Избавившись от неудачного содержимого и вымыв котел, Чан Цин заметил, что Су Няньсюэ по-прежнему не покидает кухню, сверля его пристальным, тяжелым взглядом.
Этот взгляд был ему до боли знаком.
В прошлой жизни, когда руки Су Няньсюэ чесались вызвать его на поединок, но повода не находилось, она смотрела точно так же.
И после этого он неизменно влипал в какую-нибудь историю.
─ Хочешь, я научу тебя готовить?
─ Хочу, ─ кивнула Су Няньсюэ.
Она искренне считала, что уступает ему разве что в силе, а во всем остальном ничуть не хуже.
Но кто бы мог подумать, что в этой жизни Чан Цин так сокрушительно разобьет ее на кулинарном фронте.
Хотя в прежние времена, скитаясь в одиночестве по диким землям, она вполне успешно стряпала съедобную пищу, здесь, на нормальной кухне, всё пошло прахом.
Впрочем, не страшно: переняв кулинарное мастерство у Чан Цина, она непременно превзойдет учителя… нет, превзойдет Чан Цина во всем!
─ Ты учи меня готовить, а я обучу тебя технике владения мечом, ─ добавила она.
Изначально Су Няньсюэ собиралась предложить помощь в культивации, но сейчас ее собственный уровень уступал уровню Чан Цина, и вряд ли он поверил бы подобным посулам.
─ Идет.
Зная, что Су Няньсюэ не любит оставаться в долгу по пустякам, Чан Цин с легкостью согласился.
─ Следи внимательно за пропорциями, положишь лишнего – сразу подгорит.
─ Угу.
─ Ждешь, пока масло раскалится, и только потом закладываешь продукты…
─ Тут надо аккуратнее, масло может брызнуть. Если попадет на кожу, будет больно.
─ Ах да, ты же уже на стадии Удержания Ци, тебе это не страшно.
─ …
Тем временем Шэнь Ваню, невесть когда вернувшаяся в Уюли, с кувшином вина в руке развалилась на сочной траве, провожая взглядом закатное солнце.
Украдкой прислушиваясь к звукам из хижины, она пренебрежительно фыркнула:
─ И это называется «Учитель~ мы же не пара~»? Тц-тц.
Сделав большой глоток из горлышка, Шэнь Ваню громко икнула.
…
Су Няньсюэ в точности скопировала каждое движение Чан Цина, повторив всю последовательность действий до мельчайших деталей.
Но вкус все равно получился не таким восхитительным, как у него.
Так что первая попытка реализации плана «Сюэ превосходит Цина» официально провалилась.
Надвигалась ночь.
Хижину наполняли богатые ароматы разнообразных блюд.
Су Няньсюэ уже собиралась позвать наставника к ужину, как обнаружила, что тот уже здесь – пришел на запах.
─ Ну как? ─ с улыбкой спросил Чан Цин, заметив, как у нее забавно шевелятся щеки.
─ Вкусно, ─ честно призналась она.
В конце концов, вкусно – значит вкусно. Изображать фальшивую скромность и бросать фразочки вроде «сойдет» или «так себе» значило бы просто втоптать в грязь чужие старания.
Лучезарно улыбнувшись, Чан Цин заговорил с интонациями заботливого отца: ─ Раз вкусно, ешь побольше.
Он прекрасно понимал, почему Су Няньсюэ обмолвилась, будто «раньше умела готовить».
Когда в прошлой жизни ее клан был уничтожен, она скиталась одна по диким землям, и если бы не умела добывать и хоть как-то готовить пищу на костре, ее ждала бы неминуемая гибель.
Но может ли юная дева, никогда прежде не подходившая к очагу, сходу сотворить кулинарный шедевр? Уже то, что это вообще можно было проглотить, было чудом.
Память имеет свойство облагораживать лишения. Еда сомнительного качества, спасшая ее в мрачайшие часы жизни, в воспоминаниях казалась ей настолько сносной, что породила иллюзию собственного кулинарного таланта.
Точно так же будущий император Чжу Юаньчжан, прозябая нищим, уплетавший «Суп из драгоценных жемчужин и нефритового тофу», на деле лакомился лишь разваренной капустой да прокисшим тофу.
Но та еда годилась лишь для выживания.
Нынешняя же жизнь обещала быть совсем иной.
С ним рядом она могла беззаботно постигать кулинарное ремесло, бродить по лавкам и наслаждаться изысканными яствами.
Жить своей собственной жизнью.
…
Наступила ночь.
Весь Город Пути Меча погрузился в безмолвие; даже великие мастера, которым уже не требовался сон, часто выбирали это тихое время для медитаций.
Однако кое-кто не смыкал глаз.
─ Эта шлюха – глава Павильона Меча! ─ шагая из угла в угол по главному залу клана Линь, кипел от ярости глава дома Линь Мусэнь, пока остальные старейшины сидели ни живы ни мертвы. ─ Когда это наш клан Линь задерживал дань Павильону? И вот теперь, едва она взошла на престол, как решила извести нас под корень! Двуличная тварь! Лицемерная ханжа, чем ты лучше этих лицемеров из Альянса Великого Милосердия?!
Даже потеряв рассудок от гнева, Линь Мусэнь не смел произнести вслух настоящее имя или титул Шэнь Ваню.
