Число зараженных продолжало расти, а время шло, и никаких эффективных контрмер принято не было. Мост, ведущий к блоку с карантинной платформой, был сброшен, и две платформы превратились в изолированные острова, дрейфующие в море. Не было уверенности, насколько это действительно помогает остановить инфекцию, но, по крайней мере, это служило мерой психологического успокоения. Однако наглядное «разделение» могло дать обратный эффект. По сути, неинфицированная медицинская команда все еще оставалась там. Леонард не мог отделаться от ощущения, что им отрезали путь к возвращению.
Снейк и его команда, должно быть, чувствовали то же самое. Оцелот и Каз хранили молчание в командном центре. Не было сомнений, что это было тяжелое решение.
Именно Каз нарушил тишину.
— Что говорит старик?
— Он сказал, что они пытаются определить, мутировала ли вольбахия или же сами паразиты голосовых связок. Мутация произошла, когда вольбахия утратила способность к размножению и была вынуждена изменить стратегию выживания. Или, возможно, паразиты трансформировались под воздействием вольбахии, которая больше не могла производить личинки — вероятность этого сейчас 50 на 50.
Оцелот продолжил мрачным голосом:— Это значит, что мы ничего не знаем о причинах.
Леонард уже хотел было сказать: «Может, дело в паразитах голосовых связок?», но передумал. У этой идеи не было логического обоснования. Он вспомнил о разновидности паразитов, которую Код Токер называл «покрывающими» — тех самых, что усиливали отряд «Черепа». Ему пришло в голову, что если паразит способен на столь значительные трансформации, то он мог измениться от малейшего триггера. Впрочем, это относилось и к вольбахии, которая сама по себе была паразитом. В любом случае, они все еще слишком мало знали о паразитах голосовых связок. Почему они настолько тесно связаны с иммунной системой человека, что та не может их уничтожить? Насколько точно они реагируют на конкретные языки? Ведь на самом деле от этой эпидемии пострадали не только носители определенного языка. Те, кто не говорил на киконго, тоже оказались затронуты.
Мне нужно снова поговорить с Код Токером, — подумал он.
Командный центр вновь погрузился в тишину, нарушаемую лишь эхом тревожного сигнала. В то же время из потолочных динамиков донесся голос сотрудника, отчаянно взывающего о помощи.
— Босс, помогите! Тут драка!
Звук из динамиков захрипел, утопая в помехах. На заднем плане слышались перебранки и ругань нескольких мужчин.
С мрачным лицом Снейк поднялся со своего кресла и вышел из помещения. Оцелот и Каз последовали за ним. Леонард приподнялся, цокнув языком: неужели насилие наконец вышло из-под контроля? Кнопка системы оповещения была нажата в центральном секторе платформы. Именно там, в одиночной камере, содержалась Молчунья. Еще недавно здесь было несколько камер, где, помимо Молчуньи, находились и другие заключенные. Большинство из них отбывали наказание, но теперь осталась только она одна. Все остальные были настолько напуганы ею, что умоляли перевести их в другое место.
Десятки людей столпились в темном коридоре. С той стороны толпы доносились звуки ударов и проклятия. Он пробился сквозь толпу и увидел двух солдат, залитых кровью и сцепившихся в схватке. Вокруг них кричали и подбадривали дерущихся другие Diamond Dogs. Сотрудник с опухшими глазами, которого, по-видимому, вытолкнули из толпы, дрожал — именно он вызвал командный центр.
Одного из них ударили ногой в живот, и он, пошатнувшись, врезался в толпу. Солдат, удерживавший его, толкнул его обратно, выкрикивая невыносимые оскорбления. Второй солдат, поджидавший своего часа, нанес удар кулаком ему в нос. Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей, и его перевернули. Еще один солдат подхватил его. Сначала показалось, что он хочет помочь, но это было не так. Он просто прижал его к полу.
