«…Доротея, верно? Я благодарна вам за содействие в спасении, но не могу просто оставить без внимания ваше последнее замечание. Вы, случайно, не пытаетесь оскорбить весь наш род?»
Острый взгляд Жизель пронзил Доротею.
В её голосе и выражении лица сквозил ледяной холод.
Суровая аура, исходившая от неё, сама по себе была способна запугать любого, кто оказывался перед ней, но Доротея лишь презрительно фыркнула.
«Я всего лишь констатировала факты такими, какими их вижу. Если хотите считать это оскорблением — ваше право».
«Я тоже всего лишь спокойно вынесла суждение, основываясь на фактах».
Взгляд Жизель переместился на девушку, сидевшую на полу.
«Я пообещала ей безбедную жизнь. Гарантировала защиту и содержание её семьи. Обсудила восстановление владений, и оно уже идёт полным ходом. Чего ещё, по-вашему, я должна была сделать?»
Доротея посмотрела на неё с искренним недоумением.
«Позвольте кое-что спросить. Если кто-нибудь украдёт у вас всю одежду и имущество, а потом положит рядом с вами гору денег, которых вы не просили, и скажет: „Вот, этого должно хватить в качестве компенсации, верно? Забирай и проваливай“, — вы согласитесь?»
«Сравнение натянутое. Оно не имеет отношения к нынешней ситуации».
«В том, что всё решается в одностороннем порядке? По-моему, разница небольшая».
Доротея не отступала, открыто противостоя Жизель.
Слушая её, девушка почувствовала, как в её глазах вновь загорается слабый огонёк.
Она вспомнила сказку, которую читала в детстве.
Героиня, преследуемая злой мачехой и сводными сёстрами. Ведьма, которая приходит ей на помощь, используя силу таинственной магии.
Эти люди, должно быть, посланные небесами помощники, чтобы спасти меня…
«Конечно, эта девчонка немного дурёха».
…А?
Постойте. Мне что-то послышалось?
«Я пропущу момент с тем, как её схватили бандиты и чуть не продали в рабство, раз уж вы уже успели вдоволь на этом настаивать. Но у неё полно других проблем».
Не замечая потрясения девушки, Доротея невозмутимо продолжила свою язвительную тираду.
«За те несколько дней, что мы добирались из Альберта во Фридель, я ни разу не видела, чтобы эта девчонка сделала хоть что-нибудь правильно. Охотиться не умеет, лагерь разбивать не умеет, вдобавок ещё и такая привереда в еде, что устраивает истерику и отказывается есть что-нибудь вроде жареных гусениц. Я думала, по дороге она хотя бы заведёт разговор о награде за своё спасение, но она не сказала ни слова. Только сидела, таращила глаза и смотрела, как вон тот жестяной балван бездарно расходует свою ману. После того как я увидела её в деле, могу с уверенностью сказать: если бросить её в логово троллей, она и полдня не протянет».
Разве гусениц вообще едят?
И разве большинство людей не погибнет, если их бросить в логово троллей?
Примерно такие мысли посетили почти всех присутствующих — за исключением одного помешанного на сражениях жестяного рыцаря, — однако вслух их никто не высказал.
Бросив косой взгляд на девушку, которая с отвисшей челюстью и совершенно ошарашенным видом напрочь забыла о своём аристократическом достоинстве, Жизель произнесла:
«И в чём же тогда проблема? Вы сами пришли к выводу, что она некомпетентна и не способна управлять этим владением. Именно поэтому наша основная ветвь намерена взять управление на себя».
«Как это „в чём проблема“? Вы просто завернули всё в красивые слова, а по сути пытаетесь отобрать землю, которую родители этой девчонки с таким трудом возделывали».
«Это…»
Прежде чем Жизель успела возразить, Доротея продолжила:
«Вы сами это сказали. Лорд отправился на войну на основании соглашения между вашей основной ветвью и королевской семьёй этого королевства. Получается, он отправился помогать по вашей просьбе, его армия была уничтожена, и в результате владение оказалось в нынешнем состоянии, верно? А теперь вы говорите последней оставшейся в живых наследнице: „Ты слишком некомпетентна, поэтому мы не можем доверить тебе это владение. Мы заберём его себе, а ты просто бери деньги, которые мы тебе дадим, и помалкивай“. Если это не подлость, то что тогда?»
На губах Доротеи появилась холодная усмешка.
«Или это просто одна из ваших деловых стратегий? Вы отправляете представителей других боковых ветвей на войну, а когда их лорд погибает или армия оказывается уничтожена и они слабеют, присылаете людей и припасы под видом „поддержки“, а затем загребаете земли, которые они с таким трудом развивали? Вот уж настоящий фермер — посеяли, а теперь пришли пожинать урожай. Наверняка добились бы больших успехов».
«Не смейте говорить подобные вещи! Неужели вы думаете, что благородный род Львиного герцога способен опуститься до таких низких поступков?!»
До этого сохранявшая полное спокойствие Жизель впервые покраснела и повысила голос.
Доротея пожала плечами.
«Кто знает? Не мне это судить. Это будут решать представители остальных боковых ветвей, когда услышат эту историю».
При этих словах брови Жизель нервно дёрнулись.
Всё зависело от того, как преподнести ситуацию.
