В первый раз в жизни она не оробела и сказала своему дяде именно это:
— Разве вам даже не интересно, из-за чего умерла Луиза?
Как только имя Луизы было произнесено, отёкшее, жирное лицо дяди разом сморщилось.
— Разве это сейчас важно? Твоя сестра и так была смертельно больна. Для неё не было бы ничего странного умереть в любой момент. Но мы — не она! Живые должны жить!
— В этом-то и проблема.
— Что?!
— До сих пор... Даже в этот самый момент я не знаю, как жила Луиза. Я даже не знаю, как она умерла... Проблема в том, что никого в семье Пельессе это не интересует... — Юан прошептала это измученным до предела voices. — В этом-то и проблема.
Граф Пельессе застыл, а затем медленно выпустил руку Юан. Вместо того чтобы попытаться удержать племянницу, он повернулся к маркизу Компани и начал униженно умолять его. Маркиз лишь прищурился, внимательно прислушиваясь к их шёпоту.
— Маркиз Компани! Эта девочка не годится! Она важна для семьи! Она почти что наследница! Она — единственная связь между моем покойным братом и мной! Моя племянница должна помочь мне продолжать семейное дело! Разве я делаю это только ради себя? Кто такие Пельессе? Разве не благодаря процветанию Пельессе вся страна станет счастливой?! Мы оба служим Его Высочеству Первому принцу, умоляю вас, проявите немного понимания!
Маркиз Компани молча протянул руку, указывая Юан на выход. Вид графа Пельессе, который сначала лгал, а теперь разглагольствовал о преданности Первому принцу, был настолько отвратителен, что терпеть это дальше не было никаких сил.
Юан развернулась к родственникам спиной. В догонку ей, вместо бесстрастного маркиза, обрушился яростный поток обвинений.
— Бессовестная! Такая неблагодарная девчонка! — охрипший голос дяди разорвал холодный воздух холла.
Снегопад, который шёл так долго, что успел намести огромные сугробы, наконец прекратился. Маркиз Компани, опасаясь, как бы Юан не передумала, поспешил усадить её в экипаж. Пока рыцари быстро перестраивали процессию, обитатели дома Пельессе деревянными походками вышли на крыльцо. По их лицам казалось, будто они смотрят на заклятого врага, который только что вонзил им кинжал прямо в сердце.
Графиня Пельессе, увидев масштабы сопровождавшего их Рыцарского ордена, на мгновение замерла, но, заметив слуг, переносивших ничтожные пожитки Юан, снова впала в истерику. Сквозь её пронзительные крики, словно в припев, вплетался тихий поток ругани Регины, прятавшейся за спиной брата:
— Эта проклятая ворона всю жизнь нам отравит. Неужели она думает, что там, куда она бежит, бросив семью, её ждёт рай? Хоть какая-то совесть должна быть, чтобы так позорить род. Её сестра умерла и вернулась, а она собралась куда-то ехать? Какой толк будет сожалеть после?
Безумная, отвратительная гармония.
«Сумасшедший дом, однако», — подумал маркиз Компани. Слыша эту слаженную атаку матери и дочери, он нахмурился и пристально посмотрел на Юан.
Девушка даже не опустила штору, продолжая смотреть сквозь окно кареты на людей, называвших себя её семьёй. «Неужели она к такому привыкла?» — мелькнула у него мысль. Но, присмотревшись, маркиз заметил, как её пальцы, побелевшие от напряжения, судорожно сжимали подол платья, а всё тело мелко дрожало.
Маркиз Компани с грохотом захлопнул дверцу кареты, будто пытался отгородиться от нарастающего потока ругани. Сделав вид, будто не заметил, как девушка вздрогнула от этого звука, он демонстративно развернул газету, которую всё равно не собирался читать.
Граф Пельессе крупно обманул императорскую семью. Обычно, если монархи желают заключить брак с каким-то благородным домом, положено представить всех возможных кандидатов — такова человеческая природа. Но когда напрямую попросили дочь «графа Пельессе», он солгал, заявив, что у него осталась всего одна хилая племянница. Судя по тому, как отчаянно он пытался её не отпускать, эта девушка действительно была ключом к секрету Пельессе, который Его Высочество Первый принц так активно искал в последнее время. Только что граф умолял не забирать её, утверждая, что Юан жизненно важна для семейного дела. Но...
Глаза маркиза Компани сузились. «Семейное дело? С виду она кажется даже слабее своей покойной старшей сестры».
Маркиз украдкой поглядывал на Юан поверх развёрнутой газеты. Её нельзя было сравнить со столичными аристократками, которые являлись на свет в полном облачении, источая аромат дорогой пудры. Но даже усталый вид и растрёпанные волосы не могли скрыть её явной красоты. Бледное овальное лицо, волосы чёрные, как воронье крыло, высокий лоб и аккуратные брови. Большие тёмные глаза под длинными ресницами — Юан Пельессе была похожа на изящную картину, написанную знаменитым мастером в чёрно-белых тонах.
«Красавица», — отметил про себя маркиз.
Накинутый наспех меховой плащ больше подошёл бы горничной, а на аккуратных ногах красовались добротные, но сильно поношенные туфли. Конечно, даже в таком потрёпанном виде она излучала благородную ауру, по которой с первого взгляда угадывалась аристократка. Однако было очевидно, что в этой семье она жила, терпя постоянные притеснения. Грубая кожа, лишённая должного ухода, сухие, обезвоженные губы. Большие бездонные глаза, хоть она и пыталась изобразить спокойствие, казались полными скрытого страха — будто она готова была разрыдаться от малейшего прикосновения.
Выглядит такой хрупкой... Как она вообще могла помогать в делах рода? Неужели в ней скрывается тот самый великий секрет, из-за которого Первый принц уже целый год не выпускает Пельессе из виду?
Сложные размышления в итоге привели маркиза к одному простому выводу: «Преступление совершил граф Пельессе. В любом случае, ситуация более-менее улажена, так что я просто сделаю то, что мне велено».
Маркиз, быстро пробежав глазами статью, строки которой совершенно не лезли в голову, услышал через приоткрытое окно доклад о завершении приготовлений. Пришло время навсегда покинуть этот безумный дом.
Юан с трудом сдерживалась, чтобы не заткнуть уши, и мужественно выдерживала изучающий взгляд маркиза Компани. Ей хотелось спросить, почему он так смотрит на неё, но она боялась: вдруг скажет что-то не то, он покапризничает, передумает и оставит её здесь? Это было бы самым ужасным кошмаром.
В окно она видела, как Фредерик попытался преградить путь рыцарям. Его быстро перехватили, но он продолжал кричать и протестовать так громко, что казалось, у него сейчас порвётся гортань. Хоть кузен и был дураком, не понимавшим истинных причин происходящего, его оглушительный голос сильно усиливал тревогу в груди Юан.
«Скорее бы... Пусть карета наконец тронется. Пожалуйста. Пожалуйста, скорее увезите меня отсюда», — молилась она про себя, судорожно вытирая вспотевшие ладони о подол платья.
И вскоре послышалась долгожданная команда к отправлению. Маркиз Компани, взглянув на неё, спросил:
— Хотите попрощаться?
— Я хочу забрать сестру, — тихо ответила Юан, в последний раз вбирая в себя взглядом силуэты людей на крыльце. Заметив, что маркиз долго не отвечает, она перевела на него глаза.
Лицо маркиза Компани было измождённым, а глаза блестели холодно, словно у змеи. Бледные губы девушки на мгновение замешкались, но она вновь набралась смелости:
— Я не хочу, чтобы эти люди видели тело Луизы. Я хочу своими... своими руками похоронить сестру.
— Простите, Ваше Высочество, — ровно ответил он.
Незнакомое обращение, чужой голос — у неё не было времени обращать на это внимание. Главное — уехать из Пельессе. Увезти Луизу подальше отсюда, куда угодно. Только эти мысли полностью занимали её голову.
— Если не похоронить её здесь, останется только сжечь, — добавил маркиз.
— Сжечь? — в тот же миг кровь в её жилах похолодела. Юан испуганно переспросила: — Ответьте мне. Вы говорите — сжечь? Но почему?