— Сукин сын! — выругался прижатый к полу солдат, сплевывая кровь.
Разъяренный солдат выхватил нож и бросился на того, кто не мог пошевелиться. Это была уже не драка. Это был самосуд.
В следующее мгновение Леонард попытался крикнуть: «Прекрати», но воздух словно застыл.
Никто не проронил ни слова. Не было слышно ни звука. Он услышал, как кто-то сглотнул слюну. Солдат с ножом дрожал. Биг Босс сжал его запястье.
«Босс…!»
Солдат вздрогнул, едва сумев выговорить слово.
«Мы не поднимаем оружие на своих братьев», — ответил Биг Босс тихим, но гневным голосом.
«Оглянись вокруг. Это твоя семья».
С этими словами Биг Босс дернул солдата за руку и вонзил нож, который тот сжимал, ему же в грудь. Солдат выпустил нож, издав звук, который нельзя было назвать ни криком, ни воплем.
«Что ты делаешь?»
Оцелот вышел вперед, чтобы уладить ситуацию, а Миллер отдал приказ навести порядок.
Все снова началось из-за Молчуньи. Двое солдат, охранявших ее камеру — те самые, что только что дрались друг с другом, — поссорились. Один из них настаивал на переводе Молчуньи на карантинную платформу. Он был уверен, что она тоже заражена или принесла с собой паразитов голосовых связок. Другой — солдат со сломанным носом — отрицал это. «Какие у тебя есть доказательства?»
И они сошлись в рукопашной.
Лишившись общего врага в лице Черепа, обитатели Главной базы вышли из-под контроля. Где-то в глубине души каждый верил, что победа над ним положит конец мести, тянувшейся девять лет. Но вместо финала база погрузилась в пучину страха перед паразитами голосовых связок. Невыносимое чувство возмездия и ужаса зрело в стенах Главной базы. Единственное, что удерживало всех вместе, — это присутствие Черепа. Теперь его не стало, а дух отмщения остался. Как и говорил Череп, именно это и было выпущено в будущее.
Вот почему Биг Босс решился разместить здесь Sahelanthropus. Это был символ, концентрирующий яростный импульс насилия и возмездия в одном направлении. Это был сосуд. Вопрос заключался лишь в том, что именно они в него вложат. Леонард задавался вопросом, как он может разделить это чувство.
Солдаты, устроившие переполох, получили задание по усмотрению Миллера. Солдату со сломанным носом дали отдохнуть, а тех, кто с ним разбирался, вместе с парой других бойцов отобрали и отправили в Афганистан. Обычно на такие задания отправляли Снейка, но Миллер рискнул доверить это им. К тому же Снейку требовалось лечение раны в груди — хотя он и притворялся, что это всего лишь царапина.
Цель состояла в том, чтобы развеять подозрения и недовольство, осевшие, словно застоявшийся ил, внутри Главной базы, заставив солдат обратить взор на внешний мир. Более того, задача заключалась в том, чтобы они осознали: Diamond Dogs могут функционировать и без Биг Босса. Если быть точнее, Миллер считал необходимым, чтобы каждый действовал как Биг Босс. По его словам, не было смысла повторять то, что случилось девять лет назад, когда отсутствие Биг Босса парализовало организацию. Каждый должен был думать и действовать как Биг Босс. Каждый мог стать Биг Боссом. Это было необходимо.
Солдатам приказали найти футляр с пленкой, якобы спрятанный информатором. Оцелот через свои каналы, оставшиеся еще с советских времен, запросил расследование по поводу мальчика Мантиса и Человека в огне. Стало известно, что эти двое странных субъектов, по-видимому, были объектами сверхсекретного исследовательского проекта Кремля. Однако информатор, которому удалось выяснить, что происходит, был вычислен и устранен Первым главным управлением КГБ — ведомством, отвечающим за внешнюю разведку и планирование операций. Тем не менее, перед самой смертью он успел сообщить, что спрятал отчет в футляре из-под пленки в афганской крепости Спугмай.
