Лорд сузил глаза.
— Хе-хе, смелость — хорошее качество, но неспособность правильно оценивать ценность вещей — уже совсем другое. Не заставляй меня пересмотреть своё мнение о тебе.
— Нет-нет. Я говорю это именно потому, что прекрасно понимаю её истинную ценность. Когда ещё такой драгоценный товар попадёт на рынок, если не при таком удобном случае?
— Ты всё равно не сможешь самостоятельно получить за неё достойную цену. У меня есть друзья, которые могут помочь мне разными способами, поэтому для меня это не проблема. Но ты один нигде не сможешь продать её по-настоящему выгодно.
— Ещё посмотрим. Если ничего не выйдет, я могу отправиться в Магическое государство на севере. Потомок героя Империи для них почти то же самое, что враг. Думаешь, они не заплатят солидную сумму?
— Ты хоть представляешь, насколько далеко это?
— Конечно, путешествие будет хлопотным. Но ноги у меня две и обе целы. Рано или поздно доберусь.
После ещё нескольких обменов репликами лорд наконец выплюнул:
— Хорошо. Чего ты хочешь?
Взгляд лорда стал холодным и тяжёлым. В нём читалось намерение расправиться с Коломбо и забрать девушку, если его ответ окажется ему не по душе.
Коломбо ответил:
— Я тоже хочу город вроде этого.
— …
— Я не прошу отдать мне ваш город, старший товарищ. Я хочу получить разрешение открыть филиал. Место потрясающее. Здесь можно вдоволь предаваться своим желаниям, не связывая себя такими надоедливыми вещами, как законы. Разве не стоит распространить эту замечательную культуру и на другие регионы, чтобы мои друзья тоже могли ею наслаждаться?
Лорд погладил бороду.
— Иными словами, ты хочешь воспользоваться моим именем?
— Это было бы всё равно что стать вашим подчинённым. До такого я не опускаюсь. Достаточно, если вы просто замолвите за меня словечко перед местными дворянами, когда я открою новое заведение.
— Ты говоришь об этом так просто, но связи на самом деле стоят дороже любых денег.
— Не дороже товара, который я привёз сюда, но у меня есть и другие подходящие вещи. Я отдам вам всё. Если этого будет недостаточно, раздобуду ещё. Пока единственная наследница находится здесь, хаос во Фриделе ещё долго не утихнет. Сейчас самое время нанести удар.
— Погоди! Ты… Ммф, ммф!
Девушка закричала, услышав, как они снова заговорили о разграблении Фриделя, но подручные грубо заткнули ей рот.
В наступившей тишине лорд, долго молчавший до этого, наконец заговорил:
— …Хорошо. Я разрешу. Но при одном условии.
— При условии?
— Я всё равно собираюсь выставить молодую госпожу на аукцион. Если цена, за которую её продадут, меня удовлетворит, я приму твоё предложение. Если нет — на этом разговор закончится. И конечно, даже если цена окажется ниже моих ожиданий, деньги из той шкатулки ты обратно не получишь.
— А остальные рабы вам не нужны?
— Мне много не нужно. Достаточно нескольких, чтобы оживить атмосферу. Их стоимость я прибавлю к общей сумме.
Хм.
Коломбо скрестил руки на груди. Раздумывал он недолго.
Он был уверен, что если потребует большего, лорд этого не потерпит. Если противник отбросит все приличия и решит применить силу, неприятности будут именно у Коломбо.
— Что ж, меня устраивает. Однако давайте определимся с конкретной суммой.
— Кекеке. Само собой. Я велю составить договор.
Последовавшая сделка прошла гладко.
Коломбо и его люди торжествующе покинули комнату, унося с собой договор и шкатулку с золотыми монетами, а девушку вассалы лорда забрали и увели неизвестно куда.
В гостиной остались только лорд и Доротея.
Лорд с добродушной улыбкой, в которой трудно было узнать человека, только что заключившего настолько бесчестную сделку, извинился перед Доротеей.
— Прошу прощения. Это заняло больше времени, чем я ожидал.
— Ничего. Благодаря этому у меня появилось время привести мысли в порядок.
— О? — Лорд заинтересованно приподнял брови.
— Ну так что? Вы согласитесь на предложение этого старика?
Предложение, которое лорд сделал Доротее, заключалось в том, чтобы она наложила «ведьминское проклятие» на выбранных им людей. Он обещал отдать ей сокровище, которое она искала, если она сможет вывести из строя всего троих.
— Я уже говорила. Если вы действительно хотите причинить людям вред, проще нанять убийцу. Проклятия по своей природе сложные и неудобные.
— Хе-хе-хе, вы слишком скромны. Я уже слышал, как вы преподали урок нашему привратнику. С вашими способностями для вас это наверняка сущий пустяк.
Доротея покачала головой.
— Нет, спасибо. Сначала я действительно рассматривала эту возможность, но после спокойных размышлений решила, что учительница убьёт меня, если я использую силу ведьмы ради подобной ерунды.
Это была ложь.
Учительница Доротеи была из тех людей, которые могли бы поворчать о мелочности проклятия всего трёх человек, а затем устроить катастрофу регионального масштаба. Уж точно она не стала бы читать Доротее лекции о святости человеческой жизни.
— Хм, вот как. Какая жалость.
Однако лорд, похоже, не особенно усомнился в словах Доротеи.
Всем было известно, что среди представителей профессий, в названии которых присутствует «ма» [магия], будь то маги или ведьмы, немало чудаков. Учитель, лично разыскивающий и наказывающий ученика за нарушение своих правил, был вполне обычным явлением в мире магических отношений между наставником и учеником.
— Тогда ничего не поделать. «Ключ Опия» будет выставлен на аукцион, как и планировалось.
«Ключ Опия».
Это было одно из восьми сокровищ королевства, которые Доротея должна была вернуть. И одновременно коллекционный предмет, принадлежавший лорду.
Доротея равнодушно кивнула и поднялась со своего места.
Перед ней стояла маленькая чашка с чаем, к которой она даже не притронулась, словно её только что поставили.
— Уже уходите?
— Похоже, перед аукционом мне предстоит многое подготовить.
— Ц-ц-ц, сколько же хлопот. Если проклятие слишком сложное, почему бы вам просто не остаться моей гостьей? Само по себе присутствие могущественной ведьмы — огромный актив. Останьтесь примерно на год, и я отдам вам сокровище.
— Пустая трата времени.
Доротея уже открыла дверь гостиной, но вдруг остановилась, словно что-то вспомнив.
— Почему вы стали разбойником?
— Хм?
Лорд на мгновение моргнул, явно не ожидая такого вопроса. Затем расхохотался.
— Разве была какая-то особая причина? Я начал этим заниматься, потому что иначе умер бы с голоду.
— А теперь?
Синие глаза Доротеи прямо смотрели на лорда.
— Вы всё ещё играете роль разбойника, потому что думаете, что иначе снова умрёте с голоду?
Лорд ответил:
— Я не разбойник. Если быть точным, я лорд этого города.
— Вот как.
Доротея послушно кивнула.
— Лорд или разбойник — какая разница.
Щёлк.
Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина.
Добродушная улыбка, до этого игравшая на губах лорда, медленно исчезла.
Один из охранявших его стражников осторожно спросил:
— Всё в порядке, если позволить ей просто уйти? Она уже показала зубы нашим стражникам. Если она не станет союзницей, разве не лучше было бы избавиться от неё?
— Оставь её.
Слова прозвучали коротко и твёрдо.
Стражник больше ничего не сказал. Он не спросил почему и не стал предлагать других вариантов.
Лорд, долго смотревший в пространство рассеянным взглядом, слегка наклонил голову.
— Я действительно не понимаю.
Оглядываясь на свою долгую жизнь, он мог сказать, что слова Доротеи даже близко не были настоящим оскорблением.
Он получал проклятия и похуже — куда более яростные, наполненные ненавистью, проклятия, ощущавшиеся словно кровь, смывающая кровь.
И всё же почему-то…
Одна-единственная фраза — та, которую в обычных обстоятельствах он просто счёл бы детской выходкой какой-то девчонки, — странным образом всколыхнула его сердце.
— Хааа…
Выйдя из гостиной, Доротея тяжело вздохнула.
Её не отпускала мысль, что она совершила глупость.
Встреча с лордом была редкой возможностью.
Проклятие, которого он требовал, было непростой задачей, но Доротее вовсе не обязательно было выполнять её по-настоящему. Небольшой обман — и она вполне могла получить сокровище, одурачив лорда, а затем просто сказать ему «пока-пока».
Всё было до смешного просто.
По-настоящему лёгкий путь.
А теперь Доротея только что собственноручно отшвырнула это простое и лёгкое предложение. И не ради какой-то великой цели, а всего лишь поддавшись мимолётному эмоциональному порыву.
Замыслы бандитов не имели к ней никакого отношения.
Тёмное будущее пленённой девушки не должно было её волновать.
Доротея сожалела, винила себя и насмехалась над собой.
А вскоре выбросила все эти чувства в мусор.
«Ну что сделано, то сделано».
Гораздо продуктивнее было думать о том, что делать дальше, чем сожалеть о прошлом.
Лёгкий путь действительно был закрыт, но если подумать спокойно, всё было не так уж плохо.
Её обещание Ронни.
Наследница владения, которая, несмотря на своё шаткое положение, обладала неплохим потенциалом.
«В конце концов, если моя репутация улучшится, а у меня появится дворянка, которая будет мне обязана… что ж, этого вполне достаточно. Ладно, поступим так».
Приняв решение, Доротея тут же перешла к действиям.
— Я хочу пить. Не будет ничего страшного, если перед уходом я что-нибудь выпью?
— Простите?
Слуга, сопровождавший Доротею, на мгновение озадаченно посмотрел на неё, но не ответил грубо: «Тут нечего пить, так что проваливайте».
С его точки зрения, не знавшего, что переговоры уже провалились, Доротея всё ещё оставалась дорогой гостьей лорда.
Да, для девушки, выглядевшей настолько юной, она была несколько дерзкой, но это едва ли являлось серьёзным недостатком по сравнению с отвратительными дворянами, которые постоянно посещали это место.
Эти негодяи — дело было не только в их манере разговаривать. Одних их высокомерных взглядов хватало, чтобы захотелось всадить им вилку в глаз.
— Ах, да, конечно. Прошу сюда.
Может, просто дать ей холодной воды? Или приготовить что-нибудь вроде холодного чая? Не слишком ли это?
Что-то маленькое прошмыгнуло по полу возле ног Доротеи, но слуга, занятый выбором напитка для гостьи, этого не заметил.
— Всхлип… ик…
В маленькой комнате на самом верхнем этаже замка лорда золотоглазая девушка тихо плакала.
Её отец и старший брат были мертвы.
Мать, которая всегда отличалась слабым здоровьем, потеряла сознание от потрясения и впала в кому, а оставшейся единственной наследнице пришлось без единой минуты на скорбь посвятить себя восстановлению своего владения.
А теперь, даже не сумев добиться этого восстановления, она была захвачена бандитами и превращена в рабыню.
Что теперь с ней будет?
Будут ли в безопасности слуги, захваченные вместе с ней?
Что насчёт стражников, над которыми бандиты насмехались, заявляя, что те были наголову разбиты, когда попытались её спасти?
А её мать, всё ещё лежащая в постели, в порядке ли она?
Что, если она придёт в сознание и первым делом узнает о дочери, после чего впадёт в ещё большее отчаяние?
Страх, тревога и отчаяние раздавливали сердце девушки.
Она была ещё слишком юной и хрупкой, чтобы выдержать такую череду трагедий.
До сих пор она отчаянно изображала сильную, не желая показывать слабость ни перед своими людьми, ни перед бандитами. Но теперь, запертая одна в маленькой комнате, она больше не могла сдерживать слёзы, хлынувшие словно прорвавшаяся плотина.
Она плакала, плакала и снова плакала…
И вдруг перед ней появилось нечто странное.
— Всхлип… ик… у… а?
Если описывать его внешность одним предложением, это было… ну… да.
Это была мышь, сновавшая туда-сюда, от которой остались лишь желтоватые кости.
— Ик!
Из горла девушки вырвался сдавленный крик.
К счастью, из-за бесконечного плача её голос был настолько хриплым, что крик получился совсем тихим.
Не обращая внимания на застывшую от ужаса девушку, скелет-мышь принялся двигать хвостом, выводя им что-то похожее на буквы.
Роль чернил, как ни странно, выполняла собственная костная пыль скелета-мыши.
То, что она послушно исполняла приказ своей госпожи, буквально превращая собственное тело в пыль ради выполнения задания, прекрасно объясняло, почему некромантов считали воплощением «зла среди магов».
[Запрос на спасение от Ронни Роксли. Действие в день аукциона. Прими пилюлю, которую фамильяр передаст вместе с этим сообщением, до начала аукциона. Пыль убери сама.]
Возможно, из-за ограниченного количества «чернил» сообщение получилось коротким и предельно лаконичным.
Скелет-мышь, почти наполовину рассыпавшийся за одно мгновение, достал из своей грудной клетки красный предмет, похожий на шарик, и протянул его девушке.
Девушка, совершенно ошеломлённая, почти машинально взяла его.
Выполнив свою миссию, скелет-мышь тихо звякнул костями друг о друга и рассыпался.
На простыне остались лишь кучка желтоватой костяной пыли и красный шарик.
Девушка долго смотрела на них с открытым ртом, совершенно ничего не понимая, а затем наконец пробормотала:
— Серьёзно… почему со мной все постоянно так поступают?