий. Первым пришёл в себя паладин — с ним поговорил Артур и добыл первую зацепку. Ещё через сутки открыл глаза Фидель. Когда кардинал ушёл, Алан, по просьбе полубога, пришёл к нему.
— Как самочувствие? — негромко начал Алан.
Фидель пожал плечами:
— Пока жив, как видите, — он перевёл взгляд на Алана. — Исай уже всё рассказал: и про Порфирия, и что тут у вас творится. Вы ведь уже несколько дней тут, верно?
Алан коротко кивнул. Фидель чуть наклонил голову, будто оценивая его усталость, и спросил:
— Уже что-то нашли?
Алан устало вздохнул:
— Немного. От паладина мы узнали про фальшивые загрязнения пустоши и про странный отряд. Во главе его был светловолосый мужчина, а ещё паладин сказал, что видели их на западе, где‑то в середине лета.
Фидель слегка нахмурился, силясь вспомнить:
— Да, припоминаю… Но это ведёт к нападавшему, а не к тому, где их искать.
Алан устало потёр переносицу:
— Мы это понимаем. Потому и ходим по первому корпусу снова и снова.
— Ясно… Всё сложнее, чем я думал.
Они поговорили ещё немного. Алан попрощался и вышел из лазарета. У самого выхода его резко окликнул запыхавшийся Ренато.
— Господин Алан, смотрите! — выпалил мальчик, едва успев перевести дыхание.
Алан непонимающе уставился на детскую книжку и два помятых клочка бумаги:
— Эм... Что это?
Ренато, глотая воздух, торопливо затараторил:
— Я снова был в первом корпусе. Проходил мимо морозилки и вдруг увидел свою любимую книжку! Я сразу её открыл — и оттуда вывалились кусок карты с крестом и письмо. От Аскара, одного из наёмников Порфирия.
Алан молча взял находки и быстро пробежал глазами письмо. Аскар в нём сперва представился, а потом без обиняков заявил, что ему осточертели выходки Порфирия — и дальше почти в каждой строчке называл его то «психом», то «напыщенным идиотом». В конце он написал, что решил помочь. Потом Алан взглянул на обрывок карты: на нём был нарисован красный крест, а под ним выведено: «В глубокой лесной чаще есть всеми брошенная деревня». Он поднял глаза на Ренато. Мальчик стоял, взволнованно переминаясь, и в его взгляде читалось отчаянное ожидание похвалы.
— Молодец, — тихо сказал Алан. — Сейчас всё обсудим с остальными.
На следующий день кардинал привёл к Фиделю его семью — сына Теодора и жену Аврору. Они торопливо вошли в палату; на их лицах застыло беспокойство. Едва Фидель их заметил, на его лице расцвела мягкая улыбка.
— Аврора, Теодор! Как вы? Я так скучал… Простите, — тихо начал он.
Аврора сразу придержала мужа за руку:
— Не надо извиняться, дорогой. Ты делал то, что считал верным тогда. Правда, сынок? — она посмотрела на Теодора.
— Да, пап, — кивнул тот. — Но всё равно… Я думаю, надо привести сюда эту девку. Пусть она вернёт это проклятие «Асфоделя» обратно.
— Теодор! — резко оборвала его Аврора.
— А что не так?! — вспыхнул Теодор. — Если бы не она, папа бы уже стоял на ногах!
Фидель ответил тихо, но твёрдо:
— Успокойся. Мы не будем этого делать. Сейчас мы даже не знаем, где Лиян. А знай мы — я бы всё равно не принял такой выход.
— Но я… — попытался вставить Теодор.
— Теодор, — Фидель говорил ровно, без крика, но каждое слово звучало весомо. — Лиян не выбирала эту метку. Она не виновата, что стала послом. Так же, как и я. Никто из нас не выбирал.
Теодор нахмурился и отвёл взгляд, будто стараясь удержать слова, которые рвались наружу.
Аврора мягко положила ладонь ему на плечо.
— Тео, папа прав. Мы столько раз это обсуждали… Давай не будем снова тратить силы на споры, которые ничего не изменят.
Теодор медленно кивнул. Напряжение в воздухе растаяло, и в лазарете вновь воцарилась тёплая тишина.
Они заговорили о прошлом — о тех годах, когда Фиделя не было рядом. Он снова и снова просил прощения, а они только отмахивались: мол, главное, что он сейчас здесь. И болтали о пустяках — о смешных, будто бы совсем неважных вещах, которые, однако, были так приятны.