Том 1 Глава 53
Глава 55 из 79
Настройки чтения
18px
1.8
1

Том 1 Глава 53

Глава 55

Том 1 Глава 53

«Помни Аламо!»

Если бы я произнес эти слова тому человеку сейчас, понял бы он, что они значат, или, вернее, смог бы он понять мой замысел? Вероятно, нет. Я понимаю, но это ужасно одиноко. В 1964 году полковник ГРУ Волгин выпустил ядерный заряд по собственной территории, используя самое маленькое в мире ядерное оружие — «Дэви Крокетт». Именно эти слова выкрикнул тогда Волгин. Тот ядерный взрыв изменил всё. Без него не была бы запущена операция по устранению Босс, и раскол между Зеро и Биг Боссом, возможно, не произошел бы. Человек, носящий титул Биг Босс, возможно, вообще не появился бы на свет.

Но я родился независимо от того момента. Человек без лица — Череп — я родился раньше. Я родился раньше Биг Босса. Лишенный всех доказательств своего существования — страны, семьи и родного языка, — я остался лишь черепом, демоном мести. И именно поэтому я встретил Майора Зеро.

Я никогда не знал выбора. Место, где я родился, язык, на котором я говорю — у меня никогда не было свободы выбирать самому. Эти двое — одно и то же.

В 1921 году два итальянских иммигранта были приговорены к смертной казни в штате Массачусетс, США. Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти были названы предполагаемыми виновниками ограбления, совершенного годом ранее. Несмотря на отсутствие четких вещественных доказательств и нелогичный судебный процесс, против этого решения протестовали не только внутри страны, но и по всему миру. Однако суд отклонил эти протесты и казнил их 23 августа 1927 года. В то время в Соединенных Штатах из-за рецессии, последовавшей за Первой мировой войной, шли ожесточенные трудовые споры. Правительство отчаянно пыталось возложить вину за нестабильную социальную ситуацию на радикалов, чтобы подавить рост коммунизма. У Сакко и Ванцетти было прошлое анархистов, и предрассудки против них сделали их очевидными виновниками. Сакко и Ванцетти стали козлами отпущения, принесенными в жертву ради стабилизации общества.

Спустя пятьдесят лет после их казни государство Соединенные Штаты признало ошибку и принесло извинения. И Сакко с Ванцетти, и Босс были жертвами, принесенными великому Левиафану общества. У них не было свободы выбора. Они доказали, что наше общество — это общество, которое убивает невиновных.

Человек по имени Череп был еще одной из таких жертв. Но, по крайней мере, по его собственному мнению, он был не просто жертвой. Череп пытался отомстить миру за отсутствие выбора и свою ущербность. Если бы его спросили, ненавидит ли он Майора Зеро или Биг Босса, он бы ответил «нет».

Это была не ненависть и не обида, ничего настолько личного. Даже самая горячая лава в конце концов остывает и становится горами и землей. Или как пар, который образует облака, проливается дождем в реки и стекает в море. Существование Черепа было частью цикла, составляющего логику такого мира. Не было нужды в выборе, самоопределении или смысле. Он сам был возмездием, выбранным миром.

Майор Зеро, Оцелот, Миллер, Код Токер и Снейк — все они, должно быть, осознали это. Истина мира в том, что не мы решаем за себя, а кто-то другой решает за нас. Они просто притворяются, что не замечают этого. Вот почему я должен показать истину тем, кто отворачивается. Они скоро будут здесь. Я должен напомнить вам.

«Помни Аламо», — снова пробормотал Череп. Помни «Ground Zero».

Дальнейшая разведка подтвердила, что местоположение и характеристики ОКБ «Зеро» совпадают с Цитаделью — крепостью, расположенной в горном районе к северо-востоку от советского базового лагеря. Руины были возведены еще во времена правления Александра Македонского, а позже заброшены экспедицией Чингисхана. Впоследствии они переходили из рук в руки во время многочисленных войн, пока в конечном итоге объект не был приобретен «Философами» Советского Союза. Череп позаимствовал его через свои связи и использовал для разработки Sahelanthropus.

«Пекод» держал курс на ОКБ «Зеро».

ОКБ — это аббревиатура, которую Советский Союз использовал для обозначения своих опытно-конструкторских бюро; обычно после ОКБ следовали порядковые номера, начиная с единицы. Объектов с маркировкой «ноль» не существовало. Более того, их не могло быть на территории Афганистана. Лаборатория, которой нигде не было. Возможно, Череп хотел вложить в это именно такой смысл. Для человечества это был кошмар, но для Черепа — утопия. Место, о котором мечтают люди, — это не то, чего можно достичь, его нужно построить самим. Даже если это порождение дурного сна, это все равно утопия, подумал Снейк, глядя на пустынные земли Афганистана.

Солдат XOF доложил Черепу, что Биг Босс приближается.

Войска получили строгий приказ не трогать Биг Босса. Не нападать первыми. Таков был приказ. Станет ли Биг Босс мстить за события девятилетней давности? И понимает ли он, почему девять лет назад стал целью атаки?

Да, Биг Босс. Ты зашел слишком далеко. Если бы у тебя не было ядерного оружия, возможно, на тебя бы не напали. Так почему же у тебя было ядерное оружие? Путь твоей наставницы, Босс, заставил тебя сделать это. Тогда почему она выбрала тот путь, который выбрала? Если проследить причинно-следственную связь таким образом, ты все поймешь. Этот мир — цепь агрессивных действий и ответных реакций. Никто не может вырваться из этого цикла. Это происходит потому, что каждый — чей-то ребенок, и никто не может выбирать своих родителей. Индивидуальной воли не существует.

В сухом, безоблачном афганском небе на юге он увидел тень вертолета. Совсем крошечную тень. Она казалась не более чем царапиной на синем небосводе. Человек, летящий на такой крошечной машине, влиял на наемников по всему миру и двигал сам мир. Но он не был движущей силой. Он тоже был лишь винтиком. Вертолет снижался. Их вертолетная площадка пустовала. Череп вышел в самый центр и поднял взгляд к небесам, чтобы встретить Биг Босса.

«Добро пожаловать в OKB Zero… Добро пожаловать в утопию».

«Пекод» приземлился, и Снейк сошел на землю в одиночку, приказав солдатам Diamond Dogs, пытавшимся его сопровождать, остаться. Роторы замедлили ход, и на вертолетной площадке стало чуть тише. Череп, придерживая шляпу одной рукой, направился к Снейку. Он тем же жестом заставил солдат XOF, было дернувшихся вперед, отступить. Словно желая убедиться еще раз, Череп посмотрел на протез руки Снейка и осколки кости у него на лбу.

«Ты тоже познал утрату… и эта утрата до сих пор терзает тебя. Ты надеешься, что ненависть когда-нибудь заменит боль. Но она никогда не уходит. Она делает человека уродливым, и снаружи, и внутри».

Произнося эти слова, словно загадку, Череп снял шляпу. Его череп озарило яркое солнце.

«Разве ты не согласен?»

Его лицо ничем не отличается от моего, откровенно подумал Снейк. Это лицо того, кого обокрали. Заметив реакцию Снейка, Череп продолжил:

«Мы оба — демоны. Наша человечность не вернется. Ты. Я. Нам некуда бежать, негде спрятаться. И поэтому я покажу тебе своего демона. Идем за мной, Биг Босс».

Череп слегка качнул подбородком, указывая на лестницу в конце вертолетной площадки, и зашагал вперед.

«Что бы тебе ни говорил навахо… Это лишь одно из возможных решений, выведенных Шифром. Моя воля иная, — начал Череп, спускаясь по лестнице. — Я знаю тебя еще со времен твоей службы в Лэнгли».

А ты меня не знаешь. Какая жалость. Череп оглянулся на Снейка. «Я долгое время был другой стороной твоей медали», — сказал он.

После бегства из Венгрии на Запад Череп вышел на контакт с Майором Зеро, служившим тогда в Особой воздушной службе Великобритании. В то время Зеро занимался созданием отряда специального назначения FOX при ЦРУ США и одновременно формировал теневую организацию, призванную поддерживать его из-за кулис. Это был XOF — секретное подразделение спецназа, созданное для прикрытия и усиления FOX. Череп был назначен его командиром.

«1964 год. Советская территория. Первая миссия FOX. Я таился глубже, чем сами тени. Разумеется, ни Босс, ни ЦРУ даже не подозревали о моем существовании. Любой беспорядок, который ты оставлял после себя, я подчищал. Ты выполнил свою задачу — и весьма достойно. "Информация", которую ты принес, с лихвой набила наши карманы. Благодаря ей наше будущее было — более или менее — предопределено».

Полковник Волгин унаследовал наследие «Философов» от своих родителей. Снейк забрал микрофильм с указанием местонахождения этого наследия, и большая часть средств ушла в Соединенные Штаты.

«А потом майор пришел ко мне с идеей. "Вашингтон не знает, как тратить деньги, — сказал он. — Я хотел бы… перенаправить их". Его целью была организация, занимающаяся исключительно — тайно — поддержкой Америки. Шифр. Остальное ты знаешь. Для него это был траур — потеря друга. Или, скорее, акт мести. Миру, но прежде всего — Америке. За то, что они убили ее во имя стабильности — своего рода экзорцизм».

Внизу лестницы Череп нажал кнопку вызова лифта и пригласил Снейка в кабину. Это был большой грузовой лифт, предназначенный для перевозки припасов и оборудования.

«Америка — страна свободы. Сборище иммигрантов. Вместо того чтобы просто ассимилироваться, ее граждане живут бок о бок с другими. Их корни разнообразны. Многолики. Америка никогда не состояла из одного народа. Одна нация, дом для сотен различных этнических групп. И все же они сбиваются в кучки, держась своих районов — маленьких колоний, не контактирующих с другими группами. Стараясь изо всех сил избегать друг друга, своей земли, организаций, отношений. Америка — не плавильный котел, это салатница. Но он попытался выковать единое сознание. Для нее и из нее. Идею о том, что каждый гражданин будет использовать свободную волю, чтобы сплотиться вокруг своей страны… Подобный унилатерализм нельзя доверять ни одному человеку. Но чтобы меньшинства могли функционировать в обществе, нужна общая почва: язык. Даже если страна не едина, или, вернее, потому что она не едина — необходим лингва франка. Общий язык, чтобы объединить людей, иными словами — английский. Поэтому майор искал систему, которая использовала бы информацию, слова, чтобы контролировать "подсознание"».

Клетка опустилась на землю. Перед ней уже стояли три грузовика с работающими двигателями. Череп сам открыл дверцу и снова повел Снейка внутрь.

«Объединить Америку и весь мир. Майор считал, что такова воля его подруги. Но я думаю, он так и не понял, чего она хотела на самом деле».

Когда грузовик тронулся с места, Череп продолжил говорить.

«Прежде чем он научился ходить или плакать — еще до того, как он родился, — его родным языком был английский. Он не знает боли утраты собственного языка. Пока что. Ему не дано понять ее волю. А мне — да».

Грузовик огибал высокую скалистую стену и выехал на грунтовую дорогу. Его сильно трясло, поднимая облако пыли и грязи.

«Я родился в маленькой деревне. Я был еще ребенком, когда на нас напали солдаты. Чужеземные солдаты. Меня оторвали от моих старейшин и заставили говорить на их языке. С каждым новым постом мои хозяева менялись, а вместе с ними — и слова, которые они заставляли меня произносить».

Трансильвания, земля его рождения, находилась под властью многих стран, особенно со второй половины XIX века. Когда Череп родился, она была под властью Венгрии, уступленной ей Румынией. Позже Венгрия сотрудничала с нацистской Германией и присоединилась к странам «Оси», но после Второй мировой войны была оккупирована Советским Союзом. У страны была история борьбы за независимость от Советского Союза, хотя эти попытки пресекались. Сколько же разных языков звучало в этой стране?

«Слова… они своеобразны. С каждой переменой менялся и я. Мои мысли, характер, мое восприятие добра и зла. Война изменила меня — и не только мой облик. Слова могут убивать. Я был захвачен словами, они проникали в меня и плодились внутри».

Следом за грузовиком начали движение танки и бронетехника. Снейк предположил, что исследовательский центр Sahelanthropus уже близко.

