«Ах, как тепло».
Камин, пылающий ярким пламенем от дров, что в изобилии подложила Хенна. Повязка, которую Хиле с заботой вновь пропитал мазью и сменил. И живот, наполненный супом, в который Ральф вложил всю свою душу.
«Слишком тепло...».
Кажется, тело тает. Ощущение, как тепло просачивается сквозь растаявшую кожу, лишь сейчас затуманило сознание.
В воспоминаниях о размытом мужчине и тепле одеяла проплыл голос Луизы.
«В следующую зиму ты сможешь спокойно заснуть в тёплом месте».
Старшая сестра всегда держала свои обещания. Но почему же меня это так злит.
Под веками Юан, которые снова начали медленно смыкаться, сухие губы, будто пытаясь сдержать эмоции, измялись и сморщились.
Зима в столице Сиэлло была мягкой. Вместо белого снега улицы радовали глаз яркими красками, а площади и торговые кварталы ежедневно кишели людьми, расчищающими снег, чтобы быть готовыми принять посетителей.
Увидев очередь, тянувшуюся от самого входа в резиденцию Первого Принца, маркиз Компани, прошедший через несколько площадей, чтобы попасть во дворец, цокнул языком. По столице Сиэлло распространился слух, что без достаточного влияния, чтобы попасть на совет министров, можно предстать перед Императором лишь через Первого Принца Болонико. Отчасти это было правдой.
Резиденция Первого Принца была обителью роскоши: глаза разбегались от украшений, золотых парчей и шёлка, розовых павлинов, которых при жизни не увидишь, до чёрных слоновьих бивней, словно привезённых издалека — настоящий музей редчайших и причудливых вещей со всего света.
«То ли Императорский дворец, то ли цирк, тьфу».
Маркиз Компани проигнорировал свирепые взгляды, запрещающие пройти без очереди, и направился к входу в конце длинной вереницы людей. Иностранные слуги без роду и племени с одинаково безумными лицами узнали его и расступились. Ненадолго насладившись полными зависти взглядами, он поправил свой костюм и быстро проследовал в аудиенц-зал.
Первый Принц Болонико, с характерными для императорской семьи Юфрис золотистыми волосами и похожими на Императора ярко-голубыми глазами, сегодня особенно сиял. Под ровно подстриженной как бритва чёлкой, скрывающей брови, нос вздымался высоко к небу, а самодовольное лицо было полно непонятной гордости. Аккуратно подстриженные короткие золотистые волосы мерцали и переливались до одури каждый раз, когда он слегка поворачивал голову.
— Да пребудет вечная слава великого Юфриса, Ваше Высочество Принц. Ваш покорный слуга, Хэ Роль Компани. Явился исполнить повеление Вашего Высочества.
— А... Маркиз Грибок.
Хи-хи, хи-хи.
От голоса Его Высочества Болонико, сидящего на коленях танцовщицы и поедающего виноград, придворные, выстроившиеся по обе стороны подобно ангельским крыльям, прикрыли рты и засмеялись. Чтобы не прогневать Его Высочество Болонико, приходилось смеяться, но Маркиз Компани окаменел.
Такое детское обращение было доказательством того, что настроение Первого Принца Болонико испортилось.
— Болонико, разочарован.
Придворные громко отреагировали на замечание Первого Принца Болонико.
— У-у-у.
— Как же так. Осмелился расстроить Его Высочество Принца.
«Придворные твари без роду и племени...» — Компани насильно растянул губы в улыбке и пробормотал про себя.
А самым раздражающим был шумный попугай, восседавший на плече Болонико.
— Казнь! Казнь!
Тварь, которая повторяла одно и то же и скребла по нервам.
— Я подтвердил махинации Герета Пельессе и сопроводил вторую дочь покойного графа Пельессе в Чёрный особняк.
— Кто ж этого не знает.
Первый Принц Болонико поднялся с колен танцовщицы и небрежно закинул сияющие золотистые волосы за ухо. Затем, скрестив руки, словно рассерженный ребёнок, он посмотрел сверху вниз на склонившегося в почтительном поклоне Маркиза Компани.
— Болонико интересует не это, ты же знаешь.
Маркиз Компани на мгновение сделал озадаченное лицо, затем, с выражением, будто что-то поняв, открыл рот. Болонико наверняка интересовали реакция Свергнутого Принца на новую невесту и состояние того особняка.
— Всё то же самое. В том особняке ничего не изменилось — ни в лучшую, ни в худшую сторону. Маркиз Леб был в спальне, но Его Высочество Свергнутый Принц его не видел. Как всегда, он выглядел безучастным.
— Хмм-м-м-м.
Болонико, словно демонстрируя ухоженные ногти, вытянул белые пальцы и постучал по губам. Искусно прикрыв приоткрытый рот, он медленно моргнул длинными ресницами, ясно выражая: «Как скучно».
И без того тощее лицо Маркиза Компани стало ещё бледнее.
— Болонико, надоело. Каждый раз один и тот же доклад.
— Грибок, надоел!
— Надоело, надоело!
— Что поделаешь. Нельзя же силой вытащить из комнаты чудовище, которое там заперлось, и выставить на показ. Не так ли?
— Чудовищу не подходит красивое место!
— Верно! Верно!
Иностранные слуги и попугай Лоренцо шумно подхватили слова Болонико.
Компани, который поклялся не оставить в покое ни одного из этих зрителей в тот день, когда хоть один из них будет изгнан, украдкой взглянул на Его Высочество Болонико, перебирающего короткие волосы и поджимающего уголки губ.
— Болонико, есть одна интересная новость.
— Да?