Практики уровня Махаяны ступили на избранный Путь, запечатлев свои имена и титулы в самой ткани Дао. Стоило кому-то вслух произнести ее имя или прозвище, как она немедленно услышала бы это.
─ Перебить семьи всех тех стражников, что оскорбили главу!
Доведенный до ручки Линь Мусэнь отдал жесточайший приказ.
Из трех его сыновей старший уже гремел цепями в темнице вместе с Линь Цзяньсином, младший сгинул безвозвратно, а единственный оставшийся средний сын, Линь Уя, угодил в опалу из-за тупости слуги, оскорбившего госпожу.
Вся былое величие клана Линь держалось исключительно на авторитете Павильона Меча.
Теперь же Шэнь Ваню перекрыла им все пути, и прочие кланы, что прежде заискивали перед ними ради прикрытия, мгновенно сбросили маски.
А узнав, что Линь навлекла на себя гнев самого Павильона, никто в здравом уме не рискнул бы заключать с ними союзы.
Конечно, если бы они залегли на дно, до полного истребления клана дело бы не дошло.
Но на бескрайних Северных Равнинах для дома Линь больше не оставалось безопасного приюта.
─ Глава, тот слуга был сиротой, которого мы вырастили с младых ногтей, ─ осторожно вставил один из старейшин.
─ Кто привел его в поместье?
─ Эм… я.
─ Тогда сдохни ты!
С этими словами дерево мгновенно пронзило тело говорившего навылет: ствол пробил его изнутри через рот, а ветви вонзились во все суставы, оставив после себя жуткую картину смерти.
Упокоив старейшину, Линь Мусэнь словно бы немного выпустил пар и опустился на председательское кресло.
─ Ступайте все, ─ бросил он так, будто на это ушли последние крохи его сил.
Когда подчиненные удалились, Линь Мусэнь пошарил в пространственном кольце и извлек оттуда черную жестяную пластину с золотыми прожилками и инкрустированным в центр темно-красным агатом.
Много лет назад ее оставил ему таинственный мастер, предложивший вступить – или, вернее, присоединить клан Линь – к некоей тайной организации. Тогда находившийся на пике могущества Линь Мусэнь с презрением отверг это предложение.
На прощанье незнакомец оставил знак, предсказав, что однажды, когда род Линь зайдет в тупик, эта вещь послужит средством связи.
Агат в центре жетона едва заметно вспыхнул, и вскоре перед ним проявился силуэт в черном плаще, сплошь окутанный плотной дымкой.
─ Старший, я готов присоединиться к вам, ─ низко поклонился призрачной фигуре Линь Мусэнь.
Оставив слова просителя без ответа, фигура в черном медленно заговорила: ─ Линь Мусэнь, ты считаешь себя умником.
Линь Мусэнь нахмурился.
К чему эти банальности?
─ Но умники вечно слишком много просчитывают, взвешивают выгоду и упускают лучший момент для выбора, ─ голос веял холодом, не выдавая ни возраста, ни пола. ─ Ты боишься Шэнь Ваню лишь потому, что твой кругозор узок, и ты не ведаешь, сколь великое существо истинно правит этими землями. Достаточно получить лишь Его благословение, чтобы стать непобедимым на всем континенте – подобно мне.
При упоминании имени Шэнь Ваню Линь Мусэнь вздрогнул, но тут же сообразил: никаких признаков приближения грозной повелительницы не наблюдалось.
Это означало лишь то, что Шэнь Ваню не услышала произнесенного вслух имени.
В ту же секунду он поверил словам собеседника на добрую треть.
─ Владыка, я готов служить вам верой и правдой, ─ Линь Мусэнь согнулся в три погибели.
Черная фигура выказала признаки легкого неудовольствия, исторгнув легкую волну давления.
Линь Мусэнь поспешно согнулся еще ниже.
Его спина, прямая всю жизнь, наконец сломалась.
─ Ты служишь не мне, а Самому Владыке. Наша задача – расчистить любые преграды на пути Его триумфального нисхождения!
Линь Мусэнь поспешно закивал.
Черный силуэт фыркнул: ─ Не будь Его божественного указания, упомянувшего тебя, я прикончил бы тебя на месте за проявленное неуважение.
Линь Мусэнь внезапно осознал, что совершил фатальную ошибку.
Стоило назвать собеседника владыкой, как тот оскорбился.
Куда ж вас всех этот ваш истинный владыка зашугал-то?
─ У меня есть поручение. Справишься – я похлопочу о твоем приеме в организацию.
─ Погодите, старший, вы же только что упомянули волю божества… ─ ошарашенный Линь Мусэнь растерялся: раз сам высший разум указал на него, разве нельзя обойтись без унизительных проверок?
─ Испытания – тоже часть божественного промысла, ─ не стал вдаваться в детали посланник. ─ В течение месяца захвати двух человек и доставь их ко мне.
─ Позвольте спросить, кого именно?
Линь Мусэнь дал себе слово: если ему прикажут скрутить пару мастеров уровня Махаяны или Преодоления Скорби, он тут же побежит к главе Павильона Меча вымаливать прощение с повинной.
─ Личных учеников главы секты: молодых господ клана Чан и Су из Города Цинъюнь, по чьей милости ваш клан и скатился на дно.
─ Чан Цин, Су Няньсюэ.