Жизнь закружилась между университетом и подработкой, и вот, не успел оглянуться — наступила пятница. Сегодня на ужин тёплая гречневая лапша с темпурой, которую приготовила Аянэ-сан. Мы вдвоём сидим у котацу, с шумом втягивая лапшу{Заголовок является отсылкой к известной японской песне 1991--uj года «Давайте поедем на лыжи» (スキーにつれていって) группы @The Collectors@. Фраза «...とは言ってない» («я такого не говорил/-а») — распространённый в японской поп-культуре приём, указывающий на невысказанное прямо намерение или обещание.}.
— Как же вкусна эта лапша.
— Правда?! Значит, старалась я не зря!
— Говорите «старалась»...
— Пока ты был в университете, я сама её замешивала!
— !!!
«Сама замешивала?! Обычно до такого не доходят?! Невероятный человек!»
— П-правда, своими руками? Я, конечно, подумал, лапша отменная.
— Все жители префектуры Ямагата могут замесить лапшу на уровне профессионалов!
— Опять эти небылицы...
— Н-но ведь все жители Мияги умеют делать инабауэр, правда?!
— Это только у Арикавы Сидзуки и Ханю Юдзуру.
«Я уже забыл, в каком году были Олимпийские игры в Турине, но разузнавать показалось неловко, потому воздержался. Кстати о коньках — вспомнил, что скоро сезон зимних видов спорта.»
— Может, включим телевизор?
— А, да. — Аянэ-сан нажимает на кнопку пульта, и экран телевизора вспыхивает светом.
«Судя по всему, как раз время местных новостей.»
— «Благодаря снегопадам последних дней, горнолыжные курорты префектуры Мияги переполнены посетителями. Представители управляющих компаний отмечают качество снега в этом сезоне...»
— Да ну...
«Своевременные новости. Хоть и говорят, что снега в последнее время мало, но судя по картинке, его выпало изрядно.»
— ...
— Аянэ-сан? — тут я замечаю, что девушка замерла. Уставившись в телевизор, не двигается. Неужто эти новости так её заинтересовали? — Аянэ-сан?
— Д-да?!
— Что такое? Уставились на новости про лыжи.
— Нет, просто... — очнувшись, Аянэ-сан поворачивается ко мне. Вздыхает, берёт стоящую рядом перечницу... Подождите, перечницу?!
— Это же не шичими{Шичими (яп. 七味唐辛子) — японская пряная смесь из семи ингредиентов, обычно включающая красный перец, апельсиновую цедру, кунжут, имбирь, нори, конопляные семена и мак. Отличается от обычного чёрного перца.}!
— А? — dидимо, удивившись, Аянэ-сан тряхнула баночкой с перцем. Облачко крупинок взметнулось вверх... и осыпалось на её нос и губы. — Ой-ой?!
— В-вы в порядке?!
— Ап...
— Ап?
— А-а-а-апчхи-и-и-и-и!!!
— !!!
«Должен признать — это самое оглушительное чихание, которое мне доводилось слышать в жизни. Мощь, заставляющая изумляться — откуда в сем миниатюрном теле скрывается столько силы?»
Аянэ-сан, всё ещё отвернувшись, широко открывает глаза... и бросает на меня быстрый взгляд.
— Хи... хти!
— Не пытайтесь перекрыть это милым чихом.
— Перекрыть? Он и так был милым!
— Исторический ревизионизм вызывает споры.
— Не раздувайте из чиха целую проблему! — Аянэ-сан с обидой отворачивается и вновь прилипает взглядом к телеэкрану. Что же её так зацепило? Там только и говорят о том, что двери в домиках стали автоматическими — ничего особо важного, на мой взгляд. — ... Хьюга-сан, у вас на завтра есть какие-то планы?
— А?
Не отрывая взгляда от телевизора, Аянэ-сан задаёт мне этот вопрос.
«Суббота — пар нет, смены на подработке тоже вроде бы нет. Если подумать, весь день свободен.»
— Нет, ничего особенного.
— Хм-м, понятно...
Задумавшись о чём-то, Аянэ-сан снова поворачивается ко мне. И снова берётся за перечницу...
«Опять?!»
— Аянэ-сан, это же перец, я гово...
— А-а-а-а-а-апчхиииииии!!!
Едва «удалось» перекрыть это милым чихом, как Аянэ-сан вновь выдаёт оглушительное чихание...
* * *
На следующее утро, в субботу. Я крепко спал в своём футоне, но шум автомобильного двигателя снаружи разбудил меня.
— Мм... — нлянул на часы у изголовья, ещё нет шести утра. Раньше обычного времени подъёма. Схожу в туалет и, наверное, посплю ещё. — Фу-а-а...
Зевая, поднимаюсь и выхожу из комнаты в гостиную.
«Брр, холодно. Кстати, что это был за шум двигателя? Похоже на звук машины Аянэ-сан, но не может же она приехать так рано...»
— С-с-с-с-с до-о-о-о-о-обрым утро-о-о-о-о-ом!
— А-а-а-а-а!!!
«Х-холодно?! Окно открыто?! И... машина Аянэ-сан припаркована вплотную?! Как она её втиснула в такой узкий дворик?! И как открыла окно в комнате?!»
— Ч-что вы делаете, Аянэ-сан?!
— «Хэй, бо-ой»! «Ком он, хоп ин»! (Эй, парень, давай поднимайся!)
— А на английский зачем перешли?!
Раздвижная дверь заднего ряда открывается, позволяя сесть прямо из гостиной. Одновременно опускается стекло водительского окна, и появляется Аянэ-сан в солнечных очках, шапке и горнолыжном костюме.
— Хэй! Хьюга-бо-ой, ком он!
— Ч-что такое?!
— Лук ап! (Подними глаза!)
Следуя указанию Аянэ-сан, смотрю на крышу машины... На ней та самая штука, что ставят машины, чьи владельцы едут кататься на лыжах! Не помню, как называется, но внутри лежат лыжи и палки!
— Хэй! Ком ин! Он ту э! (Эй, сюда иди, в путь идем!)
— Мы... мы едем кататься на лыжах?!
— Е-ес! Ю ар вери сморт! Ха-ба-д! (Да, а ты умный малый!)
— Гарвард?! Но я же не умею кататься на лыжах...
— Ноу проблем! — солнечные очки по-прежнему на ней, Аянэ-сан сияет улыбкой. Пока в недоумении склоняю голову набок... Аянэ-сан достаёт из нагрудного кармана что-то похожее на медаль и показывает мне.
— Я, хоть и не похоже, участвовала в Национальном спортивном фестивале{Национальный спортивный фестиваль (яп. 国体 — кокутай) — ежегодные всеяпонские комплексные спортивные соревнования, проводимые с 1946-го года. Аналог Спартакиады в СССР/России.}!
— Что-о-о-о?!!
— Научу тебя кататься! Давай, летс го!
— Не может бы-ы-ы-ы-ыть!!!
Аянэ-сан выходит из машины, заходит в дом, спешно собирает вещи, хватает меня за шиворот, и в следующее мгновение я уже втиснут на заднее сиденье. Таким вот образом, в моей пижаме... я отправился на склоны...