Императорский дворец Соларис встречал рассвет так, словно само солнце поднималось из его белоснежных стен. Высокие башни, покрытые светлым камнем, уходили в небо подобно копьям, а огромные витражи ловили первые золотые лучи и рассыпали их по мраморным фасадам разноцветными бликами, отчего казалось, будто весь дворец медленно пробуждается из сна вместе с городом. Для гостей с севера эта роскошь казалась почти оскорбительной. Кассия Вальгард сидела у окна кареты и смотрела на сияющие стены дворца так долго, что глаза начинали болеть от солнечных отблесков, однако внутри неё не возникало ни восхищения, ни любопытства, ни даже страха. Осталась только усталость — тяжёлая, вязкая, накопившаяся за многие дни пути. Ей казалось, что она больше не чувствует ничего. — Закрой штору, — холодно произнесла герцогиня Вальгард.Мачеха даже не повернула головы. Она сидела прямо, сложив руки на коленях, словно находилась не в дорожной карете после долгого путешествия, а на очередном приёме, где следовало выглядеть безупречно.— Не подобает глазеть по сторонам, как деревенской девке.Кассия медленно опустила взгляд. Тонкая ткань шторы скользнула между ее пальцами, закрывая золотистый свет, а рыжие локоны, выбившиеся из дорожной прически, мягко коснулись щеки. — Прошу прощения, матушка.Герцогиня едва заметно скривилась. Ее раздражала эта покорность — возможно, потому, что они обе прекрасно знали: Кассия не смирилась, она просто перестала спорить. — Хоть чему-то тебя научили, — лениво усмехнулся Тристан, развалившийся напротив. — Удивительно. Сидевшая рядом сводная сестра Обели тихо рассмеялась, прикрыв тонкие алые губы кружевным платком. В утреннем свете её темные волосы казались алыми, а лицо — настолько совершенным, будто его вырезали из фарфора. — Постарайся хоть на свадьбе никого не укусить.Кассия повернула голову. — Зависит от того, кто полезет ко мне первым.Обели ахнула так искренне, словно услышала не колкость, а непристойность. Герцог тяжело вздохнул. Этот звук Кассия знала лучше собственного имени. Так её отец вздыхал, когда речь заходила о плохом урожае, неудачных вложениях или слишком дорогом ремонте поместья. Именно так он вздыхал и сейчас.— Довольно.Его голос был ровным и усталым, словно ему просто хотелось тишины. Кассия отвернулась к окну. Когда-то она ждала, что отец хотя бы однажды встанет между ней и остальными, хотя бы однажды скажет: «Хватит». Но годы научили её не ждать. Для лорда Эдрика Вальгарда существовали наследники, выгодные союзы, земли, титулы и обязанности. Где-то далеко в самом конце этого списка находилась его старшая дочь. Для отца она была просто разменной монетой - той, кем можно без колебаний пожертвовать ради блага семьи. Карета качнулась и остановилась.За окном послышались голоса слуг, ржание лошадей, скрип открывающихся ворот. Лорд Вальгард поправлял перчатки. Он даже не посмотрел на неё.— Помни, — сказал он холодно. — Завтра ты станешь женой Азариона Ашерисса. Ты знаешь,что должна делать. Не опозорь наш дом. Наш дом. Кассия почувствовала, как уголок её губ едва заметно дрогнул. Кассия почувствовала, как едва заметно дрогнули уголки ее губ. Странно было слышать эти слова именно сейчас — ведь никогда прежде этот дом не был её. Семья Вальгард прибыла во дворец за день до церемонии, и весь Соларис уже жил завтрашней свадьбой. По бесконечным коридорам сновали слуги, несущие ткани, свечи, корзины с цветами и серебряную посуду. Придворные собирались небольшими группами у окон и шёпотом обсуждали политические последствия этого союза. Послы обменивались улыбками, за которыми скрывались старые обиды и новые угрозы. Дворец гудел, словно огромный улей. А Кассия чувствовала себя зверем,которого привезли на бойню. Комнаты, выделенные северной семье, располагались в западном крыле. Просторные покои утопали в мягком свете, тяжёлых шторах и запахе жасмина, который доносился с садов даже через закрытые окна. Она не покинула своих покоев даже когда семья спустилась отужинать. Её никто не уговаривал, никто не спрашивал. Возможно, никто даже не заметил. Аппетита совсем не было, в желудке будто образовался комок.Она сидела возле окна, слушая, как за стенами постепенно стихает шум дворца, и чувствовала, что внутри неё образовалась какая-то тяжёлая пустота, которая не позволяла ни плакать, ни злиться.
Лишь поздно вечером, когда коридоры начали пустеть, а слуги стали тушить часть светильников, Кассия наконец поднялась.Если она ещё немного пробудет в комнате, ей начнёт казаться, что стены медленно смыкаются вокруг неё. Кассия привычно накинула тёмную накидку поверх домашнего платья и выскользнула в коридор, стараясь никому не попадаться на глаза. Ей хотелось хотя бы ненадолго исчезнуть — стать тенью среди чужих стен. Малый сад совершенно не соответствовал своему названию. Множество узких дорожек петляли между деревьями, журчали фонтаны, утопающие в цветах, а в воздухе ощутимо пахло жасмином и тёплым камнем. На севере ей всегда пахло морозами, сталью и кровью. Кассия остановилась у фонтана и впервые за весь день вдохнула полной грудью. И только тогда поняла, как долго не могла дышать.Она не заметила, сколько так просидела — может, час, а может, всего мгновение. Последние лучи солнца скользили по верхушкам деревьев, задерживаясь в густой листве, будто не желая покидать этот тёплый летний мир. Остывающий воздух становился прозрачным и тихим. Кассия уже собиралась вернуться во дворец, когда впереди, за переплетением живых изгородей, послышались мужские голоса. Она невольно замерла. Звук воды из фонтана заглушал отдельные слова, ветер едва заметно шевелил ветви, и всё же любопытство оказалось сильнее осторожности. Тихо раздвинув плотные листья, она посмотрела вперёд.Первым она увидела высокого мужчину в светлых одеждах. Он стоял к ней вполоборота, и заходящее солнце почти не касалось его лица, оставляя его в тени. Свет ложился лишь на светлые волосы, делая их похожими на золото. Его фигура казалась неподвижной, словно он был частью сада — такой же спокойной и такой же чужой среди этого тёплого летнего вечера. Второй мужчина выглядел полной противоположностью. Алые волосы горели в лучах заката так ярко, будто в них запутался огонь, а серые глаза блестели насмешливо и живо. Он стоял расслабленно, небрежно опираясь о каменную ограду фонтана, и во всём его облике чувствовалась та лёгкость, которая бывает лишь у людей, никогда не сталкивающихся с настоящим бессилием. