Там, в этом проклятом месте, умерла моя сестра. Мечтая, чтобы через год меня привезли сюда и создали новую семью... Вот она, моя новая семья. Но без Луизы это всё ещё не семья, а лишь её бледная, уродливая тень. Единственный шанс вырваться из цепких лап ужасных родственников. Величественный особняк, возникший после бесконечной череды белоснежных зимних лесов, словно пощёчина вернул меня к реальности. Сестры больше нет, и я, младшая, заняла её место. Брак? Скорее, циничная сделка между императорским двором и моей семьёй.
«Значит, теперь это станет моим домом».
Без свадьбы. Стоило мне переступить через ворота, как я стала женой и частью жизни одного мужчины. Седьмой или восьмой женой изгнанного принца Клада Юфриса, прозванного чудовищем...
Повозку остановили прямо у парадного входа.
Я, Юан, резко спрыгнула первой и уставилась на маркиза Компани, проходившего проверку у стражников, а затем осторожно последовала за ним.
Чёрная железная ограда, возвышающаяся примерно на две пяди над головами крепких гвардейцев, плотным кольцом окружала территорию. Наверное, это было сделано ради безопасности или охраны, но в моих глазах это место выглядело как настоящая тюрьма.
Главное здание особняка оказалось настолько величественным, что рот сам собой открывался от изумления. Огромный сад, казалось, годами не знал человеческой руки — он скрывал свою запущенность под тяжёлым одеялом из снега. Если проследить взглядом вверх по этому жалкому белому парку, то посреди блёклого зимнего мира высился особняк чёрного, глубокого, совершенно инородного и искусственного оттенка.
Особняк, похожий на кусок чёрного угля, оброненный гигантом, был настолько циклопическим, что делал окрестности ещё более пустынными и мёртвыми. Даже издалека его масштабы захватывали дух, и мои глаза слегка задрожали.
— Действительно... особняк очень чёрный, — это всё, что я смогла выдавить из себя от потрясения.
Маркиз Компани, как раз закончив дела со стражниками, на ходу подхватил мои слова:
— Раньше его называли особняком из красного кирпича.
— Что?
— Примерно во время восшествия на престол Его Величества императора он сильно обгорел, полыхая яростным пламенем.
Маркиз Компани, словно вспоминая дела давно минувших дней, окинул здание беглым взглядом и в одиночку прошёл через тяжёлые железные ворота. Перед этим он лишь бросил, чтобы я подождала снаружи, пока он доложит о прибытии и вернётся.
Я на мгновение замолчала и принялась медленно разглядывать своё новое пристанище. Теперь, когда я узнала его историю, он казался ещё более мрачным. Пожар, должно быть, был такой силы, что во всём огромном комплексе не осталось ни единого живого кирпича, а стены обуглились так глубоко, что их даже не стали восстанавливать.
Прошло уже около десяти лет с тех пор, как нынешний император взошёл на престол. Что бы ни случилось в прошлом, Клад Юфрис — член правящей династии... Почему же они оставили это место на всеобщем обозрении в таком виде, словно обуглившийся пепел, словно позорное клеймо?
«Словно выставили напоказ ради чужого устрашения», — подумала я.
Меня пробрал почтительный ужас не столько перед колоссальным величием здания, сколько перед тем страшным прошлым, которое оно в себе хранило. Луиза ведь тоже видела этот особняк именно таким? О чём она думала, впервые глядя на эти чёрные стены?
Когда маркиз Компани, следуя за безмолвным дворецким, вошёл в просторный коридор на втором этаже, едкий, удушливый запах лекарств тут же ударил ему в нос. Это было верным доказательством того, что хозяин особняка бодрствует.
Посланник без лишних слов прошёл через сразу же открывшуюся дверь и почтительно склонил голову:
— Ваша Светлость. Как же Вы, должно быть, опечалены безвременной кончиной восьмой принцессы-консорт.
Ответа, как и ожидалось, не последовало.
Компани медленно поднял голову. Он увидел маркиза Леба, который коротко кивнул ему в знак приветствия, и профиль золотоволосого мужчины, лениво развалившегося в глубоком кресле-качалке. Тот даже не повернулся в сторону двери.
Человек, который задернул плотные шторы, почти не пропускающие дневной свет, и закрыл глаза посреди бела дня, был изгнанным принцем Кладом Юфрисом. Полновластным хозяином этого мрачного чёрного гнезда.
Маркиз Компани старался говорить спокойно и мягко, тщательно скрывая нарастающее внутреннее напряжение:
— К счастью, её младшая сестра, госпожа Юан Пельессе, была спешно назначена новой принцессой-консорт и уже прибыла вместе со мной.
Слабый луч света всё же просочился сквозь едва заметную щель в шторах, походя на натянутую золотую нить. Этот свет ярко сверкнул прямо на кончике носа изгнанного принца, чьё лицо было высоко устремлено к потолку.
Маркиз Компани, тупо уставившись на этот блик, поспешил добавить:
— Она редкая красавица, ничуть не уступающая покойной госпоже Луизе. И нрав у неё удивительно покладистый. Она непременно станет вам хорошей, послушной женой. Сейчас девушка покорно ждёт перед особняком.
Из-за того, что Клад упорно игнорировал любые слова, маркиз Леб, находившийся поодаль, предостерегающе и тихонько кашлянул.
Под длинными золотистыми ресницами, отбрасывавшими густую тень на бледное лицо, наконец сверкнули глубокие тёмно-фиолетовые зрачки. Маркиз Компани затаил дыхание, ожидая вердикта.
— Она... ждёт меня? — глубокий, утопающий в самом себе голос принца больше походил на хриплый шёпот, чем на попытку заговорить.
Маркиз Компани тут же ухватился за это слабое проявление интереса:
— Да, Ваша Светлость. Она проделала долгий и утомительный путь, поэтому Вам следовало бы лично выйти и...
— Разве не лучше для всех, если я не выйду? — прервал его Клад. Это был вопрос, но в нём не чувствовалось абсолютно никакой воли.
Оставив после себя слова, в которых трудно было разобрать, говорит ли он сам с собой или обращается к гостю, принц лениво прикрыл глаза, и его зрачки снова скрылись под гладкими веками. Клад Юфрис продолжил, не удостоив посланника ни единой улыбкой, ни даже мимолётным взглядом:
— Если императорский двор так отчаянно жаждет видеть новую марионетку в моём кукольном доме, то этой кукле лучше держаться от меня как можно дальше. Вы это прекрасно знаете, я это знаю, и, полагаю, Леб здесь тоже отлично всё понимает.
Маркиз Компани мимолётным взглядом скользнул по фигуре Клада. Тот сидел, даже не соизволив застегнуть домашний халат, из-за чего его торс был практически обнажён до самого пояса. Компани натянуто, фальшиво улыбнулся:
— В таком случае, я доложу дворцу, что девятая невеста благополучно вошла в особняк.
Маркиз Компани перевёл взгляд с Клада, который больше не подавал признаков внимания, и многозначительно переглянулся с маркизом Лебом. Этот жест означал одно: отныне вся ответственность за жизнь и судьбу новой изгнанной принцессы-консорт полностью переходила на обитателей Чёрного особняка.
Маркиз Леб тяжело сжал губы и согласно кивнул.
Едва за маркизом Компани захлопнулась дверь, в полумраке спальни снова остро блеснули глаза Клада. Его резкий взгляд устремился к занавешенному окну. Хотя сквозь плотную ткань ничего нельзя было разобрать, он тут же болезненно нахмурился.
Леденящий холод, который он лишь наполовину демонстрировал имперскому посланнику, теперь без остатка обрушился на стоявшего рядом родственника.
— Невеста? — процедил принц.
— Так говорят, Ваша Светлость.
— Хватит уже этого «Ваша Светлость», — раздражённо оборвал Клад. — Сколько лет прошло с тех пор, как я стал главным шутом дома Юфрисов, а ты всё ещё твердишь мне про «Светлость»?
— И тем не менее, как и доложил маркиз Компани, карета с её светлостью принцессой-консорт уже стоит у крыльца, — мягко настоял Леб.
— Принцесса-консорт... — Клад медленно повторил этот титул и вдруг хрипло, безрадостно рассмеялся.
Тонкие уголки его губ уродливо искривились и поползли в стороны, обнажив в темноте ровные белые зубы.
— В столице, наверное, брезгливо шепчутся: «изгнанная принцесса-консорт». Банально до тошноты. Ладно, какую историю они состряпают на этот раз? «Жестокий разврат и безумие опального принца, у которого восемь предыдущих жён либо скоропостижно скончались, либо бесследно пропали, либо в ужасе сбежали»? Всё в таком духе? Или мне стоит подыграть им и устроить что-то новенькое?
— ...
— Как насчёт «Резни в Чёрном особняке»? Что-то подобное сойдёт для газет?
— В происходящем нет ни капли вашей вины, Клад, — тихо произнёс Леб.
— А кто говорит, что это моя вина?
Принц, до этого небрежно лежавший в кресле-качалке, резко повёл плечами и поднялся. Старое дерево стула жалобно заскрипело и застонало под его весом, пока он не выпрямился во весь свой немалый рост. Маркиз Леб больше ничего не добавлял, преданно и молча ожидая.
Клад крупными шагами подошёл к резной консоли у противоположной стены и рывком выдвинул верхний ящик. Грубым, отточенным движением пальцев он вскрыл плотный бумажный пакет с порошком и единым глотком проглотил горькое лекарство, даже не потянувшись за водой. Головная боль, которая неизменно наступала после каждой вынужденной встречи со шпионами из императорского дворца, уже начинала пульсировать в висках.