Крепость Спугмай — древние руины, через которые Снейк проходил во время своего первого проникновения в Афганистан для спасения Миллера. Diamond Dogs отправили туда, где все началось, на первое задание после пробуждения Снейка. Это должно было стать посланием: они тоже Снейк, они тоже Биг Босс.
Проводив «Пекод» с солдатами, Миллер и его команда вновь столкнулись с необходимостью борьбы с инфекционным заболеванием.
Оцелот предложил начать с того, как они вообще здесь оказались. Им предстояло выяснить, как началась первая вспышка инфекции.
— Это должен быть шпион Шифра в наших рядах, — решил Миллер. Это совпадало с тем фактом, что Молчунья напала на первого зараженного.
— Если это так, то почему штамм киконго? Если бы они хотели уничтожить вас, они бы с самого начала использовали английский штамм.
Прикованный к инвалидному креслу Код Токер поставил под сомнение теорию Миллера.
— Череп говорил, что оставшийся английский штамм паразитов был где-то рядом с Боссом. Если этот новый штамм — его рук дело, он не стал бы так подставляться, — сказал Оцелот, переводя взгляд со Снейка на Миллера.
Код Токер кивнул, на мгновение посмотрел куда-то в пустоту, а затем открыл рот.
— Возможно, кто-то принес яйца на базу, сам того не ведая. На подошвах обуви, на одежде…
Да, это было возможно, но откуда они взялись? Леонард повернулся к карте Африки, висевшей на стене командного центра. Она была покрыта коричневыми пятнами от сигаретного пепла и выгорела на солнце.
— Вы упоминали, что Босс посещал Нзо-я-Бадиабулу.
На вопрос Код Токера Снейк кивнул.
— Да, — ответил он. — Но мое снаряжение проходит дезинфекцию сразу же по возвращении.
Инициативу перехватил Леонард.
«И не только Босс. Весь персонал, отправленный в регионы с высоким уровнем риска, по возвращении был помещен на карантин».
Война и чума с древних времен шли рука об руку. Армии, как правило, отличались антисанитарией и становились рассадниками эпидемий. А поскольку эти рассадники были мобильными, они могли принимать и распространять множество вирусов, которые затем разносились по разным странам. По этой причине все военные уделяли пристальное внимание карантину. Главная база не была исключением.
«Когда появились первые симптомы, мы проверили и продезинфицировали всё оборудование, использовавшееся до того момента. Все без исключения пленные, солдаты, материалы и животные, эвакуированные во время миссий, также были помещены на карантин».
«А как насчёт детей? Откуда они?» — спросил Код Токер Леонарда.
«Отовсюду. Некоторых держали в заложниках на шахте, другие были смутьянами из Бвала-я-Маса…»
«Бвала-я-Маса? — отозвался Код Токер. — А что с теми детьми? Что стало с одеждой, которую они носили, с их вещами? Вы их сожгли?»
«Это же просто дети. Мы не могли… — ответил Миллер, запинаясь. — К тому же, ни у одного из них не проявились симптомы».
Вот почему все думали, что они не являются носителями. Но…
«Паразиты не заражают хозяев, не достигших половой зрелости. Их голосовые связки ещё не полностью развиты. Но возможно, что они переносили яйца на своей одежде, и инфекция распространилась через них. Сомневаюсь, что сейчас от них хоть что-то осталось…»
Лица всех присутствующих окаменели от слов Код Токера. Миллер вызвал персонал и приказал им обыскать вещи детей.
«Но если они есть… Некоторые из этих детей уже должны приближаться к периоду полового созревания. Как мы могли это упустить?»
Миллер прикусил губу. Все присутствующие чувствовали то же самое.
«Старик, ты хочешь сказать, что в Бвала-я-Маса были выпущены паразиты голосовых связок штамма киконго?» — спросил Оцелот.
