Дверь резко распахнулась, и по комнате прокатился холодный сквозняк — будто сама тишина вздрогнула от этого резкого звука. Леннон и Маффет одновременно обернулись, и в тёмном проёме стоял Ренато.
— Я решил, — твёрдо произнёс он.
Леннон и Маффет удивлённо переглянулись: в этом «решил» слышалась не просто решимость, а что-то большее — почти отчаяние.
— Решил что? — приподнявшись на локтях, спросила Маффет. Её пальцы невольно вцепились в край одеяла.
Ренато на одном выдохе ответил:
— Всё, что может помочь найти людей, которых удерживает Порфирий… — Он поднял взгляд на друзей, и в этом взгляде мелькнуло что-то хрупкое, почти детское. — Но сначала я должен всё рассказать вам.
Друзья кивнули и подвинулись ближе друг к другу. Ренато вернулся к тому, с чего уже начинал разговор с Ленноном, — к истории о Порфирии, который сперва притворялся заботливым родителем, а потом убил его мать. Маффет слушала, прикрыв рот ладонью, будто пыталась удержать рвущийся наружу крик, а её глаза становились всё шире, наполняясь ужасом.
— Боже… — Маффет беспомощно подбирала слова, и голос её дрожал. — Как это… ужасно.
Ренато опустил взгляд, уставившись на свои стиснутые кулаки:
— Да… Но это лишь начало.
Маффет и Леннон одновременно устремили на него напряжённые взгляды — в них читались и сочувствие, и готовность услышать самое страшное. Ренато закусил губу, потом резко выдохнул, будто сбрасывая тяжесть, и заговорил ровно, без пауз, словно боялся, что если остановится, то не сможет дальше:
— Потом… Потом он забрал меня с собой в Стрелицию. Как я понял, он тогда только построил первый корпус благодаря какому-то строительному свитку.
Леннон поднял ладонь, останавливая его:
— Погоди, а первый корпус — это где?
— Ах, первый корпус — это то место, куда вас привезли сразу после произошедшего в Калатее. А про свиток… Ну, судя по названию, он нужен для строительства.
Маффет наклонила голову, слегка нахмурившись:
— Ясненько. Но давайте-ка не отвлекаться.
Ренато кивнул и продолжил уже быстрее, будто боялся потерять решимость:
— Пока он обустраивал здание, Порфирий отправлял меня вместе со своими подчинёнными собирать разные травы. Конечно, я не хотел быть рядом с человеком, который убил мою маму, а уж тем более помогать ему. Поэтому я постоянно думал, как сбежать. Хоть я и был младше и глупее, но я понимал: этот человек может убить меня так же легко, как и мать.
Леннон сжал кулаки:
— И ты решился?
— Да. На одном из сборов я наконец решился сбежать. — Ренато горько усмехнулся. — Конечно, меня поймали. И больше на сборы я не ходил. Я думал, что Порфирий в наказание меня побьёт, выкинет или что-то в этом роде… Но я ошибался.
Маффет подалась вперёд, её пальцы впились в колени:
— Как он отреагировал?
— Спокойно. Не было ни криков, ни ударов, только странный взгляд. Он будто усмехался над моей жалкой попыткой сбежать. А вскоре он дал мне новую работу: сжигать трупы животных с неудавшихся экспериментов.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Леннон тихо спросил:
— Тебе было сколько… лет?
— Мне тогда было всего десять, — голос Ренато чуть дрогнул, но он тут же выровнял его. — Сначала я отказывался, плакал. Он просто не давал еды. И с удовольствием наблюдал, как я от голода, плача и морщась от запаха, выносил кучку животных и сжигал. Со временем я вроде как привык…
Маффет закрыла глаза на секунду, будто пытаясь стереть увиденные картины, потом снова посмотрела на него:
— Дальше?
Ренато сглотнул, и этот звук прозвучал в тишине особенно громко:
— Потом он начал похищать по одному человеку из уже почти погибших деревень. И мне приходилось вытаскивать трупы. Зачастую это были… расчленённые части тела. Но со временем я рос, и мне даже доверяли некоторые документы. Оттуда я узнал о втором корпусе и мелких складах. Так я и жил взаперти, до нападения на столицу.
Маффет не выдержала:
— Какой кошмар! Как вообще можно так обращаться с ребёнком?! — На её глазах наворачивались слёзы, но она тут же их вытерла, резко, почти сердито, будто злилась на собственную слабость. — Простите, я прекрасно понимаю, что сейчас не время. Просто… — Она встряхнула головой, прогоняя слёзы. — Кх, давайте подумаем над тем, как рассказать об этом взрослым.
Ренато кивнул:
— С чего начнём?
— Мне кажется, важно подметить, что ты был с ним всё это время не по своей воле. И самое важное, что ты видел некоторые документы, — предложил Леннон.
Маффет добавила:
— Да, и важно дать понять, что ты готов всё рассказать из благих побуждений.
Ренато согласился:
— Да, вы правы. Но у нас нет самого главного… Подтверждения моих слов.