«Был такой румынский философ, Чоран. Он однажды сказал: "Мы живем не в стране, а в языке. Не ошибитесь: наш родной язык — наше истинное отечество". Мое отечество — моя правда — были у меня украдены. Как и мое прошлое. Все, что осталось, — это будущее. И мое будущее — это месть. Тем, кто паразитирует на словах своих ближних. Вот чему я научился у Майора. А потом меня осенило. Именно он должен ощутить мой гнев. Он и коды, которые он выбрал в качестве основы для контроля. Языковые коды, информационные коды, транслируемые повсюду вокруг нас, генетические коды, охватывающие всю историю… Контролируя коды, Шифр… Зеро намерен объединить мир. Коды, внедренные в наши головы, высасывающие наш разум досуха, пока они распространяются от одного носителя к другому. Паразит на этой земле. Вот кто такой Зеро. Будучи рожденным в этом мире, он поражен недугом. Я возлагаю на него ответственность за убийство моей свободы. За уничтожение всех следов моего прошлого… За убийство любого обещания будущего… Все мы — лишь мертвецы, вынужденные ходить по этой земле. Мир, сведенный к Зеро. Шифр планирует использовать свои коды, чтобы контролировать мир. Они думают, что могут. И "родным языком" всех этих кодов является английский».

Сверху послышался рокот вертолетных винтов. Это был вертолет Diamond Dogs. Однако, зная, что его друзья где-то рядом, Снейк не почувствовал ни капли облегчения. Почему Черепа так тянуло к Зеро? Он говорил о мести, но это ничем не отличалось от странной привязанности. Это пугало Снейка до глубины души.

Делая вид, что не замечает мыслей Снейка, Череп открыл дюралюминиевый кейс. Кейс был очень похож на тот, что называют «ядерным чемоданчиком». Он достал из него цилиндрический предмет, похожий на небольшую ядерную боеголовку.

«Слово стало плотью. Последний паразит. Он знает английский. Английский штамм паразитов голосовых связок».

Когда тубус открыли, внутри обнаружились две ампулы, надежно закрепленные на своих местах. Поднеся одну из них к уровню глаз, он показал ее Снейку.

«С помощью этого я истреблю английский язык».

Наполненная ярко-зеленой жидкостью, ампула содержала паразитов голосовых связок, которые реагировали на самый распространенный язык в этом мире. Но Снейк заметил кое-что странное. Гнездо, в котором крепилась ампула, было рассчитано на три штуки. Где же третья? Было ли изначально всего две?

«С этим я избавлю мир от заразы. Все люди снова смогут дышать свободно — вернут себе прошлое, настоящее и будущее. Это не этническая чистка. Это «освободитель», призванный избавить мир от Зеро».

Череп произнес это почти мечтательным тоном, затем с величайшей осторожностью закрыл тубу с ампулами и убрал её в футляр.

«Пусть мир будет таким, какой он есть. Без lingua franca мир будет разорван на части. И тогда он станет свободным. Люди, конечно, будут страдать — фантомная боль».

Вокруг становилось всё темнее. Дорога сужалась, и по обе стороны высились отвесные скалы. Впереди он увидел грубые ворота, преграждавшие вход в пещеру. За ними скрывалось место, где спал Sahelanthropus.

«Миру понадобится новый общий язык. Язык ядерных боеголовок. Мои Metal Gear станут той нитью, что свяжет все страны воедино, в равенстве. Слова больше не понадобятся. Каждый человек будет вынужден признать своего соседа. Люди проглотят свою боль. Они соединят потерянные руки. И мир станет единым целым. Эта война — и есть мир».

Ворота открылись, приветствуя Снейка, Черепа и его людей. Когда грузовик въехал внутрь, перед ними внезапно открылось огромное пространство. Свод пещеры возвышался, должно быть, метров на двадцать. Было слишком темно, чтобы разглядеть, насколько глубоко она уходит. Но не было сомнений: гигантская тень, притаившаяся там, — это Sahelanthropus. Железный исполин действительно спал там.

Череп посмотрел в сторону Sahelanthropus и провозгласил тоном, в котором едва сдерживал возбуждение:

«Когда мир увидит Sahelanthropus, стрелки часов Судного дня сдвинутся, независимо от Зеро. Sahelanthropus сделает первый гигантский шаг в дивный новый мир. Это колокол, которым мир, растоптанный словами, провозглашает свою независимость».

назадназад
1 ... 53 54 55 56 57 ... 79
впередвперед