38
Она вздрогнула всем телом и резко обернулась. Первая женщина из племени глаз, которую она встретила на Южном континенте, как раз поднималась на последнюю ступеньку.
«Когда эта тётка успела подкрасться?»
Как бы сильно она ни была напугана высотой, она должна была услышать звук шагов, но совершенно не почувствовала чужого присутствия.
Несмотря на то, что девушка смотрела на неё с нескрываемым ужасом, женщина невозмутимо подошла и встала рядом.
— В прошлом люди называли это «Путём Бога» (God Road), считая, что это дорога к Творцу, — произнесла она. — Разве племя ног не показывало вам фрагменты прошлого? Это вход в Сore-1. Когда-то шахта доходила до самого центра планеты, но со временем лава вышла наружу, скопились осадочные породы, и путь оказался заблокирован. Тем не менее, глубину до сих пор невозможно измерить, поэтому сейчас это место используют просто как свалку для мусора.
Женщина ничуть не изменилась. Её роба была такой же, как у всех людей племени глаз, но выбивавшиеся золотистые пряди и благородный спокойный голос без труда позволяли её узнать.
— Давно не виделись.
— И не говорите. Не думала, что встретимся снова, — холодно отозвалась Е Чжу. Дружелюбие в её голосе не было и в помине. Эта женщина велела ей убираться с Южного континента и дала ей нож, способный ранить Рама, сказав, что так она сможет сбежать.
Джания, не обращая внимания на суровый вид собеседницы, едва заметно улыбнулась:
— Я бы предпочла, чтобы за время вашего пребывания в храме вы не видели этого места. Но вы уже обнаружили его.
— И что же это за место?
— Раньше здесь стоял храм, но он разрушился из-за извержения лавы. Теперь это забытое святилище, куда никто не заглядывает.
— И зачем строить храм рядом с дырой, пробитой до самого ядра?
— Кто знает... Наверное, чтобы молить Богиню об успехе проекта Сore-1.
Е Чжу нахмурилась. Иными словами, этот храм был возведён тысячу лет назад, когда люди бурили землю, чтобы добраться до центра планеты. Настроение окончательно испортилось. И храм, и тоннель служили лишь одной цели: причинить вред спящему Раму.
— Почему же вы не хотели мне этого показывать?
— Потому что здесь нет ничего стоящего. Всё обвалилось, остались лишь тени былого. Это место больше нельзя назвать обителью великой Богини.
Она была права. Пустырь, выглядевший так, будто по нему нанесли бомбовый удар, наводил тоску. В то, что здесь когда-то процветал храм, верилось с трудом.
Пока она молча смотрела на Джанию, та добавила:
— Зато это место отлично подходит для выпаса оленей. Они умны и очень полезны. Эти животные имеют долгую жизнь и невероятную тягу к ней. Племя глаз считает их священными и уделяет их содержанию особое внимание.
— Вы имеете в виду тех оленей, которых украли, — перебила её Е Чжу. Она была уверена, что эти животные - потомки семьи Сун Шим. Притащили их из леса, чтобы использовать в своих целях, а теперь смеют называть «священными»?
— Получение оленей было своего рода сделкой, — невозмутимо отозвалась Джания, игнорируя неприязненный взгляд Е Чжу.
Ошибка глупых пингвинов до сих пор приносила плоды племени глаз.
Она больше не хотела продолжать этот бессмысленный разговор. Они не были в тех отношениях, чтобы обмениваться любезностями или обсуждать животных.
Е Чжу развернулась, собираясь спуститься, но женщина снова заговорила:
— Не ожидала увидеть вас здесь... В итоге вы всё же добрались до самого сердца земель племени глаз.
— Я вернула вам нож. Это вы затащили меня сюда, шантажируя лисой и братом Ализарин.
— У нас не было выбора. Если бы мы оставили вас в покое, Западный континент мог бы рухнуть вслед за Восточным.
— Что... вы сказали?
Враждебность в её взгляде мгновенно сменилась крайним изумлением.
— На Западном континенте окраины города, граничащие с пустыней, полностью ушли под землю. Почва обвалилась буквально за одну ночь, так что теперь связь с племенем рук могут поддерживать только люди племени ног на своих вертолётах. Впрочем, для племени рук это, может быть, и к лучшему. Гекатон больше не будет нападать на город.
Е Чжу замерла. Она вспомнила тот момент в ледяной пещере, когда полоснула себя по запястью чёрным кинжалом. Она надеялась открыть дверь куда угодно, лишь бы сбежать от Рама, но появившийся проход вёл в земли племени рук. И что же случилось потом? Рам застал её за этой глупостью, и внезапно его плечо начало разрываться. В тот же миг дверь...
— А вы как думаете?
Е Чжу вздрогнула и резко повернула голову. Женщина с еле заметной улыбкой на губах ждала её ответа.
— Почему… почему вы спрашиваете это у меня?
— Мне стало любопытно, не связано ли это со святыней, которую я вам дала.
