После той сцены мы вновь вернулись на склон. Прерываясь лишь на обед, мы самозабвенно предавались катанию, раз за разом поднимаясь на вершину. Благодаря наставлениям Аянэ-сан моё мастерство росло буквально на глазах.
— Ну же, спускайся сюда! — кричит Аянэ-сан, стоя внизу у лоджа и энергично размахивая руками.
Я подаю ей ответный знак палкой, переношу вес с лыжи, обращённой к долине, и плавно трогаюсь с места.
— Хоп...
Надавив на левую лыжу, закладываю аккуратный правый вираж. По сравнению с утром, когда мог передвигаться только неуклюжим «плугом», прогресс кажется мне просто колоссальным.
— Я здесь! Сюда-а-а! — Аянэ-сан вскидывает лыжную палку.
Главное смотреть не под ноги, а вдаль, охватывая взором весь склон. Сейчас отчетливо вижу её фигуру, траектория выбрана безупречно.
«Осталось только вовремя затормозить!»
— Есть!
— Высший класс! — восклицает она. Я решительно врезаюсь кантами в снег. Подняв облако белой пыли, я замираю ровно перед Аянэ-сан. — Превосходно! Ни единого замечания!
— Правда?
— Честное слово! Ты смотрелся очень достойно. — Аянэ-сан с улыбкой показывает большой палец. Стоит мне увидеть этот её сияющий лик, как мои щёки непроизвольно расплываются в ответной улыбке. Похоже, это её врождённый дар — заражать окружающих своим настроением. — Так, что же нам делать дальше... — бормочет она, извлекая из кармана карту склонов.
«Видимо, прикидывает следующий маршрут.»
— Пап, пап, я хочу ту штуку! — доносится до нас звонкий детский голос.
— Ладно-ладно, сейчас купим.
Я невольно прислушиваюсь к разговору проходящих мимо отца и сына. Глядя им вслед, замечаю киоск, над которым гордо реет флаг с надписью «Тама-конн».
«Понятно, нацелились на лакомство. Если подумать, мы ведь катаемся без продыху с самого обеда. Самое время немного передохнуть и подкрепиться.»
— Аянэ-сан... — я окликаю её, не сводя глаз с очереди у палатки. «Тама-конн» — знаменитое блюдо префектуры Ямагата, её родных краев. На таком холоде она наверняка и сама не прочь им полакомиться. — Как вы считаете... такая вещь это ведь хорошо? — небрежно роняю я, ожидая её реакции.
Странно, она замолчала.
«Неужели она не любит конняку?»
— Ч-что ты такое несешь?!
— А?
Аянэ-сан опускает голову, слова застревают у неё в горле. Я замечаю, как её лицо стремительно наливается пунцовой краской.
«Неужели я сказал что-то настолько предосудительное?»
— Да я про то, что вон там...
— Н-но разве порядок действий не должен быть иным?!
— Чего?!
«О каком порядке она толкует? Неужели в Ямагате существует особый ритуал поедания конняку?»
— Да что с вами такое?!
— Об э-этом стоит думать уже после свадьбы! Откуда в тебе сегодня столько решимости?!
— Да нет же... я просто хотел... ну, отведать немного...
— Отведать?! Что за пошлости несешь в таком месте?!
— Это я хотел у вас спросить, что вы несете!
«Неужели 'Тама-конн' запрещено есть до вступления в брак? О таком правиле я слыхом не слыхивал. Неужели это личный указ губернатора Ямагаты?!»
— В любом случае! Я-то замуж за вас хочу, но то, что будет после — это совсем другой разговор!
— Да что за «после»?!
— Т-ты же сам об этом заговорил!
— Я просто сказал, что проголодался!
— Нельзя! Не здесь! Извращенец!
— Это я-то извращенец?!
— Ох, ну всё-ё-ё! — в следующую секунду Аянэ-сан сбрасывает лыжи и, утопая в снегу, бросается ко мне. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, она наваливается на меня всем телом и крепко обнимает.
— А-Аянэ-сан?!
Я чувствую всем телом её мягкость. Происходящее настолько внезапно, что просто цепенею, не зная, как реагировать.
— Пожалуйста... ограничься пока этим... — шепчет она.
— А?
— ... Прежде чем думать о детях, сначала смотри только на меня! — всё так же прижимаясь ко мне, она медленно поднимает голову. Её щёки пылают, в глазах смущение.
— Аянэ-сан...
Стоит мне взглянуть ей в глаза, как она тут же испуганно отводит взор. Её слова всегда бьют точно в цель, захватывая моё сердце в плен. И я был бы бесконечно рад этому, если бы не одно «но»... прямо сейчас!
— Вообще-то, я говорил про «Тама-конн»...
— ...А?
В этот момент мимо нас вновь проходят те самые отец и сын. Оба сосредоточенно жуют конняку на палочках, с крайним недоумением взирая на нашу живописную группу.
— Пап, а что эти дядя с тетей делают?
— Облизываются на морозце, сынок. Наверное, греются.
«Браво, папаша. Отличное оправдание.»
— ... Послушайте, Аянэ-сан.
— Хюга-сан, пожалуйста, не отпускай меня.
— Что?
— Хюга-сан... — Аянэ-сан снова прячет лицо у меня на груди. Она мелко дрожит то ли от холода, то ли от стыда. — ... давай просто вместе заживо похороним себя в этом снегу прямо сейчас...
— Позвольте мне отказаться от чести стать вашим соучастником в самоубийстве!
Вот так-то: перевозбудившись от отдыха, Аянэ-сан продолжала совершать один нелепый промах за другим.