Маффет потрепала свои розовые волосы:
— Ммм… Да, это проблема.
Большую часть ночи они провозились над этой мыслью, перебирая варианты, споря и снова возвращаясь к началу. В итоге они смогли сойтись на одном варианте. Проснулись уже ближе к полудню. Быстро перекусив, они направились ко дворцу и настойчиво просили передать Алану во время перерыва просьбу о встрече. В итоге им ответили положительно и велели ожидать в приёмной.
И вот настал час перерыва.
В приёмной было тихо, только изредка доносились приглушённые голоса из коридора. Ребята о чём-то тихо переговаривались, нервно поглядывая на дверь. И вдруг дверь резко распахнулась, и в комнату спешно вошёл Алан. Его плечи были чуть ссутулены от усталости.
— Что случилось? У нас немного времени, — устало проговорил он, будто заранее знал: сейчас ему придётся разбираться с чем-то ещё.
Друзья встревоженно переглянулись. В горле у каждого встал ком, тяжёлый и колючий, но первой решилась заговорить Маффет. Она выпрямилась, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле:
— Дядя Алан, то, что вы сейчас услышите, очень важно. Прошу, присядьте.
Алан недовольно выдохнул, будто этот день уже забрал у него все силы, но всё же сел напротив детей, опустившись на диван с тихим скрипом.
— Ну, так что там за дело такое?
Леннон начал мямлить:
— Н‑ну, то, что вы сейчас услышите, может показаться плохой шуткой… — А сам в этот момент думал. — «Господи! Когда мы обговаривали это вчера ночью, это не казалось таким сложным».
Ренато, взъерошив волосы, резко и громко выпалил:
— Угх! Пофиг! Я сын Порфирия и пришёл рассказать, что знаю! А они пришли меня поддержать!
Он говорил это, крепко зажмурившись. Какое-то время Ренато не открывал глаз и сидел, согнувшись, пока в комнате повисла звенящая тишина. Но он всё же приоткрыл один глаз и сначала посмотрел на Леннона, затем на Маффет. Наконец тишину нарушил Леннон:
— Ну... Это немного не по плану, но допустим.
Маффет кивнула, и Ренато чуть выдохнул — будто из груди наконец вышел тот воздух, который он удерживал столько минут. Алан молча сидел в замешательстве. Он смотрел то на Ренато, то на Маффет, то на Леннона, и в его голове металась лишь одна мысль:
— «Да что, чёрт побери, ты такое несёшь?». Чуть приведя мысли в порядок, он кашлянул. — Кхм. То есть ты утверждаешь, что ты сын Порфирия?
Ренато, не поднимая на него взгляда, ответил тихо, но чётко:
— Да… И я могу показать, где точно находится первый корпус.
Алан вопросительно выгнул бровь:
— Первый? То есть есть ещё?
Ренато робко посмотрел на него:
— Да, но я лишь знаю, что второй находится где-то на юго‑западе.
Алан какое‑то время молча смотрел на него. Потом он обратился к своей тени:
— Сходи‑ка за картой Стрелиции. Она лежит у меня в комнате на столе.
Грозный чубрик кивнул и растворился в тени, оставив после себя лишь лёгкое шевеление воздуха. Через минуту он появился с картой в руках, аккуратно протянул её Алану и снова вернулся в тень. Алан поблагодарил его и развернул карту на столе.
— Ну, так где, говоришь, находится первый корпус? — спросил Алан, указывая на карту. Его голос звучал спокойнее, но в нём чувствовалась напряжённость человека, который балансирует между сомнением и надеждой.
Ренато рассмотрел карту, на секунду задержал дыхание, а потом уверенно ткнул в нужное место:
— Вот тут находится первый корпус.
Алан посмотрел на указанное место:
— «Это место близко к тому, к чему мы пришли, опрашивая других», — мысленно подметил он и поднял взгляд на мальчика. — Допустим. А как ты готов доказать, что твои намерения благие?
— Я могу сам провести вас к этому месту и показать все скрытые комнаты, которые там есть.
— Неплохой вариант. Но вдруг ты действуешь по его плану, и тебя просто не будут трогать?
Ренато сжал кулаки, и костяшки побелели от напряжения:
— Я… Ммм…
Маффет воскликнула, её голос прозвучал звонко и решительно:
— Мы с ним жили целых полтора года! И мы хорошо его за это время узнали.
Леннон поддержал, стараясь говорить твёрдо:
— Верно, дядя Алан, прошу, поверьте.
Ренато с надеждой улыбнулся. Алан серьёзно посмотрел на друзей, и в его взгляде читалась тяжесть ответственности, которую он не мог переложить ни на кого.
— Я… В сомнении. Но указанное тобой место на карте близко к тому, к чему мы пришли, опросив людей. Поэтому… В конце концов, если верить твоим словам, ты сын того человека, из‑за чего всё это и началось, и… моя дочь… — Он замолк и опустил взгляд на карту Затем он сделал глубокий вдох, словно набираясь сил для следующего шага. — Ладно. Я расскажу об этом на совещании. А там посмотрим.