*Пата-пата!* — доносится звук шагов в тапочках...
... и Аянэ-сан в переднике то и дело появляется в гостиной, то скрывается на кухне. Каждый раз её высокий хвостик на затылке лёгким колыханием откликается на движение, и я, сам того не замечая, замираю, заворожённый этим зрелищем.
— Всё в порядке, мисо-чашки я сама вымою!
— А... извините.
Я только протянул руку, чтобы убрать посуду с котацу, как она уже скользнула в сторону Аянэ-сан. После того как она и утром приготовила мне завтрак, было бы уж слишком несносно позволить ей ещё и за меня мыть посуду. От этого чувства вины мне стало не по себе, и я торопливо выскользнул из-под тёплого одеяла котацу. Из кухни доносится тихий напев:
— Фун-фуууун... — даже сквозь мягкий перезвон столкнувшихся тарелок слышен её чистый, звонкий голос. Нет, вправду — смотреть на неё можно бесконечно, и ни разу не наскучит. — Что случилось-о? — не оборачиваясь, спрашивает она.
— А?..
Она угадала моё присутствие, будто почувствовала взгляд на затылке. Пошёл ли я слишком шумно, уловила ли мою тень — или, может, это и есть знаменитое женское чутьё?
— Удивительно, как вы это поняли.
— Ну-у-у... Просто показалось, что кто-то смотрит на мою шею.
— Ну, я же не смотрел!
— Шучу. Просто подумала: «Если это Хюга-сан — наверняка сейчас пришёл помочь».
Она аккуратно ставит вымытую тарелку в сушилку и слегка улыбается. От этого ощущения, что все мои шаги ей известны наперёд, становится и неловко, и тепло одновременно.
— Значит, помогать вам — плохо?
— Ну что ты! Просто не стоит слишком много забирать у будущей жены её обязанностей!
— Почему?
— Чтобы Хюга-сан думал: «Без неё я бы пропал!» — и чувствовал, насколько ему повезло со мной! Это же лучший способ уговорить тебя на мне жениться!
— Тогда я буду помогать ещё больше.
— Не надо быть таким злым!
Но, несмотря на эти слова, она мягко прижимается к краю раковины, освобождая мне место. Я беру полотенце с вешалки и начинаю вытирать посуду, стоя рядом с ней.
Странное дело — как быстро привык к жизни с Аянэ-сан! Иногда создаётся впечатление, будто мы всегда жили вместе. Возможно, дело в том, что раньше мы постоянно общались в голосовом чате... Но всё же удивительно, насколько быстро освоился в этой новой повседневности.
— Фун-фуууун...
Не успел я и подумать, как Аянэ-сан уже снова напевает себе под нос. Теперь я прислушиваюсь внимательнее: мелодия явно напоминает аниме-саундтрек.
«Уж не открывающая ли композиция какого-нибудь сериала?»
— Вы смотрите аниме?
— Фун-фу... А? Аниме?
— Просто вы так радостно пели — подумал, не оттуда ли мелодия...
— А-а! Это ведь из утреннего эфира по субботам — «Нитиаса»{«Нитиаса» (ニチアサ) — сокращение от «Nichiyō Asa» («Воскресное утро»), устоявшееся название утреннего аниме-блока на японском телевидении.}!
— А... понятно.
Она снова запевает, явно в приподнятом настроении. И правда, раньше и я каждое воскресное утро включал телевизор...
«Но черт побери, никак не вспомню название этой песни...»
— Хюга-сан?
— Да-а?!
— Только не вздумай сейчас искать в интернете год выхода этого аниме!
Её улыбка пугает. Пугает и пленяет. Страшно прекрасна. Особенно учитывая, что в этот самый момент она моет кухонный нож!
«Нет-нет, только не сейчас! Аянэ-сан, сидеть! Не двигаться!»
— Я... я бы никогда не стал искать!
— Хюга-сан — прекрасный будущий муж! — она спокойно смывает пену с лезвия, но я-то чувствую: за этой улыбкой кроется безмолвное, но мощное давление...
* * *
После мытья посуды мы разделили обязанности по уборке. Раньше я и пылесосом пользовался в лучшем случае раз в неделю, а теперь пол настолько чист, что пылинку искать — всё равно что иголку в стоге сена. Закончив все домашние дела, мы наконец уселись отдохнуть. Я уже собрался предложить чаю, как вдруг заметил: Аянэ-сан вытаскивает ноутбук и устраивается с ним за котацу.
— Разве вы сегодня работаете? Ведь суббота...
— Просто сейчас особенно загруженный период!
Она надевает круглые очки и с лёгким стуком пальцев набирает текст на клавиатуре. Я-то думал, будто выходные — всегда выходные... Но, конечно, бывают и субботы с работой. Хотелось бы провести день вдвоём без забот — оттого и разочарование.
«Но, подождите-ка... Разве это не эгоизм с моей стороны? Ведь она каждый день заботится о быте, чтобы я мог спокойно учиться и подрабатывать. Значит, теперь моя очередь поддержать её.»
— Аянэ-сан, скажите, если захочется чего-нибудь выпить.
— Да ладно, я сама справлюсь!
— Нет-нет, не стоит скромничать. Вы так много для меня делаете.
— Дело не в этом! Я жду от вас совсем другого рода «благодарности»... ВОТ ЭТОГО! — она обеими руками спускает очки на кончик носа и тычет пальцем в рамку с документами, висящую на стене.
«Ага... Понятно. Лучше бы я не мыл тарелки, а просто поскорее поставил свою подпись под бумагами, так ведь?»
— Хорошо. Тогда... не желаете ходзитя{Ходзитя (ほうじ茶) — японский обжаренный зелёный чай с ореховым привкусом.}?
— Да почему ты сегодня такой злюка?!
— Не пьёте?
— Налейте покрепче! Чтобы крепость чая уступала только моему желанию выйти замуж!
— Ясно-ясно!
Я поднимаюсь и направляюсь на кухню, чтобы вскипятить воду. Но в тот самый миг за спиной раздаётся гулкий звук, будто что-то тяжёлое рухнуло на пол:
*Данн!*
— Да-а-анн? — не удержавшись, оборачиваюсь. На полу лежит стопка книг. На обложках — тревожные надписи: «Полиция», «Преступление», «Нераскрытые дела», «Убийства»... От неожиданности невольно вздрагиваю. — Это... что такое?
— А, это?.. — Аянэ-сан берёт верхнюю книгу, смущённо почёсывает щёку и, запинаясь, произносит. — Рабочие... материалы?..
— А?..
Я застываю на месте, не в силах отвести глаз от её покрасневших щёк и растерянного взгляда. Через несколько секунд, будто спасаясь бегством, устремляюсь на кухню.