Тайна группировки Хамид оставалась нераскрытой, но одно стало ясно наверняка. Секрет «Медоносной пчелы».
ЦРУ потребовало доставить «Медоносную пчелу» в «идеальном состоянии», что означало, что Снейк должен был просто передать добытое оружие. Но Миллер не был столь прямолинейным человеком. Он приказал отделу R&D на Главной базе проанализировать «Медоносную пчелу». Он заставил их разобрать «Медоносную пчелу», не оставив ни следа от их вмешательства, и вернуть её в безупречное состояние. У отдела R&D были технологии, чтобы сделать это идеально. В результате выяснилось, что «Медоносная пчела» гораздо эффективнее обычных переносных зенитно-ракетных комплексов. Причиной тому была её превосходная способность к наведению. Диапазон обнаруживаемых инфракрасных волн был широк, и даже дополнительный ультрафиолетовый свет мог быть зафиксирован. Пчелы полагаются на ультрафиолетовый свет при полете. Отсюда и кодовое название. Цель атаки была бы в безопасности, если бы тепловые ловушки были рассеяны. ЦРУ по понятным причинам опасалось, что эта технология будет украдена. Это не только позволило бы Советам изучить контрмеры, но и создало бы угрозу для американской авиации, если бы оружие попало в руки иранцев.
Рональд Рейган, ставший президентом Соединенных Штатов в 1981 году, был обеспокоен огромной военной мощью Советского Союза. До тех пор военная мощь США не могла сравниться с Советским Союзом по численности, но сохраняла технологическое превосходство. Однако в последние годы Советский Союз совершил значительный технологический рывок, и считалось, что военная мощь двух стран уравнивается. Рейган отверг политику разрядки напряженности между США и СССР и определил Советский Союз как «империю зла». Он противопоставил этому «злу» мир через силу. Такова была стратегия Рейгана. В рамках Стратегической оборонной инициативы, или программы «Звездных войн», как её называли, бюджет США на оборону был резко увеличен, а разрыв в военной мощи с Советским Союзом — расширен. Сценарий заключался в том, что Советский Союз будет вынужден надорваться в попытке конкурировать, и в конечном итоге его финансы рухнут. Советы полагали, что даже распад «Империи зла» — это не просто несбыточная мечта. На самом деле Советский Союз был истощен трясиной недавнего вторжения в Афганистан.
ЦРУ опасалось, что этот сценарий будет сорван, если технология «Медоносной пчелы» попадет в руки Советов.
Программа «Звездных войн» была разработана для перехвата вражеских межконтинентальных баллистических ракет в полете путем объединения ракетных спутников и спутников слежения, развернутых на орбите, с наземными системами перехвата. Видение Рейгана заключалось в том, чтобы сделать ядерное оружие устаревшим. Однако план подвергся критике как внутри страны, так и за рубежом: астроном Карл Саган яростно осудил его как «безумную попытку уничтожить не только Землю, но и всю Вселенную».
Хотя Рейган по-прежнему пользовался высоким рейтингом одобрения, существовало множество других проблем, помимо обвинений в связи с СОИ, которые угрожали подорвать его позиции. Одной из них была неспособность справиться с синдромом приобретенного иммунодефицита, или СПИДом.
Это инфекционное заболевание, которое, как говорили, зародилось в Центральной Африке, было вызвано вирусом иммунодефицита человека, разрушающим иммунные клетки, что приводило к приобретенному иммунодефициту и смерти. Несмотря на сообщения о случаях заболевания в 1981 году и предупреждения о пандемии, правительство США не приняло эффективных контрмер. Фактически, Рейган до сих пор даже не произносил слово «СПИД» на публике. Другими словами, для него этой болезни не существовало. Но сегодня число зараженных стремительно росло, и это стало социальной проблемой.
«Он худший президент в истории. Ему следовало остаться неудачливым актером, но он полез в политику».
Леонард всегда критически относился к администрации Рейгана. Бывший голливудский актер, подавшийся в политику, Рейган в 1950-х годах сотрудничал с маккартистской «охотой на ведьм» в Голливуде. Он предал своих бывших коллег. Для Леонарда, хиппи по натуре, этот президент — ярый антикоммунист и правый консерватор — не вызывал никакой симпатии.
Всего неделю назад Рейган открыл Олимпийские игры в Лос-Анджелесе. Советский Союз, Восточная Германия, Польша, Болгария и другие страны Восточной Европы бойкотировали их. Афганистан тоже не принимал участия. Леонарду эта Олимпиада тоже не нравилась. Он слушал радиорепортаж и выплескивал свою критику на Снейка и Миллера.
«Это Олимпиада, погрязшая в деньгах, — говорил он. — Здорово, что они не тратят ни цента из денег налогоплательщиков, чтобы избежать политического вмешательства. Но Олимпийский комитет взвинтил цены на права телетрансляций и ограничил спонсорство одной компанией от каждой отрасли. А потом они начали продавать сувенирную продукцию. После этих Игр Олимпиада превратится в коммерческое спортивное шоу!»
Он ударил ладонью по столу, чем напугал пса, который в ответ завыл. Они подобрали щенка, брошенного в дикой местности. Выражение его морды чем-то напоминало волчье, с оттенком бесстрашия. Возможно, в его жилах действительно текла волчья кровь. Но кто-то назвал его Ди-Ди — D-Dog. Неважно, волк это или собака, — думали все. — Многие из нас на Главной базе такие же. Как бы то ни было, Ди-Ди стал талисманом гордых Diamond Dogs.