— Без понятия, — холодно отрезала Е Чжу, стараясь скрыть внутреннюю дрожь.
В глубине души закралась пугающая мысль: а не связано ли это с её дверью и тем, что у Рама из плеча хлестала кровь? Её не волновало, что она может быть виновата в обрушении континента. Ей было до смерти страшно, что из-за её способностей Рам вслед за левой рукой мог повредить и правую.
Пока Е Чжу молча сверлила её взглядом, женщина вытащила из робы тот самый чёрный нож.
— Я бережно хранила кинжал, который вы мне вернули.
Она протянула его рукоятью вперёд. Е Чжу недоумённо смотрела на неё, не понимая, к чему это, а женщина продолжила нести чушь, которая только вызывала раздражение:
— Почему вы не ударили его?
Было очевидно, что она имеет в виду Рама. Е Чжу издала короткий смешок от охватившего её возмущения.
«Почему? Да потому что не смогла!»
Сглотнув подступившие слова, она процедила сквозь зубы:
— Этим жалким ножиком ему всё равно ничего не сделаешь.
— Я знаю. Такой маленький клинок не в силах совладать с Чёрным Осколком.
— Что?!
«Она знала об этом и всё равно дала его? Ах ты, дрянь!»
Е Чжу яростно уставилась на женщину, скрежеща зубами.
— Вы мне солгали? Вы просто проверяли мою реакцию, делая вид, будто этот нож может навредить Раму. Даже приплели Восточный континент!
Ей было тошно от собственной глупости, от того, как покорно она приняла этот нож из рук Джании. Тогда она была сама не своя. Единственной мыслью было сбежать от Рама, покинуть Южный континент и любой ценой вернуться на вершину горы. Она была слишком измотана, чтобы отличить правду от лжи.
Эта женщина утверждала, что кинжал позволит ранить Рама, а если повезёт, нанести ему смертельную рану и тем самым выиграть время для побега. Но теперь она понимала, что это был полный абсурд. Она никогда не смогла бы напасть на него, но даже если бы и смогла, как бы она сбежала? Он не пострадал бы от какого-то людского оружия. Напротив, было бы чудом, если бы разгневанный Рам не испепелил её на месте молнией.
— Зачем вы заставляли меня ударить его? Неужели думали, что я поверю вам и подчинюсь?
А ведь и правда. Если бы она совсем потеряла голову и действительно напала на него, то наверняка была бы уже мертва. От этой мысли по спине пробежал холодок.
Е Чжу подошла к Джании почти вплотную и, ткнув в неё пальцем, буквально сорвалась на крик:
— Да вы, я посмотрю, обычная мошенница! Вы ведь специально дали мне этот нож, зная, что если я нападу на него, Рам меня убьёт, да?
Несмотря на это Джания лишь слегка улыбнулась.
«Смеётся?»
Её взгляд стал угрожающим. Женщина медленно покачала головой:
— Вовсе нет. Я просто хотела посмотреть, как вы поступите. Я не думала, что вы решитесь, но всё же втайне на это надеялась…
Джания немного отступила от напирающей на неё Е Чжу. Она подошла к краю бездонной пропасти, вырытой людьми тысячу лет назад, и, не раздумывая, швырнула нож в пустоту.
— Ч-что вы делаете?!
— Всё равно этот кинжал - бракованное изделие, — ответила она с бесстрастным лицом, возвращаясь назад.
«И из-за этого выбрасывать нож, который нормально режет?»
Пока Е Чжу смотрела на неё, как на сумасшедшую, на губах женщины снова заиграла едва заметная улыбка.
— Но скоро вы пожалеете обо всём. И о том, что остались на Южном континенте, и вообще о самом факте своего существования.
— Больше всего я жалею о том, что позволила вам затащить себя сюда, — процедила Е Чжу сквозь зубы.
«Сожаление, сожаление - заладили одно и то же. Раз уж я здесь, то пойду до конца. Посмотрим, пожалею я или нет».
Под её кипящим яростью взглядом Джания отвела глаза и посмотрела на шахту.
— Пока вы находитесь здесь, советую быть осторожнее. Стоит один раз оступиться, и вы никогда не подниметесь обратно. Прямо как тот нож. И ещё, северные олени очень чувствительные существа. Они легко впадают в стресс.
Какой бы просторной ни казалась территория старого храма, по сути, это был загон, из которого некуда бежать.
«Стресс у них, небось, из-за вас», — ехидно подумала Е Чжу, а вслух произнесла:
— Я просто шла за оленем. К тому же, они меня не боятся.
— Возможно, они не стали осторожничать, потому что почувствовали исходящий от вас след Белого Оленя, — кивнула женщина. — Говорят, Белые Олени живут вечно. Мы почитаем их как священных животных.
Она часто смотрела документальные фильмы о природе и была уверена, что знает о животных немало. Однако белого оленя она видела впервые в жизни и не могла сказать наверняка, действительно ли они живут вечно. С другой стороны, Пэн Ян упоминала, что Сун Шим живёт очень долго и поэтому понимает человеческую речь. И правда, олениха была настолько умной, что казалась новым человеком...