Крупные суставы его длинных пальцев привычно легли на лоб. Его ободрённый лекарством, резкий голос без всякого порядка разнёсся по погружённой в полумрак комнате:
— Просто передай своим людям, чтобы они с этой самой минуты начинали подыскивать мне десятую изгнанную принцессу-консорт, дядя. И как насчёт того, чтобы заранее заказать гроб и составить соглашение о разводе? Пусть моя новоиспечённая супруга выберет то, что ей больше по душе.
— Вы даже не хотите попробовать? — в конце концов не выдержал маркиз Леб, глядя, как Клад тянется за вторым пакетом. В голосе пожилого мужчины отчётливо просквозила глубокая, искренняя жалость. — Даже если вы лишены возможности жить почётно... Вы всё ещё можете попытаться жить просто счастливо.
— Опять ты за своё, — Клад, у которого глаза уже налились опасной кровью, резко развернулся, широко раскинул руки и жутко рассмеялся, подражая площадному паяцу. — Взгляни на меня хорошенько, маркиз!
— Ваша Светлость...
Половина его тела, до этого надёжно скрытая густой тенью комнаты, полностью открылась взору маркиза Леба. Улыбка Клада тут же сошла на нет — ему явно было мучительно и неприятно демонстрировать себя даже под этим единственным, случайным лучом света. Его лихорадочно блестящие глаза снова ушли в тень, сверкая оттуда, словно у раненого, загнанного зверя.
— Кто в здравом уме захочет себе такого мужа, как я?
Маркиз Леб почтительно сложил руки на груди и тяжело сглотнул подступивший к горлу ком. Перед ним стоял молодой мужчина, которого когда-то, в далёком детстве, вся империя единодушно называла прекраснейшим цветком дома Юфрисов.
Но то, что находилось на противоположной стороне его невероятно красивого лица, внушало подлинный ужас. Толстые, уродливые кровеносные сосуды, напоминавшие вывернутые наизнанку внутренности животного, вздулись и переплелись между собой, а кожа вокруг них навечно застыла в этом неестественном, бугристом состоянии. Та часть его тела, которая казалась мёртвой, грубой и тёмной, как столетняя древесная кора, не поддавалась никакому иному описанию, кроме как последствия страшных, чудовищных ожогов.
Следы того рокового дня безжалостно простирались не только на левую половину лица, но и спускались ниже, по обнажённой груди, уходя под пояс халата. Ровно половина этого человека была словно разрезана невидимой чертой вдоль, сожжена и изуродована. И это жестокое проклятие выглядело ещё более жутким и трагичным оттого, что правая, здоровая половина его тела оставалась ослепительно белой, благородной и совершенной.
Маркиз Леб медленно оглядел застывшего перед ним Клада и скорбно прикрыл глаза. Хотя с тех пор прошло уже десять долгих лет, время в этих стенах словно навсегда остановилось.
После скоропостижной кончины покойного императора Сона его старший брат, великий князь Игорь, попытался безжалостно вырезать всю семью маленького племянника, чтобы узурпировать престол. Переворот сорвался, но заговорщики успели оставить на теле наследника эти несмываемые, страшные отметины. Каким-то чудовищным образом поражённые ткани тогда почернели, словно заживо гнили и разлагались. Каждую ночь мальчик страдал от диких болей, сводивших судорогами руки и ноги, а днём из-за бесконечной бессонницы и изнурения становился крайне раздражительным и замкнутым. Даже лучшие маги, призванные из дальних стран, приложили все свои силы, но прекрасному принцу в итоге пришлось навсегда распрощаться с половиной своего тела.
После того как узурпатор Игорь Юфрис окончательно утвердился на троне, а Клад Юфрис официально стал изгнанным принцем, юноша сам добровольно заточил себя в этом Чёрном особняке. Да и здесь он практически не покидал пределов собственной спальни, что было равносильно строгой одиночной тюрьме.
Так прошло десять лет. Целых десять лет. Это было слишком непосильное, жестокое бремя для четырнадцатилетнего подростка, которому так и не дали повзрослеть. Никто в целом мире не смог бы до конца понять его одиночества и его глухой, непрекращающейся боли.
Маркиз Леб из рода Мошан, с трудом справляясь с болезненно сжавшимся сердцем, снова открыл глаза. Острый, обострённый страданиями взгляд Клада всё ещё был прикован к нему. Принц смотрел на своего преданного дядю с таким выражением лица, будто до единого слова знал, о чём тот сейчас думает.
— Кто захочет такого отца, как я? — тихий, леденящий шёпот Клада поставил точку в их тяжёлом разговоре.