35
Сейчас нужно было терпеть. У них имелось предостаточно рычагов давления, чтобы заставить её прийти сюда по собственной воле. По крайней мере, на данный момент.
— Ладно. Святая вода, крещение... раз уж всё это случилось, проехали. Перейдём к делу.
— К делу, вот как?
Вождь нахмурился, будто услышал совершенно незнакомое слово. Морщины в уголках его глаз стали ещё глубже.
Исходя из её опыта, в таких ситуациях гораздо полезнее для здоровья решать вопросы как можно быстрее и планировать побег. Поэтому она спросила прямо:
— Где брат Ализарин? Сначала покажите мне его. Вы притащили меня сюда, потому что вам что-то от меня нужно. Я не прошу отпустить его прямо сейчас, но дайте мне убедиться в том, что он жив. Только тогда я подумаю о сделке.
— О сделке?
Ей казалось, она выразилась предельно ясно, но вождь лишь уставился на неё затуманенным взором. Раньше она не придавала этому значения, но сейчас его расфокусированный взгляд напомнил старейшину, пившую кровь Чорона, и по коже пробежал мороз.
К счастью, старик быстро пришёл в себя. Впрочем, это «пробуждение» не сулило ничего хорошего. На лице вождя вновь расплылась та самая добродушная улыбка, с которой он встретил её в лесу. Но сейчас она казалась до тошноты фальшивой.
— Спасительница, кажется, вы глубоко заблуждаетесь. Вы с самого начала не могли быть стороной в нашей сделке.
— Ч-что?
— Единственный, с кем мы ведём переговоры - это Чёрный Осколок, Рам.
Е Чжу лишилась дара речи от такой наглости. Они прокрались в лес на рассвете, воспользовавшись отсутствием Рама. Вынудили её пойти с ними, шантажируя жизнями лесных зверей и брата Ализарин. И теперь, когда она здесь, они заявляют, что она им не нужна?! Да если бы не брат Ализарин, она бы ни за что сюда не пошла!
— Тогда и говорили бы с ним! — раздражённо выкрикнула Е Чжу. — Зачем было тащить меня сюда?!
— Для сделки всегда нужны условия, — ответил вождь. — Предмет обмена.
— Ха. Предмет обмена. А не заложник ли?
— Рад, что вы наконец это поняли.
«Вот же безумие».
Она подавила желание выругаться. Нашёлся же на свете заложник, сам пришедший в логово похитителей. В конце манцов её просто обвели вокруг пальца. Позорно поймали на крючок, используя в качестве наживки мальчика, который даже не факт, что жив.
— Вы же сами назвали меня Спасительницей!
Ей было неловко произносить это вслух, но раз уж всё зашло так далеко, терять было нечего. Если противник ведёт себя настолько вызывающе нагло, стоит ли ей сдерживаться? Е Чжу решила пойти ва-банк, используя те немногие карты, что были у неё на руках.
— Вы же сами изрекли пророчество. Сказали, что я Спасительница, которая избавит человечество от Чёрного Осколка. Из всего, что мне пришлось претерпеть от народа времени, это самое отвратительное и никчёмное отношение.
Хотя, если подумать, как бы ужасно не складывались обстоятельства, до сих пор люди народа времени обращались с ней крайне почтительно. И Илия, и Ё Чжун искали её расположения и милосердия. Всё ради того, чтобы хоть немного продлить свою жизнь в тени Чёрного Осколка.
— В последний миг великой катастрофы человеческая женщина, что окажется подле Чёрного Осколка, уничтожит его, спасёт род людской от адского пламени и наречётся Богиней.
Она помнила слово в слово пророчество нынешнего вождя племени глаз, того самого Великого Мудреца. Просто потому, что в нём говорилось об уничтожении Рама и о ней самой.
Она могла сомневаться в предсказании, но не могла отрицать, что она и есть та самая «человеческая женщина подле Чёрного Осколка». Она была единственным человеком, кому Рам позволил быть рядом. Поэтому, даже считая эти слова абсурдом, где-то в глубине души она невольно утвердилась в мысли, что она и есть Спасительница.
Однако вождь племени глаз с лёгкостью разрушил её безосновательную уверенность:
— Пророчество не указывало прямо на то, что Спасительница - это именно вы. Сделать вас Спасительницей было замыслом племени ног. Чтобы выудить информацию, способную уничтожить Чёрный Осколок, можно использовать и какое-то там предсказание, не так ли? Но это лишь их стратегия, а не истина, с которой согласнен весь народ времени. Следовательно, Спасительницей можете оказаться как вы, так и любая другая женщина.
— Ч-что? Стратегия?
«Ха. Они зашли настолько далеко, что выдумали несуществующую Спасительницу, чтобы использовать её в своих целях».
Е Чжу снова поразилась двуличию этих тварей из племени ног. Слова старика не заслуживали ни капли доверия, но, зная Ё Чжуна, такой сценарий был более чем вероятен.
