Пустыня будто рассыпалась на песчинки, и вместо её собственных мыслей в сознании Лиян вспыхнул до боли знакомый голос.
— Да оставьте её уже.
Следом пришло и лицо — неприятное, врезавшееся в память до тошноты. Перед ней стоял Базиль, один из кардиналов Церкви Смерти.
— Появился новый посол бога смерти — ну и пусть, — продолжил Базиль буднично, будто речь шла о предстоящим ужине.
Фидель резко возразил:
— Она же ещё ребёнок.
Кардинал непонимающе уставился на господина и скрестил руки на груди:
— И что с того, что ребёнок? Если вы передадите ей проклятие Асфоделя, как тогда сами будете ходить по заражённым участкам пустоши? Это ведь одна из главных задач в вашей работе.
— У нас отличные лекари, — коротко и твёрдо ответил Фидель.
Базиль тяжело выдохнул и покачал головой:
— Допустим. Но что насчёт вашей семьи? Сын-то хоть и совершеннолетний, а всё равно ещё мальчишка. Да и жене вашей лишние волнения ни к чему.
На этих словах Фидель будто споткнулся. Он замешкался, подбирая слова, и наконец выдавил:
— Я… Я просто съезжу, посмотрю, что там.
Базиль лишь пожал плечами — не столько соглашаясь, сколько сдаваясь перед упрямством господина.
— Не понимаю, зачем вам это, но пусть будет так. Удачной дороги.
Уже на рассвете Фидель оседлал коня и выехал из ворот. Его путь лежал в город Анемон — небольшой, но важный узел неподалёку от святой столицы Вербены.
Спустя несколько дней пути Фидель наконец добрался до города. Он подошёл к детской площадке — и сразу заметил девочку с короткими чёрными волосами. Она сидела одна на скамейке, в то время как остальные дети бегали и смеялись. Приглядевшись, Фидель увидел в её пальцах знак покровительства бога смерти. Девочка мерно перекатывала его между пальцами, поглядывая на резвящихся ребят с тихой, горькой завистью. На её коленке темнел небольшой пластырь, а на нём был аккуратно нарисован лечащий алхимический круг.
Фидель нахмурился и тихо пробормотал: — Похоже, она ещё не осознала, как метка подавляет саморегенерацию… — Он тяжело вздохнул. — Наверное, по привычке не заметила ссадины, вот и пришлось прибегнуть к алхимии. А ведь в такую ранку могла попасть любая зараза…
Он снова посмотрел на девочку — маленькую, подавленную, и в груди у него что-то болезненно сжалось. Перед глазами тут же встал он сам, молодой, только принявший роль посла бога смерти. Тогда ему повезло: предыдущий полубог передал проклятие, твёрдо сказав, что Фидель справится. Что случилось с тем мужчиной потом, никто не рассказывал, да и сам он не спрашивал. Тогда это казалось неважным.
Сейчас важность была другой. Теперь он сам стал полубогом, а перед ним сидела новоиспечённая носительница метки. И ему предстояло сделать свой выбор — такой же, как когда-то сделал его предшественник.
Фидель так и стоял у лошади, погружённый в тяжёлые мысли. Внезапно девочка вскинула голову, заметив высокую женщину с длинными белыми волосами и острыми эльфийскими ушами. Она тут же соскочила со скамейки и бросилась к ней. Женщина мягко улыбнулась, наклонилась и ласково потрепала девочку по чёрным волосам. Они тихо перекинулись парой слов. Лицо эльфийки на мгновение омрачилось тревогой, но она тут же покачала головой, будто отгоняя дурные предчувствия, и они вдвоём ушли, растворяясь в уличной суете. Фидель долго смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду, а потом медленно развернулся и направился обратно в церковь.
В церкви его снова встретил Базиль. Кардинал скользнул взглядом по Фиделю с головы до ног, безошибочно выцепив тень сомнений на его лице.
— Даже не начинайте об этом думать, господин, — произнёс он раньше, чем Фидель успел открыть рот.
Тот выгнул бровь:
— О чём ты?
Базиль лишь пожал плечами:
— У вас всё написано на лице. Давайте наконец прервём этот порочный круг — и пусть он прервётся на вас. — Он небрежно ткнул пальцем в сторону Фиделя. — За сотни лет у нас не было ни одного настоящего бога смерти. Вы уже стали полубогом — это величайший успех для всей страны. Да, ваш предшественник тоже носил этот титул, но он струсил перед властью и просто сбежал. Вы ведь не такой?