«Шифр использовал этот регион для экспериментов по передаче паразитов голосовых связок. Штамм киконго. Поселения вокруг нефтеперерабатывающего завода вверх по течению от Бвала-я-Маса стали испытательным полигоном. Они заражали одного жителя, а затем фиксировали скорость передачи. Опасная работа. Если бы им не удалось сдержать инфекцию, она просочилась бы в соседние регионы… Если бы это произошло, о существовании паразитов голосовых связок узнала бы общественность. К тому же, испытательный полигон был густонаселенным. Ужасное место для подобных экспериментов. Несомненно, они полагали, что сожжение всего дотла сотрет все следы. Поселения и так были залиты нефтью. Кто бы удивился, если бы однажды они загорелись? Так и случилось. Они сожгли всё: и живых, и мертвых».
Код Токер перевел дыхание после столь долгой речи. Остальные затаили дыхание, ожидая его следующих слов.
«Но они просчитались. Скорость передачи оказалась куда выше, чем предполагалось. Возможно, дело в температуре, или в санитарных нормах, а может, паразиты слишком быстро отреагировали на киконго... Как бы то ни было, почти все жители деревни были стремительно заражены, а поселения превратились в груды трупов. Хуже того, заканчивался сухой сезон. Когда пришло время сжигать деревню, река Мунене вышла из берегов. Многие тела пропитались водой. В трупах всё ещё оставались жизнеспособные яйца, и личинки смыло вниз по течению. А когда люди ниже по течению напились этой воды... Это стало концом для Бвала-я-Маса. Я узнал обо всём этом в особняке. Я предупреждал его о риске — о том, что яйца могут попасть наружу... но... Он ответил: "Мы готовы к любой случайности"».
«Я понял...»
Пробормотал Миллер, словно осознав всё происходящее, но лицо его было бледным.
«Запуск нефтяного месторождения. Утечки нефти... SANR... Они планировали загрязнить реку, чтобы предотвратить распространение инфекции. Но поток нефти был перекрыт. И люди в деревне Маса снова начали пользоваться водой из реки. Солдаты ЧВК, размещённые в деревне, были местными — они говорили на киконго. Они заразились, а дети выжили».
Всё верно, — подумал Леонард. Его собственное лицо наверняка было таким же бледным, как у Миллера.
Разве не они сами в первую очередь остановили разлив нефти? Это была его вина — он не удосужился тщательно изучить предысторию клиента из экологической НПО. Существовала даже вероятность, что за этим стоял Череп. Атака и возмездие, причина и следствие, действие и противодействие. Ответные пули, летящие в ответ. Он задался вопросом, предвидел ли Череп всё это ещё до того, как сделал тот «запрос».
«Это подтверждает догадку. Источником заражения штаммом киконго была деревня Маса. А дети принесли его сюда».
Сказав это, Код Токер добавил: «Никто не виноват. Некого винить».
Конечно, он не собирался винить детей. Винить стоило лишь самого себя за то, что не провел наивное расследование. Или, быть может, это Череп все подстроил. А может, таков уж был этот мир.
Если переносчиками штамма киконго были эти дети, значит, это не могла быть Молчунья. Но это не означало, что он мог позволить остальным членам Главной базы узнать об этом. Этого нельзя было допустить ни в коем случае. Гнев лишь переключился бы с Молчуньи на детей. Но если ничего не предпринять, Молчунью никогда не оправдают.
Поиски виновного и расследование причин привели бы лишь к печальным последствиям. Это было бессмысленно. Конечно — именно поэтому Босс вонзила нож себе в грудь. Если тебе нужен виновный, я возьму это на себя. Разве не в этом заключалось послание Босс?
Леонард посмотрел на грудь Снейка. Белизна повязки, слегка окрашенная кровью, напомнила ему белизну того цветка. Это был птицемлечник, белая «Вифлеемская звезда».