Юан почувствовала, как онемел язык, и посмотрела на «монстра» — бывшего принца. Лицо было столь же уродливым и отвратительным, как описывали слухи.
Юан, сжимая язык, чтобы сдержать крик, пошевелила руками и ногами, чтобы проверить, не окоченели ли они, не отмирают ли... и наконец полностью вгляделась в его лицо.
Встретившись с ним взглядом, она смогла рассмотреть нечто большее, чем просто уродливую половину лица. Спутанные золотистые волосы обрамляли его лицо, а из-под тяжелых, лениво прикрытых век на нее смотрели глаза, сверкающие, словно дорогой аметист. Темные, глубокие тени залегали под глазами, контрастируя с бледной кожей. Прямой, будто выточенный нос и плотно сжатые губы. Другая половина его лица, помимо острого выражения, была безупречна и даже красива.
Именно тогда Юан обратила внимание не на внешность мужчины, а на его взгляд. Взгляд, который невозможно было не почувствовать, колол её, словно иголки. Столь враждебный взгляд она видела лишь однажды — со стороны своих бесцеремонных кузенов.
Юан тут же поняла его значение.
«Тебе здесь нет места».
Очень знакомый взгляд, который она видела последние десять лет.
— Я... я впервые встречаюсь с вами. Я Юан Пельессе.
Спустя кажущуюся вечностью тишину Юан, собравшись с силами, наконец выдавила эти слова. Её голос ужасно дрожал, её пальцы, готовые сломаться, сжались, и она даже не смогла поправить осанку.
Мужчина, похоже, совершенно не обращал внимания на то, что сказала Юан, и сделал ещё один шаг внутрь кареты. Словно желая продемонстрировать свое лицо еще ближе.
Юан на мгновение вздрогнула от неожиданности, но не отпрянула назад и не сморщилась. Что это — его испытание? Проверка, выдержу ли я его или нет? Он что, пытается напугать меня, человека, который десять лет провел в окружении демонов, всего лишь половиной своего уродливого лица?
Юан твердо решила в своем сердце под взглядом, который ясно говорил: «Убирайся». Нельзя было просто так вернуться в ад.
— Позвольте мне войти в дом... Очень... холодно.
Она говорила искренне. Единственное, что могло сделать её закоченевшее тело, — это снова и снова перебирать ужасные воспоминания об особняке Пельессе и воспоминания о Луизе. Этого ей не хотелось. Она хотела спросить, как и почему умерла Луиза. Если она умерла из-за этого мужчины, она хотела обрушить на него проклятия. Если же нет, то она надеялась обрести покой и новую жизнь в этом доме.
Мужчина ничего не отвечал. Его холодное, равнодушное лицо не выражало ни малейшего волнения, только жестокий взгляд продолжал смотреть на неё. Это были губы, которые никогда не произнесут фраз вроде «входи» или «тебе не холодно?».
В тот момент, когда удушающая, холодная тишина продолжалась... Его красивые, но грубые, сухие губы начали двоиться, троиться в её глаза. К счастью, слова, которые она бормотала всю ночь, словно молитву, вырвались наружу легко.
— Я не вернусь в тот дом.
Вы убили Луизу? Вы убили мою сестру? Вы мой враг или моя семья?
Фразы, которые она поклялась обязательно произнести при встрече с ним, начали рассыпаться в пыль перед теплом человека, который пришёл к ней. Жажда не перечить ему и желание согреться взяли верх над разумом, заставив ее говорить против воли.
— Не бросайте меня.
В голосе звучала мольба. Инстинкт выживания заставил ее проигнорировать его каменное выражение лица и ухватиться за едва заметное колебание в его глазах.
— Пожалуйста... не бросайте меня.
В конце концов, её тело, доведённое до предела, вместо вопроса о смерти Луизы через губы стало молиться за собственное благополучие. Руки, готовые вот-воз сломаться от холода, не корили её за трусливые мысли, а, наоборот, цеплялись за тепло перед глазами и висели на нём.
Юан инстинктивно протянула руку ещё настойчивее.
Мужчина не ответил и не протянул ей руку. Неважно. Пока он был перед ней, она могла протянуть руку и ухватиться за что угодно.
Рука, что так крепко вцепилась в одежду принца, была сброшена всего через несколько секунд.
Ощущение страшного холода и жара, пробегающего по всему телу, не отступало. Юан открыла глаза, словно стремясь избавиться от ощущения, что её нёбо пересохло и готово треснуть. Яркий свет ударил прямо в сетчатку.
— Жарко...
Юан несколько раз моргнула затуманенными глазами, пытаясь привыкнуть к свету старинной люстры, свисавшей с потолка. Некоторое время она просто сидела в оцепенении, а затем, осознав, что находится не в карете, резко обернулась от испуга.
— Вы проснулись?
Маленькая горничная поправляла дрова у камина. Горничная была маленькой девочкой с густыми каштановыми волосами и едва заметными веснушками на переносице. Она громко позвала кого-то за дверь, а затем, сунув в камин пару сухих поленьев, подошла к Юан.
Пока Юан моргала и осматривалась, горничная осторожно помогла ей сесть. Когда девушка быстро поднесла к её губам стакан с водой, что стоял у изголовья, Юан с благодарностью приняла его и выпила. Ужасная жажда тут же утихла, и ей показалось, что даже зрение стало яснее.
Юан лежала на кровати. На кровати с тёплым пуховым одеялом. Ощущение мягкости и тепла, которого она не чувствовала так давно... Она попыталась потрогать ладонью, чтобы ощутить текстуру, но её рука была забинтована.
Когда она тупо подняла аккуратно забинтованную руку, горничная быстро объяснила:
— Вы чуть не превратились в ледышку посреди зимы! Мы должны были сообщить Хиле, как только вы очнетесь, но его все нет.
— Здесь... Чёрный особняк?
— Да.
Её глухой голос повис в воздухе. Пока Юан чувствовала, что её голос звучит странно, и прочищала горло, горничная закатила глаза.
— Вы не помните? Мы тоже не знаем подробностей! Хозяин обычно вообще не выходит из своей спальни. За исключением очень особых случаев. И даже тогда, когда он выходит, мы все должны оставаться в своих комнатах. Но сегодня утром как раз! Такой случай и произошёл! Конечно, мы подумали, что Его Высочество Девятый... то есть, мадам вернулась в родительский дом, но дворецкий и стражники привезли вас, мадам.
— Мадам?
— Ах, да. Здесь слуги называют новую хозяйку мадам. Ведь титул «Свергнутая принцесса-консорт» звучит слишком громоздко.
Маленькая горничная, представившаяся как Хенна, начала сыпать словами, словно из рога изобилия.
— Изгнанный принц не любит, когда к нему обращаются «Ваше Высочество», но и другие обращения ему не по нраву, поэтому мы продолжаем использовать этот титул. Есть ли вообще что-то на свете, что нравится хозяину? Иногда кажется, что он и вовсе не существует!
Девочка-горничная, как искусный рассказчик, не переводя дыхания, начала рассказывать не только о том, что произошло после того, как Юан потеряла сознание, но и о том, как сильно слуги переживали за её карету всё это время.
Юан изо всех сил старалась усвоить всю информацию, выливавшуюся из маленькой горничной. И в ней она старалась найти хоть какое-то слово от Клада Юфриса, Изгнанного принца, который был словно призрак в этом Чёрном особняке, о её дальнейшей судьбе.
Юан на мгновение перебрала в памяти сказанное горничной, а затем ответила:
— А где сейчас Его Высочество?
— Хозяин снова заперся в своей спальне, конечно.
— Значит, я теперь могу здесь жить?
— А, э-э...
Хенна снова закатила глаза. Затем, не смея смотреть Юан в глаза, она опустила взгляд на ее забинтованную руку и тихо пробормотала:
— Когда лечение закончится и вы поправитесь, вам, скорее всего, придется вернуться домой... Но это только слухи! Так говорит дворецкий, так что это может быть и не воля Его Высочества!
Хенна, хоть и юная, была доброй горничной. На её лице явно читалось нежелание сообщать жестокую правду жене Изгнанного Принца, пережившей смертельную опасность.
Юан молча слушала оправдания, которые снова посыпались из уст горничной. Голос Хенны оборвался из-за мужчины, который стремительно вошёл в открывшуюся дверь.
— Вы пришли в себя!
Мужчина, появившийся в очках, от одного взгляда на которые могла закружиться голова, был похож на человека, попавшего под снаряд на поле боя, с пышными вьющимися волосами цвета хаки. Он был невысокого роста и очень худощавого телосложения.
Увидев огромную медицинскую сумку в его руке, Юан сразу поняла, что это Хиле, лечащий врач, о котором говорилось в многочисленных рассказах Хенны.
— Что это вы так поздно?! Я звала вас уже давно!
Под окриком юной горничной Хиле тут же надулся и, заметив, как Юан растерянно смотрит на него, очень осторожно подошёл и сел. По тому, как дрожали его редкие усы, было ясно, что он напуган.
— С-со мной всё в порядке! Руки и ноги особенно! Сильно пострадали, я нанесла мазь. Но это лишь временная мера, и вам нужно постепенно отогревать тело в тёплой воде. Вам не холодно?
Хиле, не смея встретиться с Юан взглядом и суетливо осматривая её уже забинтованную руку, взглянул на неё украдкой и, издав звук «хиик-», задержал дыхание, а затем снова опустил глаза.
Хенна, наблюдавшая за этой сценой с цоканьем языка, наконец высказалась:
— Господин Хиле. Мадам совершенно не похожа на хозяина.
Только тогда Юан вспомнила одну из многочисленных сплетен Хенны о жизни в особняке: новый Лечащий врач Хиле, едва увидев Изгнанного Принца, потерял сознание от страха, упал в обморок и потом несколько дней болел. Бедный врач явно боялся и вёл себя осторожно только из-за того, что Юан была женой Изгнанного Принца.
Юан представилась мягким голосом, словно пытаясь его успокоить.
— Меня зовут Юан Пельессе. Значит, вы мой спаситель.
— Пе... Пельессе?
— Мазь на руке сделана из самшита? Или, может, из вяза?
— Вы действительно из рода Пельессе?
Услышав фамилию Пельессе, Хиле округлил глаза и повысил голос.