— Пока маркиз Грибок полз сюда, словно 150-летняя черепаха, та «птичка» уже сообщила мне новость.
И действительно. Позади того места, где сидел Его Высочество Болонико, в клетке усердно клевала корм птица с жёлтым оперением, сверкавшим не меньше его золотистых волос.
— Чудовище само двинулось и ввёл девятую невесту, которую привёл маркиз Грибок, в особняк.
— Да-а-а?
— Болонико, поражён. Обычно я не удивляюсь, верно?
— Поражён. Очень поражён.
— Болонико, уверен. В Пельессе что-то есть.
— В Пельессе что-то есть. В Пельессе что-то есть.
— Болонико, собираюсь на аудиенцию к Его Величеству Императору. Пойдёшь со мной, Маркиз Компани?
Маркиз Компани был поражён дважды: сначала новостью о том, что Свергнутый Принц Клад лично привёл новую невесту в свой дом, а затем — тем, что лицо Его Высочества Болонико редкостно заискрилось от интереса.
«В Пельессе что-то есть».
И причина, по которой Император однажды внезапно захотел отдать женщину из Пельессе в жёны Свергнутому Принцу. И причина, по которой Императорский двор, даже обманутый Геретом Пельессе, дважды пытался привести женщину из Пельессе в Чёрный особняк. И причина, по которой этот раздражённый до предела Болонико, которому в 23 года так и не присвоили титул наследного принца, спешит к Императору сообщить, что Свергнутый Принц принял невесту из Пельессе.
Даже если делать вид, что ничего не знаешь, и просто выполнять приказы, всё равно слишком подозрительно.
«В Пельессе действительно что-то есть».
Нечто столь грандиозное, что способно пробудить интерес у этого щёлкающего орехи болванчика Болонико!
Уже несколько дней граф Герет Пельессе не выходил из своей лаборатории, проводя бессонные ночи за работой. Потому что, даже если он не мог сейчас принять «особых» гостей в соседней комнате, это не означало, что у него совсем не было источников дохода.
«Юан Пельессе. Да неужели этот Герет Пельессе разорится из-за того, что тебя рядом нет?!» — скрежетал зубами граф, думая о Юан, которая в итоге так и не прислала ни единого письма.
Эта лаборатория, передаваемая главам семьи из поколения в поколение, была бесценной сокровищницей, которую не променяешь даже на большую библиотеку Академии. Стоило протянуть руку — и сыпались исследовательские материалы, полные мудрости предков.
К сожалению, Герету Пельессе не хватало знаний, чтобы понять такие специализированные материалы, поэтому он сосредоточился не на рецептах, а на изготовлении лекарств, их коммерциализации и поставках торговым гильдиям. Из-за этого в академических кругах порой раздавалась критика, что Пельессе идут не благородным путём целителей, а торговым, но, по мнению Герета Пельессе, это были разговоры от зависти.
Он приумножал состояние Пельессе, используя коммерциализированные лекарства и лечение для особых гостей. Он — достойный глава семьи, сохраняющий это великое наследие. Благодаря безосновательной уверенности, накопленной за десять лет, он считал, что хотя способности Юан во многом необходимы, без них всё не рухнет в одночасье.
«Я делал всё как написано, почему же не получается?!»
До тех пор, пока он не осознал, что лекарства, которые нужно было срочно поставить, одно за другим были не в порядке. Граф, пристально смотревший на новинки, разработку которых он поручил Юан, разозлился.
Цвет лекарств, которые он только что приготовил, отличался от цвета тех, что заранее сделала Юан. Это было простое лекарство от простуды с жаропонижающим эффектом, созданное ещё при его отце, то есть при покойном графе Пельессе, и ставшее рецептом. Лекарство было сладким на вкус, мощным по эффекту и без побочных действий, поэтому продавалось как горячие пирожки...
Тьфу! Тьфу!
Мало того, что цвет был другим, вкус оказался ужасно горьким, и на зубах хрустели странные крупинки.
Только сейчас в голове Герета Пельессе, словно вспышка, промелькнул голос Юан, поправлявшей рецепт и говорившей, что где-то пропорции не сходятся.
«Чёрт возьми! Ничего путно не помню!»
Это было естественно. Всё это время он слишком полагался на Юан Пельессе.
— Присцилла! Присцилла!
В конце концов, когда приблизился срок поставки, он в панике начал искать свою супругу. Нужно было проверить бухгалтерские книги. Он уже некоторое время размышлял о том, чтобы изъять лекарства, предназначенные для поставки относительно менее важным семьям, и отправить их сильным мира сего.
— Мама, что случилось?
— Регина. Как раз вовремя. Что мне с этим делать?
Регина, увидев, что и без того худая мать выглядит заметно осунувшейся, в испуге подошла поближе.
— Ты разбираешься в подсчётах, помоги же своей матери.
— Что?
Присцилла нервными руками развернула бухгалтерскую книгу, которую крепко прижимала к груди. Бухгалтерская книга, до середины заполненная аккуратным почерком, по мере перелистывания страниц превращалась в нечто среднее между черновиком и мазнёй, с пустыми пропусками и неразборчивыми каракулями.
— Что это?
— Бух-гал-тер-ская книга! — прошептала Присцилла очень тихо. — Отец сказал, что ему нужно посмотреть бухгалтерские книги, а я их заранее не привела в порядок, вот он и рассердился!
— Мама, если ты будешь откладывать такие дела и не делать их заранее, то что же...
Регина, перебирая документы и бухгалтерские книги, которые Присцилла передала ей целой пачкой, широко раскрыла глаза. Потому что среди едва разборчивых записей она увидела, как за несколько дней заметно сократилось состояние семьи.
— Почему такой доход?