— Таков закон Империи, — рот маркиза, изрекавший закон, оставался безжалостно твёрдым.
Юан взглянула на гроб Луизы, всё ещё одиноко стоявший позади торжествующих родственников, и снова обратилась с мольбой к Компани. Если бы потребовалось, она готова была прямо сейчас опуститься перед ним на колени.
— Тогда... тогда сожгите её там, где буду я. Не оставляйте её здесь. Не позволяйте этим людям забрать её тело, сожгите или похороните подальше отсюда. Пожалуйста. Умоляю вас...
Это было похоже на отчаянную молитву. Её руки, лежавшие на коленях, судорожно переплелись пальцами.
— Вы сели в карету без лишних слов, так проявите и немного сотрудничества, — сухо бросил маркиз.
Видя, что он даже не шелохнулся, её тон стал резче. Юан сама не знала, откуда в ней взялась такая смелость. При виде окаменевшего лица мужчины кровь прилила к её голове. Что делать, если мольбы не помогают, а гнев бесполезен? Что, если он прямо сейчас прикажет ей выйти и остаться в особняке рядом с гробом?
Но, вопреки её страхам, маркиз лишь прищурился, тяжело вздохнул и отдал короткое распоряжение слугам снаружи. Только когда Юан увидела, как гроб с телом Луизы аккуратно погрузили на повозку в хвосте процессии, она наконец задернула плотную штору на окне.
Она хотела сделать это уже очень давно. То, на что Юан так долго смотрела, было вовсе не её душными родственниками. Это была её разрушенная мечта и всё её прежнее существование — особняк Пельессе. Она просто мысленно прощалась со стенами, которые знала всю жизнь.
Прислонившись спиной к стенке кареты, Юан закрыла глаза.
«Прощай, наш дом. Прощайте, мама, папа».
Крепко сжав губы, она окончательно попрощалась с местом, в котором прожила двадцать лет. И с прекрасным особняком, и с идеальной семьёй — признавая, что всё это в конце концов было лишь недостижимой, призрачной иллюзией.
— Да! Убирайся! Сумасшедшая ворона! Только попробуй вернуться — я тебя лично прикончу! — последним, что донеслось до неё из окон родного дома, был захлёбывающийся от ярости голос Регины.
Так карета мчалась три дня. Даже во время коротких остановок Юан напоминала тряпичную куклу с оборванными нитками: она почти не двигалась, безучастно качаясь в такт движения экипажа. Девушка молча смотрела в окно на бескрайний зимний лес.
Вздымавшиеся до самых небес бесконечные сосны, тяжёлый снег, лежащий на их ветвях... Из-за непрекращающихся хлопьев весь мир вокруг казался сплошной белой пеленой.
Снег. Проклятый снег. Проклятая зима.
Хоть она и шептала эти ругательства про себя, растирая замёрзшие от слёз глаза, стихия словно издевалась над ней, упрямо окрашивая всё вокруг в холодную белизну.
Маркиз, всё это время занимавшийся исключительно своими документами, заговорил с ней только тогда, когда карета миновала огромные каменные ворота.
— Свадьбы, вероятно, не будет, — произнёс он, аккуратно складывая вдвое газету, которую читал последние несколько часов, и откладывая её в сторону. — Вы сможете жить точно так же, как и в своём прежнем доме. В любом случае, вам не придётся участвовать в светской жизни и появляться в Императорском дворце.
Юан была смертельно измотана, но покорно кивнула, стараясь не упустить ни единого слова.
— Дальнейшие скандалы едва ли пойдут на пользу как Его Высочеству, так и вам, Свергнутой принцессе-консорт.
При этом титуле, о существовании которого она успела позабыть за дни пути, Юан невольно напряглась и выпрямила спину.
— Добро пожаловать... в Чёрный особняк, — маркиз с лёгкой улыбкой откинул тяжёлую штору со своей стороны.
Там, вдали между багровыми портьерами, высился колоссальный, чёрный как смоль особняк, своими очертаниями напоминавший огромную зловещую гору.