— Иными словами, поскольку у нас до сих пор нет неоспоримых доказательств, что вы истинная Спасительница, мы не можем считать вас таковой. Вы не являетесь чистокровной представительницей народа времени, а значит, трудно сказать, имеете ли вы вообще отношение к пророчеству. Тем не менее, мы проявляем к вам уважение, так как пока не нашли веских доказательств того, что вы не Спасительница.
Старик с той же неопределённой улыбкой холодно обрисовал ей реальность: «Ты чужачка, значит, велика вероятность того, что ты пустышка. Так что будь благодарна уже за то, что мы не снесли тебе голову на месте и оказываем такой приём». Лицо Е Чжу окаменело. Она совсем не чувствовала благодарности за их «заботу».
— Что ж, тогда это уж точно должно иметь значение. Племя ног наверняка доложило вам, какой силой я обладаю? Если я не являюсь стороной сделки, то мне нет смысла здесь оставаться.
С лица вождя впервые сошла улыбка. Морщины в уголках его глаз задёргались. Реакция была не из приятных.
«Неужели я задела его за живое?» — подумала она.
— Ну что ж... Я не собираюсь удерживать почётную гостью в этом священном месте силой.
Слова вроде бы должны обрадовать, но от них веяло холодом. Этот старик был абсолютно непредсказуем. Только что он рассудительно всё объяснял, но стоило дать слабину, менялся в лице и начинал давить. Он даже не пытался соблюдать приличия, как это делали в племени ног. Е Чжу напряглась всем телом, гадая, какую мерзость он изрыгнёт теперь, когда перестал улыбаться.
— Однако, как только вы исчезнете, мальчишка умрёт. А его голову я лично отправлю в лес. Считайте это подарком за то, что недолгое время были собеседницей старика. Туловище же мы выбросим в яму с нечистотами. В снегах трупы не гниют, только замерзают. Разве не лучше для ребёнка вернуться в лоно природы, как это сделала его сестра?
Е Чжу обомлела. Она ошарашенно смотрела на вождя племени глаз, к которому вернулась улыбка, и не верила своим ушам.
«В нём вообще есть хоть что-то человеческое?»
Брат Ализарин был совсем ребёнком, на вид младшеклассник, ну максимум ученик средней школы. Пусть это шантаж, как можно с таким невозмутимым видом распоряжаться жизнью маленького мальчика?
— Он же... он же ваш соплеменник, — с трудом выдавила она, чувствуя, как в горле встал комок. — Он один из вас. Да что с вами не так?! Почему я должна переживать за ваших сородичей больше, чем вы сами?! — закричала Е Чжу, содрогаясь от глубокого отвращения ко всей этой ситуации.
Она ненавидела народ времени так сильно, что одно упоминание о них вызывало желание выругаться. Но даже при всей этой неприязни она не могла просто закрыть глаза на невинных детей племени глаз, которых бросали на произвол судьбы. Мало того, что от них отказывались собственные сородичи, так их ещё и утаскивали к себе твари из племени ног для проведения чудовищных экспериментов. Она никак не могла взять в толк, почему к детям здесь относится как к расходному материалу?
В противовес её бушующим эмоциям, вождь племени глаз говорил пугающе буднично. Казалось, он зачитывает прописные истины из какой-то книги:
— Этот ребёнок был нами выброшен, потому что оказался бесполезен. Лишь из-за вас в нём появилась нужда, поэтому мы забрали его и ухаживали за ним. Из-за него порции еды и лекарств других детей были урезаны. Возможно, кто-то из них даже умер. Но если вас здесь не будет, то и эта благородная жертва окажется напрасной.
— И что ты хочешь, чтобы я сделала?! — внезапно сорвалась на крик Е Чжу. — Это вы, подонки, не знаете ничего человеческого, так что вы от меня-то хотите?!
Вождь ещё раз твёрдо напомнил ей о её положении:
— Сейчас вы ничего не можете сделать, Спасительница. Вам остаётся лишь принимать наше гостеприимство и ждать прихода господина Рама.
Её лицо исказилось от ярости и бессилия. Так и есть. В конечном счёте, ей не остаётся ничего другого, кроме как ждать Рама в роли заложницы.
— Эх, а ведь стоило покинуть Южный континент ещё тогда, когда я передал вам кинжал через Верховную Жрицу… — старик сокрушённо цокнул языком, глядя в глаза Е Чжу, в которых от обиды и бессилия стояли слёзы. — Довольно. Вас проводят в вашу комнату.
Стоило вождю кивнуть, как двое из окружавших их людей крепко схватили её за руки, лишая возможности пошевелиться.
«Только что говорил, что не будешь удерживать силой, козёл!»
Пока её буквально волокли к лестнице, Е Чжу предприняла последнюю отчаянную попытку уколоть их:
— Думаете, вам это сойдёт с рук? Когда придёт Рам, он вас всех до единого перережет!