Миллер погладил Ди-Ди по голове и велел ему успокоиться. Леонард промолчал, когда его спросили, нашел ли он еще какие-нибудь зацепки по поводу уничтожения хамидов. С момента той миссии прошло почти два месяца, но не всплыло ни крупицы информации.
«Кто-то манипулирует информацией, это единственное, что приходит в голову», — ответил Леонард, гадая, не звучит ли это как оправдание.
В то же самое время, когда информация о возможном уничтожении хамидов исчезла, в сети HEC начали появляться другие слухи. Возможно, кто-то пытался скрыть одну информацию, чтобы распространить другую. Существовала вероятность, что был запущен ложный след. Ищейки были сбиты с толку запахом копченой сельди.
«Последний месяц ребята из HEC перехватывают какие-то странные слухи».
Леонард откинулся на спинку стула и начал говорить. Ди-Ди съежился у его ног. Снейк и Миллер тоже сидели в своих креслах напротив Леонарда. Снейк молча закурил сигару.
«В Афганистане орудует снайпер по имени Молчунья».
Леонард вывел на монохромный монитор упрощенную карту Афганистана. На ней появилось множество ярких зеленых точек.
«Слухи поступали бесчисленное количество раз, — сказал Леонард. — Как видите, источники разбросаны повсюду. Но…»
Когда он нажал на клавиши, все яркие точки на схеме исчезли, и в одном месте появилась одна-единственная метка. Леонард указал на яркое пятно у подножия северных гор.
«Есть только одно место, где появляется этот снайпер».
«Похоже, ущербу, наносимому высокопоставленным лицам СССР, не видно конца».
У входа послышались голоса. Он обернулся — это был Оцелот.
«Повреждения всегда в одном и том же месте. Но прочесывание гор не дало никаких следов, и, когда мы устраивали засады, не было замечено ни малейшего движения. И всё же в том же самом месте снова были смерти. Можешь припомнить кого-то, кто был бы на это способен?»
Он не стал садиться в кресло, а посмотрел сверху вниз на Снейка и задал вопрос. Снейк отвел взгляд от Оцелота и выдохнул дым. Он молчал.
«Как бы человек ни старался быть тихим и незаметным, он всегда создает своего рода рябь. Будь то дыхание, сердцебиение, еда, выделения, температура тела, пот… Если этот снайпер действительно может исчезнуть бесследно, то это просто не по-человечески. Полагаю, "Молчунья" — подходящее имя».
«Это не тишина. Это Молчунья», — продолжил Леонард.
Отсутствие звука, а не отсутствие бытия. Совершенно безмолвное существование. Она была здесь, но её здесь не было. Именно потому, что она была существом, разрешающим это противоречие, Оцелот называл её монстром.
«Но какова цель Молчуньи?»
В голосе Оцелота чувствовался легкий накал. Леонард подумал, что это необычно для Оцелота, который обычно сохранял невозмутимость, уравновешивая Миллера, склонного проявлять эмоции и воодушевлять своих людей.
«Местные партизаны не стали бы использовать такую тактику. Я просто не могу представить, чтобы они наняли какого-то сверхчеловека-наемника. А советские офицеры, которых убили… Все они выступали против разработки секретного оружия в этом районе или относились к ней скептически. Конечно, они были проблемой для тех, кто её поддерживает, но Советам нет никакой выгоды в их устранении. Значит, у нас есть убийца со сверхчеловеческими боевыми навыками, который не работает ни на партизан, ни на Советы…»
«Наёмная убийца Шифра».
Миллер повысил голос. От его безапелляционного тона лица всех присутствующих в комнате помрачнели. Леонард бросил взгляд на Снейка, который с тяжёлым выражением лица затягивался сигарой.
«Устранить её раз и навсегда».
Правая рука Миллера дрожала. Лишь пустой рукав, скрывавший отсутствие конечности, развевался в воздухе.
«Я против того, чтобы её убивать».
Когда Оцелот поднялся, съёжившийся D-Dog тихо тявкнул. Рука Оцелота, словно помимо его воли, коснулась рукояти револьвера на поясе.
«Я предлагаю привезти её живой и заставить нарушить молчание. Даже если эта Молчунья не проронит ни слова, мы всё равно сможем многое узнать. Просто помни об этом, Босс».
В этот момент Снейк впервые отреагировал. Он поднял взгляд на Оцелота, словно глядя на что-то ослепительное.
«Если наше предчувствие верно, ты тоже окажешься в списке целей этого снайпера. Если во время вылазки станет подозрительно тихо — будь начеку. Молчунья где-то там. И если будет возможность, я хочу, чтобы этот снайпер вернулся сюда живым».
Снейк молча затушил сигару. Помолчав немного, Миллер выпрямился, а Снейк поднялся на ноги.
«Босс, заказчик этой миссии — Оцелот. Награды не будет».
Миллер слегка похлопал Снейка по плечу и вышел из комнаты. Оцелот исчез, а следом за ним направился Снейк. В помещении остались только Леонард и D-Dog, который завыл, словно взывая к кому-то.