В диспетчерской царила странная атмосфера. По крайней мере, для Леонарда она была «странной». Кто-то другой мог бы назвать её «тяжёлой». И Снейк, и Оцелот сидели в своих креслах, пребывая в состоянии слабости. Оба хранили молчание. Снейк курил сигару, а Оцелот играл со своим Peace Walker. Леонард был единственным, кто находился в комнате, помимо них. Всех троих занимала лишь одна мысль. Молчунья.
— Что она надеялась получить, придя на Главную базу?
Тишину нарушил Оцелот. Старый револьвер вернулся в кобуру.
— Сначала я подумал, что она получила приказ от Шифра устранить тебя, — сказал Оцелот. — В Афганистане у неё не вышло, вот и начался второй раунд здесь. Поэтому я ослабил охрану. А замок на её двери — просто курам на смех.
Неужели? Леонард невольно посмотрел на Оцелота. Молчунья, которая так легко избавилась от пут, могла бы без труда вытащить ключ из такой камеры. Если бы она хотела убить Босса, она могла бы сделать это здесь, на Главной базе, в любой момент. Он не знал, что Оцелот пошёл на такую дерзкую провокацию. Но Снейк смотрел на свою забинтованную правую руку. Её только что полоснуло ножом Молчуньи.
— Я дал ей возможность. Но, что ж, она до сих пор тебя не убила. И мне неприятно это признавать, но у неё было полно шансов. Однако она осталась в своей камере.
— Ты сделал меня приманкой.
Снейк поднял правую руку, обращаясь к Оцелоту. Разумеется, Снейк всё заметил.
«Ядовитая наживка — что может быть лучше? Как бы то ни было, она не клюнула. Молчунья "хранит молчание". Так что я снова в тупике — зачем она здесь? Мы пытались общаться с ней письменно, но и это не сработало. Неграмотная ли она, страдает ли дислексией или просто упрямится — она не идет на контакт».
«Так каков вердикт?» — спросил Снейк, перебивая Оцелота.
«Это может прозвучать оптимистично, но я вижу ситуацию так, — сказал Оцелот. — Молчунья пришла сюда, чтобы выполнить некую задачу. Возможно, убить тебя или уничтожить Diamond Dogs. Что бы это ни было, прежде чем она успела это сделать, что-то заставило её передумать. Да… Когда я смотрю на неё… я чувствую колебания. Думаю ли я, что она предаст Шифр? Не могу сказать наверняка».
Всё это нельзя было свести к чему-то одному. Оцелот, должно быть, понимал это и после замолчал. Контрольный пункт вновь погрузился в тишину.
Молчунья была чужеродным элементом на Главной базе. Нет, существо, которое не говорит, дышит через кожу и фотосинтезирует, было чужеродным и для человеческого мира в целом. Однако причина, по которой её нельзя было устранить как инородное тело, возможно, крылась в её внешности. Так думал Леонард.
«У неандертальцев не было слов…»
Он не мог не произнести это, потому что не выносил тишины. Снейк и Оцелот вопросительно посмотрели на Леонарда.
«Несмотря на то, что неандертальцы жили группами и хоронили своих мертвецов, у них не было языка. До тех пор люди жили в мире тишины. Говорят, что лишь около 40 000 лет назад, уже после появления современных людей, они начали издавать звуки. Всего 40 000 лет. Что, если Молчунья молчит потому, что она — форма жизни, которая 40 000 лет назад свернула на другой путь на эволюционной развилке? Что, если она не древний и не современный человек, а новый вид? Как бы то ни было, эта женщина — не человек в современном понимании. Вот почему она кажется нам чем-то чужеродным».
Леонард задался вопросом, зачем он вообще завел этот разговор, и пожалел об этом. Это была просто случайная мысль, пришедшая на ум. Но ни Снейк, ни Оцелот не выглядели раздраженными. Это развязало Леонарду язык.
«Язык — это вирус из космоса, говорил Берроуз».
Уильям Сьюард Берроуз. Писатель, одурманенный наркотиками, который случайно застрелил свою жену, играя в Вильгельма Телля. Для Леонарда он был гением и культурным героем. Он продолжал писать новые произведения даже в возрасте 70 лет.
«Мы — носители, зараженные паразитом под названием "язык". Мы — больные люди, подхватившие грипп под названием "язык". Когда паразит вторгается, носитель пытается его уничтожить. Или пытается с ним сосуществовать. Иммунная система защищает "я". Однако уничтоженный паразит меняет собственную ДНК и пытается паразитировать снова. Носитель также меняет свои антигены, чтобы противостоять паразиту. Война между ДНК носителя и ДНК паразита становится нормой. Когда этот баланс нарушается, вспыхивает эпидемия, и эта война, опосредованная ДНК, становится экосистемой Земли.
У языков есть похожая система — грамматика. Английский, японский, французский, китайский, неважно. Причина, по которой эти языки не смешиваются, заключается в том, что у каждого из них есть собственная иммунная система, называемая грамматикой. Понятия, которые можно выразить только на одном языке, чужды другим. Однако они включаются в иммунную систему через функцию перевода. У языка тоже есть экосистема, подобная ДНК. Мы, люди, в этой экосистеме — эквивалент Земли. Мы — поле битвы для вируса под названием "язык". Когда это поле битвы будет разрушено или станет бесполезным, язык улетит в другой внешний мир».
«Ты хочешь сказать, что Молчунья не является частью этой экосистемы?»
Это спросил Оцелот.
«Нет, всё не так. Она понимает язык, разве нет?»
Снейк открыл рот.
«Я уверен, она может говорить. Просто не хочет».
Леонард понимал, что Снейк так уверен в этом, потому что сражался с Молчуньей.
«Что ж, тогда, — продолжил Леонард, — это словно она носит маску. Она не хочет заразиться. Или, может быть, она не хочет распространять вирус…»
Почему Молчунья не говорит? Если она не вписывается в понятие «человек» и если гипотеза о том, что язык — это вирус, верна, то, возможно, она была существом, которое мутировало вирус под названием «язык». Это было лишь воображение Леонарда. Но он не мог остановить эту ассоциацию.
Вирус иммунодефицита человека (ВИЧ) — вирус, разрушающий иммунную систему человека. Не просто вирус, разрушающий иммунную систему, а вирус, который стирает границы между «своим» и «чужим», распознаваемые иммунной системой, и программирует её на атаку самого организма. То, что он вызывал, называлось синдромом приобретённого иммунодефицита (СПИД). Была ли Молчунья вирусом, который уничтожал границы между «я» и другими в языке? Он отбросил эту мысль, назвав её абсурдной. Но наваждение не проходило. Существовала теория заговора, которую рассказывали почти как шутку: будто СПИД был биологическим оружием, разработанным американскими военными. Говорили, что его распространяли в основном среди чернокожих африканцев, чтобы сократить перенаселение Земли. Утверждалось, что разработка была делом рук фармацевтической компании, чей генеральный директор был ключевой фигурой в правительстве США. Да, это было не более чем беспочвенным слухом и чистой воды бредом. Леонард покачал головой и отогнал эти мысли.
В командном центре снова воцарилась тишина из-за его собственных размышлений. Сначала ему казалось, что атмосфера здесь странная, но теперь он чувствовал лишь тяжесть. Но всё это было виной самого Леонарда.