42
Голова шла кругом.
«Бога? Значит, Рама?»
Женщина вдруг вздрогнула:
— Ой. Уже столько времени прошло. Мне пора идти молиться за детей, которые сегодня уходят. Да пребудет с вами благословение Богини.
— А, постойте...
Она хотела было расспросить, почему Рам считается воплощением их Богини, но женщина исчезла за статуей так же стремительно, как и появилась, не дав возможности её остановить. Е Чжу, нахмурившись, смотрела вслед длинной, волочащейся по полу серой робе.
— Что за... высказалась и ушла… —
она цокнула языком. Чем больше они общались, тем более неприятное впечатление производила эта особа.
Вскоре после её ухода появился вождь в сером одеянии, ведя за собой толпу детей. Увидев Е Чжу, одиноко стоящую перед алтарём, он поприветствовал её с каким-то нечитаемым выражением лица. Она сухо поприветствовала его в ответ и принялась осматривать детей. Она пыталась понять, есть ли среди них Лиз и Бенни. Однако не успела она пересчитать их, как вождь подошёл вплотную, преграждая ей обзор. Он достал из-за пазухи маленький стеклянный флакон со свежей оленьей кровью.
— Вам нужно лишь обмакнуть палец в святую воду и поставить метку в самом центре лба каждого ребёнка. Детям будет приятно, если вы также пожелаете им долгой жизни, — пояснил вождь и вылил содержимое флакона в золотую чашу, стоявшую на алтаре. Ярко-алая кровь расплылась по кристально чистой воде. Спрятав пустой флакон обратно за пазуху, вождь закатал рукава и с нарочито набожным видом перемешал содержимое чаши. Его обнажившиеся запястья были иссохшими, как старое дерево, а кожа имела мертвенно-бледный оттенок.
«Неужели это из-за старости?»
Он разительно отличался от тех здоровых вождей, что она видела раньше.
Старик вынул руку из чаши и торопливо опустил рукава.
— Встаньте в очередь перед Спасительницей, — скомандовал он детям и обратился к ней: — Приступайте.
— Ха... Раз уж вы всё равно намочили руки, сделали бы это сами.
— Сегодня на рассвете я осквернил себя кровью дикого зверя. Если я стану желать здоровья и долголетия такими руками, это навлечёт беду. Вы же всё ещё пребываете в статусе Спасительницы, так проявите милосердие к детям.
«Кто и от кого здесь требует милосердия?»
Слова о том, что им достаточно просто не бросать детей, едва не сорвались с её языка, но если бы она дала волю чувствам, ей пришлось бы снова вступать в бесконечные споры. Уже порядком измотанная встречей с дочерью этого вождя, она со вздохом отвернулась.
— Вы все передо мной в долгу. Когда придёт Рам, я взыщу с вас сполна, вместе с процентами, — попыталась она припугнуть старика, но на него это не произвело никакого впечатления. Его напускная серьёзность совсем не казалась ей забавной.
Е Чжу опустила руку в чашу. Вода была ледяной. К счастью, капли, стекающие с кожи, оставались прозрачными. Это было логично, ведь крови добавили совсем немного по сравнению с объёмом воды, но на душе всё равно было скверно.
Она начала по очереди прикладывать большой палец ко лбам детей. Те, кого касалась её рука, механически кланялись в знак приветствия:
— Благодарим вас, Спасительница.
Однако среди них не было ни одного ребёнка, чьи глаза сияли бы при виде Спасительницы, как у Лиз вчера в столовой. И это было понятно. Есть Спасительница или нет, факт оставался фактом: сегодня их изгоняют из племени. Лица детей были одинаково мрачными и угрюмыми. По мере того, как очередь редела, на сердце у неё становилось всё тяжелее.
Обряд окропления полутора десятков детей закончился быстро. Её напряжённое лицо немного расслабилось лишь после того, как она коснулась лба последнего ребёнка. На всякий случай она ещё раз осмотрела группу, но Лиз и Бенни действительно нигде не было видно.
Вождь, заметив, что она то и дело оглядывается на детей, с недоумением спросил:
— Вы кого-то ищете?