Пока повествованием распоряжалась сама Жизель, действия основной ветви выглядели как проявление милосердия и заботы.
Но в версии Доротеи всё, что сделала основная ветвь, превращалось в предательство и грязный заговор.
Конечно, слова простой странствующей ведьмы не могли сравниться по влиянию со словами герцогского дома Леннарта — одного из самых могущественных родов на континенте.
Это были совершенно разные весовые категории, поэтому даже если слухи о «мятежных высказываниях» и распространятся, ущерб герцогскому дому окажется минимальным.
Однако для Жизель фон Леннарт лично последствия могли оказаться весьма серьёзными.
Могущество рода Львиного герцога было огромным, а значит, и борьба за власть внутри него была крайне ожесточённой.
Если ведьма разнесёт эту историю по другим боковым ветвям, её соперники наверняка воспользуются этим как поводом для нападок.
Жизель невольно вспомнила о мече на поясе.
Она была способной женщиной, и «боевое мастерство» входило в число её достоинств.
Если бы на месте этой девушки во время похищения оказалась Жизель, она обладала достаточным мастерством, чтобы собственными силами перебить врагов, каким бы слабым ни был её эскорт.
Если просто убить эту наглую ведьму, всё можно было бы решить.
«…Хм. Хорошо. Тогда назовите свои требования».
Но Жизель не выбрала этот путь.
Как бы ни относиться к личным чувствам, ведьма перед ней действительно спасла представительницу рода Львиного герцога.
Просто зарубить её за дерзость, проигнорировав этот факт, было бы, по мнению Жизель, бесчестным поступком.
«Деньги? Или, быть может, рекомендательное письмо к другому дворянскому дому? Скажите, чего вы хотите».
«Деньги я возьму. Но это плата за спасение. А деньги за молчание — отдельно».
«И чего же вы хотите за молчание?»
«Дайте этой девчонке шанс».
При этих словах Доротеи, прямо указавшей на неё, девушка вздрогнула.
«Насколько я понимаю, вы хотите отобрать у неё владение, потому что не доверяете ей, верно? Тогда если она докажет свою способность или хотя бы покажет, чего стоит, проблем ведь не должно быть?»
«Насколько я помню, вы сами согласились, что у неё нет никаких способностей».
«Потому что сейчас у неё их нет. Но позже всё может измениться».
Доротея отступила на шаг и огляделась.
Затем заговорила так, словно обращалась не только к Жизель, но и ко всем присутствующим.
«В конце концов, именно отец этой девчонки создал и развил это владение, разве нет? Неужели так уж странно попросить вас дать его дочери шанс доказать, чего она стоит?»
«…»
Никто не ответил, но Жизель всё поняла.
Атмосфера среди вассалов изменилась.
Чувство вины, которое они подавляли ради блага владения, их верность покойному лорду…
Всё это теперь смешалось воедино, порождая сильную волну в их сердцах.
— Разве это не разумное требование? Учитывая всё, что сделал лорд, разве мы не можем хотя бы дать его дочери шанс?
— Если юная госпожа действительно изменится и докажет свои способности, это будет лучшим исходом. А даже если потерпит неудачу, мы хотя бы выполним свой долг и больше не будем испытывать сомнений, верно?
Жизель посмотрела на девушку.
Она оценила слабую юную госпожу, которая даже сейчас не могла сказать ни слова в свою защиту, пока другие решали её судьбу.
Даже если дать ей короткий испытательный срок, было крайне маловероятно, что эта бесцветная девочка успеет превратиться в соперницу, способную угрожать положению Жизель.
…Как способ окончательно завоевать расположение вассалов и создать выгодную историю, которую можно будет рассказывать другим, это неплохой вариант.
Приняв решение, Жизель открыла рот.
«Хорошо. Я предоставлю ей год испытательного срока. Этого времени должно быть достаточно, чтобы она больше не могла оправдываться тем, что слишком молода и ещё не способна самостоятельно нести ответственность».
«Эй, разве это не слишком мало? Даже через год она всё ещё будет выглядеть ребёнком».
«По имперским законам она уже совершеннолетняя. Даже по законам Королевства, где совершеннолетие наступает позже, через год она станет взрослой. Разве этого недостаточно?»
«А?»
«Хм?»
Доротея озадаченно издала какой-то звук, а Жизель, в свою очередь, с удивлением посмотрела на неё.
Доротея взглянула на девушку.
«Я думала, она как минимум на три-четыре года младше меня».
«А, понимаю. Вы ошибались насчёт её возраста. Представители рода Львиного герцога физически созревают несколько медленнее остальных. Зато мы живём дольше, а период расцвета наших сил длится значительно дольше».
Услышав эту новую для себя информацию, Доротея кивнула.
А затем внезапно посмотрела на Жизель.
Умное выражение лица, красивая женщина.
Если бы она была просто инспектором, это не имело бы значения, но для человека, которого собирались назначить новым лордом, она выглядела довольно молодой. Если верить её словам, подумала Доротея, то на самом деле её возраст может быть весьма солидным.
«…Моя внешность и мой возраст не настолько сильно отличаются».
«Я не спрашивала».
«Замолчи».
Так завершился этот серьёзный, но в то же время слегка абсурдный разговор.