— Какие жестокие слова вы говорите, Спасительница, — отозвался вождь.
— Псих! Это вы здесь самые жестокие! — выкрикнула она вне себя от ярости от его издевательски-спокойного тона.
Её ворчание не прекращалось ни на миг, пока её вели по винтовой лестнице. Однако вскоре пленницу окончательно затащили на самый верхний этаж, и в храме вновь воцарилась пугающая тишина. Люди племени глаз, сопровождавшие их с самого леса, безмолвно пали ниц перед своим лидером.
Глядя в сторону прохода у левого плеча богини, куда увели девушку, вождь пробормотал:
— Пора бы и вздремнуть...
Его ясный взгляд начал постепенно мутнеть, теряя фокус. Старое тело едва справлялось с нагрузкой после того, как он заставил себя бодрствовать с самого утра.
— Охраняйте алтарь и не шумите. Впрочем, путей к отступлению всё равно нет.
Жрецы склонили головы, принимая приказ, а вождь, еле волоча ноги, скрылся за статуей.
Тем временем, поднявшись на четвёртый этаж, Е Чжу последовала за двумя прислужниками. Они отвели её в самую дальнюю комнату в конце коридоре.
«Сами же пошли на риск, чтобы меня похитить… Так почему все эти племена вечно пытаются спрятать меня в самой глубокой дыре?» — Е Чжу скривилась.
Радовало лишь то, что отсюда можно беспрепятственно попасть в центральный зал и взглянуть на вход в храм.
Двое жрецов открыли белую дверь и почтительно поклонились:
— Входите.
Е Чжу вошла внутрь без лишнего сопротивления. Дверь бесшумно закрылась, и она осталась наедине с собой. Помещение с выходом на террасу было не слишком просторным, но очень чистым. К её удивлению, здесь нашлось всё необходимое: ванная, кровать, а рядом с ней камин и небольшой столик. Судя по настрою старого вождя, она ожидала, что её бросят в какую-нибудь подземную тюрьму.
Е Чжу нерешительно направилась к террасе. Благодаря огню в камине в комнате было тепло. У неё не возникло ни малейшего желания выходить наружу. Она просто замерла у окна, безучастно взирая на пейзаж. С высоты поселение племени глаз выглядело абсолютно белым. Плотно стоящие друг к другу квадратные здания без единого пятнышка напоминали древние руины. Однако при ближайшем рассмотрении эти гипсовые строения внушали ужас. Обычно белый цвет обозначает чистоту, невинность и мир, но наделять подобным символизмом место, где по улицам не ходит ни души, казалось неуместным. Особенно для неё, уже успевшей на собственной шкуре ощутить, насколько коварны люди племени глаз.
— Психушка какая-то, честное слово...
Нахмурившись, Е Чжу перевела взгляд на возвышающуюся вдали крепостную стену, опоясывающую деревню, и у неё на мгновение потемнело в глазах.
— Нужно подготовить путь к отступлению.
Ей было жаль саму себя: едва прибыв, она уже думала о побеге. Но выбора не оставалось. Она не могла просто сидеть сложа руки и ждать, пока её втянут в очередную историю, которая закончится смертью.
Чего же так боятся эти люди из племени глаз, раз возвели столь высокие стены, изолируя себя от остального мира? Мощные укрепления, построенные якобы для защиты от внешних угроз, казались ей нелепыми. Для племени глаз они, должно быть, были символом стабильности, но для неё они стали олицетворением безысходности. А для кого-то и вовсе символом несчастья. Вспомнив Ализарин и её брата, Е Чжу вздохнула.
Даже если она как-то доберётся до стены, как ей попасть за её пределы? А до этого как незаметно от вождя выйти из храма? Нет, сначала нужно выяснить, где находится брат Ализарин.
И если Рам узнает, что она исчезла, он наверняка придёт в неописуемую ярость... Какое оправдание ей придумать на этот раз?
— А-а, чёрт! Да пошло всё к лешему!
Осознание того, сколько всего ей предстоит сделать, вызвало лишь новый приступ раздражения. Бросив размышления, Е Чжу повалилась на кровать.
«Всё ведь было так спокойно. Проклятье, почему я должна находиться здесь?»
Мало того, что её ни свет ни заря притащили в деревню племени глаз, с которым она вообще не планировала пересекаться, так ещё пришлось вступать в психологическую дуэль с этим старикашкой.
Пока она безучастно смотрела на белый потолок, на неё накатила волна усталости. В таком состоянии и с такой кашей в голове толку всё равно не будет.
«Посплю и что-нибудь обязательно придумаю».
В конце концов, не убьют же её в первый день после похищения?
Приняв решение, она почувствовала облегчение и крепко зажмурилась, словно пытаясь отгородиться от этой запутанной реальности.