Неловко улыбнувшись, Е Чжу решила честно признаться:
— Я не вижу девочку, которая сидела рядом со мной вчера за ужином.
Морщинистые глаза старика тут же сузились.
— Эта девочка ночью сильно заболела, поэтому не смогла сегодня присоединиться к остальным. Она будет находиться под присмотром в храме, пока не поправится. Мы не можем быть настолько жестоки, чтобы прогонять больного ребёнка.
— Вот как? А... я слышала, что у неё есть брат.
— Мы не могли разлучить кровных родственников, поэтому оставили их вместе.
«Как он может так складно врать, даже глазом не моргнув?»
Двуличие вождя поражало: он не может прогнать больного ребёнка, в то время как безжалостно выставляет детей на мороз без всякой защиты. Она сдержала саркастический смешок лишь потому, что старик в этот момент пристально на неё смотрел.
— Эти бедные дети совсем недавно потеряли отца. Похоже, вы успели к ним привязаться.
— Привязаться? Какая может быть привязанность к тем, кого я впервые вижу?
Она говорила правду, поэтому смогла произнести эти слова твёрдо. Плечи некоторых детей, стоявших за спиной вождя, вздрогнули. Е Чжу отчаянно старалась не смотреть в их сторону.
— Та девочка была единственной, кто заговорил со мной, вот я и запомнила её. И, не увидев её, я просто подумала, не случилось ли чего.
Когда она непринуждённо пожала плечами, глядя старику прямо в глаза, его прищуренные веки дрогнули и приподнялись. Похоже, он отбросил подозрения.
— Вот оно что. Мы и так задержались, пора отправляться, — обратился он к окружающим.
Откуда-то бесшумно вышли люди в серых робах и быстро окружили детей, соблюдая дистанцию, чтобы никто не смог сбежать. Всё было так же, как когда её саму притащили в храм. На лицах детей опустилось отчаяние.
— Пошли, — кивнул вождь и встал во главе процессии. Группа покинула храм.
Е Чжу неподвижно стояла перед алтарём до тех пор, пока спина последнего ребёнка полностью не скрылась за порогом. На душе было ужасно, её не покидало чувство бесконечного бессилия. Внезапно мелькнула мысль, что она стала соучастницей племени глаз, которое безжалостно избавлялось от детей, чтобы сократить количество лишних ртов.
— Что я здесь делаю? — пробормотала Е Чжу с горькой усмешкой. Почему она должна стоять тут и наблюдать за всем этим?
Она не знала, сколько прошло времени. Когда её тело окончательно замёрзло от ледяного ветра, прорывавшегося между колоннами у входа, из-за статуи богини кто-то выскочил.
— Сестрица!
Лицо Е Чжу просветлело, когда она увидела знакомого мальчика.
— Бенни!
Человеческое сердце всё-таки очень переменчиво. Бенни был в таком же положении, как и те дети, которых только что увёл вождь. Но поскольку они уже успели познакомиться и немного сблизиться, стоило ей убедиться, что он в порядке, как её захлестнули радость и облегчение.
— Всё прошло нормально?
— Угу. Я сказал вождю всё в точности так, как ты велела. Он очень обрадовался и даже выделил нам с Лиз отдельную комнату.
— Обрадовался? — переспросила Е Чжу.
Бенни с сияющим лицом кивнул.
— А он... он не сомневался?
— Нет. Сказал: это большая удача, что у них ещё остались таланты.
Е Чжу нахмурилась. Разве появление в племени глаз того, кто видит будущее - это повод для радости вождя? Разумеется, это была хорошая новость. Говорили, что такие дети рождаются крайне редко. Но её беспокоило то, что вождь принял слова Бенни без тени сомнения и даже с восторгом. В чём причина? Почему в ситуации, когда они безжалостно выбрасывают здоровых детей, чтобы избавиться от лишних ртов, наличие способности имеет такое значение?
— Сестрица, пойдём скорее. Времени почти нет. Нам нужно успеть уйти до того, как вождь вернётся.
Бенни дёрнул её за одежду, мгновенно вырвав из раздумий.
— А... да, точно. Прости.
Как он и сказал, нужно поскорее проверить Брэдена, пока не вернулся вождь.
— Хорошо. Пойдём скорее.
Они снова поднялись на четвёртый этаж, но Бенни направился к проходу, ведущему к её собственной комнате, а не к покоям вождя, расположенным в параллельно идущем коридоре.
— Почему мы идём сюда? — спросила Е Чжу с недоумением.
— Двери в другие комнаты заперты, так что нам нужно идти через твою.
— Почему?
— Это единственный способ пробраться незамеченными.
На мгновение у неё закралось сомнение: а понимает ли он сам, что делает? Но она молча последовала за мальчиком.
Они добрались до её комнаты. Бенни вошёл внутрь, но на всё ещё не понимала его логики. Как только она последовала за ним с растерянным видом, он поспешно закрыл дверь и уверенно зашагал к камину. Присев на корточки, мальчик протянул руки, проверяя, осталось ли там тепло.
— Что ты делаешь?
Камин, в котором за ночь выгорели все дрова, давно остыл. Чтобы снова разжечь огонь, нужно было звать слуг. Но, похоже, это вовсе не входило в его планы. Проверив температуру, Бенни резко выпрямился.
— Сестрица, что на тебе надето под робой?
— На мне? Обычная одежда.
— Какого цвета? Покажи.
Она не понимала, к чему он, но послушно расстегнула пару пуговиц и показала нижнее платье.
— Штаны тоже чёрные.
Бенни неожиданно принялся расстёгивать свою робу.
— Вот и отлично. Снимай свою робу и отдай мне.
— Зачем?
— Моя серая. Если на неё попадёт грязь, это будет слишком заметно.
— Да куда мы вообще собрались, что ты боишься испачкаться? Разве мы не идём в комнату вождя?
— Идём.
Бенни снял верхнюю одежду и засунул её в шкаф рядом с кроватью. Под ней на нём оказался белоснежный цельный костюм. Он был ему явно велик, и его полы развевались, словно юбка. Затем Бенни достал из шкафа одеяло. Он указал на дымоход внутри камина и, наконец, раскрыл свой план:
— Мы полезем вверх отсюда.
Е Чжу, разумеется, пришла в полный ужас:
— Что?! Не шути так. Как мы вообще туда пролезем?
— Потолок соединён с дымоходами всех комнат. Если мы проберёмся так к камину вождя, никто и не узнает.
— Ох... Ты ведь это не серьёзно?
С ошарашенным видом Е Чжу наклонилась и заглянула внутрь камина. Дымоход, сплошь покрытый чёрной сажей, казался слишком узким и грязным для того, чтобы там мог пролезть человек. Выпрямившись, она пристально посмотрела на мальчика.
— Ты уверен?
Из-за её нерешительности Бенни вскипел и нетерпеливо затоптал ногами.
— Сестрица, быстрее снимай! Я же говорю, времени нет!
Е Чжу передёрнуло. Мало ей было ползать по вентиляции туалетов, теперь ещё и дымоходы осваивать? Да что ж за напасть такая?!
— Да как тут пролезть?! Тут же так тесно... И боже, как грязно.
— Если не хотим попасться, другого пути нет. Зато крыша храма треугольная, так что когда пройдём дымоход, на чердаке места будет много.
Раз это единственный способ, поделать было нечего. Е Чжу с отсутствующим видом принялась расстёгивать пуговицы на своей мантии. Когда она протянула её Бенни, тот передал ей одеяло.
— Укройся этим, сестрица, а то холодно.
— Ха-а...
В конце концов, смирившись с реальностью, она плотно укуталась в одеяло. Бенни же надел её одежду. Так как он был гораздо ниже неё, мантия волочилась по полу. Ей было жалко пачкать вещь, но лучше так, чем если бы остались пятна на его белой рубахе.
— Смотри, куда я наступаю, и следуй за мной, сестрица.
Закончив все приготовления, Бенни протиснулся внутрь камина. Он начал быстро и ловко карабкаться вверх по дымоходу, будто проделывал это уже много раз.
— Сестрица, скорее!
Е Чжу какое-то время смотрела, как исчезают ноги мальчика, а затем, поддавшись его настойчивости, нехотя втиснулась в камин вслед за ним.