— Из-за способности видеть воспоминания племя глаз одержимо идеей выживания. Вечная жизнь - это то, чего жаждет каждый, — продолжала Джания.
«Да разве только племя глаз?» — подумала Е Чжу. Все люди народа времени цеплялись за жизнь так отчаянно, будто точно знали, что после смерти их ждёт ад. Однако она не стала озвучивать свои мысли вслух.
Джания тем временем продолжала объяснять:
— Племя глаз отличается от других племён народа времени, обладающих физической или материальной силой. Нам всегда было трудно выживать. Мы, видящие прошлое, веками хранили память о великих деяниях и любви, которую Богиня даровала людям. Большинство людей других племён не способны пронести эту веру через всю свою жизнь. Но племя глаз сплотилось вокруг храма и уцелело. Ради выживания мы не гнушались и близкородственными союзами. Поэтому у нас много несовершенных детей, много мутантов.
— Мутантов?
Е Чжу внезапно вспомнила запертую в резервуаре старейшину племени глаз, из боков которой торчали человеческие торсы, и она невольно поморщилась. Неужели здесь много таких людей?
Но последующие слова Джании быстро вытеснили эти мысли:
— Южный континент - бесплодная земля, порой бывает трудно прокормить даже самого себя. Вы и сами прошли через это, так что понимаете: многие родители просто не в состоянии вырастить детей.
— Ваше племя - единственное, где бросают детей только потому, что не могут позаботиться о себе.
Что стало с теми, кого выкинуло племя глаз? Их забирало племя ног и истязало до самой смерти. Уж лучше тогда…
На этот раз Е Чжу не стала скрывать своих чувств:
— Да почему вы вообще бросаете детей?! Лучше уж всем вместе умереть от голода! Или выставляйте их за дверь, когда они хотя бы повзрослеют!
Перед глазами стояла Лиз, девочка, что так светло улыбалась ей в оранжерее. Она была совсем малышкой, едва доставала ей до пояса. И остальные дети были такими же.
Несмотря на яростную реакцию Е Чжу, тон женщины оставался ровным:
— Это лишь ваше мнение. Кто, будь то ребёнок или взрослый, захочет уйти в мир иной по доброй воле? Все поступают так лишь ради того, чтобы выжить.
— Тогда вы должны сплотиться и найти какой-то выход! Бросать беззащитных детей - это не решение!
— Но это неизбежно для поддержания сил и жизни. Были времена, когда мы собирались вместе и умирали от голода. Но в таких случаях те, кто обладает большой энергией, неминуемо начинают пожирать тех, кто слабее. Однако нельзя же просто поедать детей одного за другим сразу после их рождения. Это было бы слишком бесчеловечно...
— Ч-что... поедать? — тупо переспросила Е Чжу, гадая, не послышалось ли ей.
Лицо Джании вмиг изменилось. Её взгляд, скользнув мимо Е Чжу, уставился куда-то в пустоту, словно она что-то вспоминала.
— Одно время так и было. Когда считалось, что единственный выход - это сожрать всё подчистую...
Её внезапно остекленевший взгляд вызывал отвращение. Е Чжу охватило чувство дежавю. Она уже видела такой блеск в глазах и слышала подобные интонации у вождя прибрежной деревни и старейшины племени глаз. Пустые, как у дохлой рыбы, глаза, в которых не осталось ни разума, ни рассудка...
Отвратительные слова женщины и то, с каким видом она предавалась воспоминаниям о далёком прошлом, мгновенно превратили и без того скверное настроение в сущий кошмар. Но, к счастью или к несчастью, вскоре взгляд Джании прояснился.
— В прошлом у племени глаз было два вождя одновременно.
— Вы сейчас сказали, что детей ели?
— Нас было двое, потому что племя делилось на тех, кто видит прошлое, и тех, кто видит будущее. Если эти двое были разного пола, их часто связывали узами брака ради укрепления власти.
Е Чжу замолчала, ошеломлённая тем, что Джания просто игнорирует её вопросы и продолжает гнуть свою линию. К тому же эта история была ей известна.
— Но выживание важнее всего. Ведь только уцелев, можно планировать будущее, так ведь? Говорят, один умирающий вождь выжил, съев труп своей жены, бывшей вторым вождём. Племя глаз видит прошлое и будущее. Нет другого народа, который бы понимал важность выживания так же хорошо, как мы.
— Зачем вы рассказываете мне эти мерзости?
— Опасайтесь вождя. Он оппортунист.
На мгновение Е Чжу запуталась, о каком именно вожде идёт речь. Джания ведь была дочерью вождя.
«Значит, она из тех неблагодарных детей, что называют собственного отца приспособленцем», — подумала она.
Нынешний образ женщины, так разительно отличавшийся от её прежней благородной манеры, казался совершенно чужим.
Словно насмехаясь над её замешательством, она вбила последний гвоздь:
— Это человек, который без тени жалости избавляется от лишних ртов ради собственного выживания.