— Нет... — Неуверенно ответил Фидель.
— Давайте рассуждать здраво, — продолжил кардинал, голос его стал почти вкрадчивым. — Вам осталось пройти всего одно испытание — и вы станете богом смерти. Многие и мечтать не смеют о статусе, способном противостоять самому правителю. А у вас он почти в руках. И это не просто титул — это ещё и немыслимая сила. Благодать, разве вы этого не видите?
Фидель тяжело вздохнул:
— Это приносит и немыслимую ответственность. У меня никогда не было великих мечтаний, я просто принял эту роль. Но говорят, у моего предшественника мечты были. А метка разбила их вдребезги… Раз уж мы заговорили о нём — что с ним стало?
Базиль снова равнодушно пожал плечами:
— Он понял, что всё упустил, и покончил с собой. Но сейчас это не важно. Время ушло. — Кардинал сделал паузу, глядя прямо на Фиделя. — Я попрощаюсь с вами и очень надеюсь, что вы окажетесь умнее того мужчины. Если эта девочка погибнет — мир не перевернётся. Но если падёте вы… всё станет неизмеримо сложнее.
С этими словами кардинал развернулся и ушёл, оставив после себя звенящую, тяжёлую тишину. В той же звенящей тишине Фидель вернулся домой. Его ждали жена и сын — тёплый свет, запах ужина и простые, родные лица.
Аврора встретила его тёплой улыбкой. Теодор, сидя за столом с набитым ртом, радостно выкрикнул:
— Привет, пап! — И тут же, заметив в руке отца какие-то бумаги, тут же наклонился вперёд, заинтересованный. — А что это у тебя?
Фидель на мгновение замешкался, пряча листы за себя.
— Это… Неважно. Давай лучше расскажи, как прошёл твой день.
Они уселись все вместе, и вечер потек своей обычной, уютной дорогой: разговоры, смех, мелкие семейные истории. В какой-то момент напряжение дня будто сползло с плеч Фиделя, и он даже улыбнулся по-настоящему. Позже они улеглись спать, и дом погрузился в спокойную темноту.
Прошла всего неделя, а документ о черноволосой девочке снова оказался у него на столе — будто сам просился в руки. В груди у Фиделя опять шевельнулось то самое неприятное, колючее чувство. Он долго смотрел на папку, будто надеялся, что она исчезнет, если не открывать. Но в конце концов тихо вздохнул и раскрыл досье.
Строчки бежали перед глазами, сухие и точные, будто хотели скрыть за своей аккуратностью всю тяжесть того, о чём рассказывали: — «Лиян Иерихонская. Единственная дочь Алана Иерихонского и Марго Иерихонской. Мать — эльфийка, преподаёт алхимию в свободное время. Отец — рыцарь второго ранга. Семья проживает в городе Анемон, расположенном к западу от Вербены. Уровень достатка — средний. Лиян отличалась общительностью, любила активные игры со сверстниками. После получения метки стала проводить с ними всё меньше времени. В итоге сверстникам наскучило сидеть на месте и обсуждать книги, и они постепенно отдалились».
Фидель читал медленно, будто каждое слово нужно было сначала пропустить через себя, прежде чем понять. С каждой строчкой тяжесть в груди становилась плотнее, словно туда наливали свинец.
Он знал, что может решить её проблему. Но чтобы это сделать, пришлось бы рисковать собой — а значит, рисковать и тем хрупким спокойствием, которое он так старательно выстраивал для своей семьи. Но если он ничего не сделает… Если девочка всё-таки погибнет, совесть будет грызть его годами. Она была частью народа, которого он поклялся защищать, даже несмотря на то, что эту клятву он не выбирал. Его долгом, как полубога, было защищать этот народ.
Тяжело, до хруста в рёбрах, вздохнув, Фидель тихо позвал:
— Азраил.
Над столом вспыхнула тонкая белая щель — яркая, но не слепящая, будто прорезь в ткани мира. Она стремительно раскрылась, превратившись в вытянутый овал, и из него шагнул высокий юноша с золотыми волосами и огромными крыльями того же оттенка.
Азраил чуть наклонил голову, изучающе посмотрел на Фиделя и мягко спросил:
— Что случилось, преподобный? Вы выглядите так, будто на вас лежит весь мир.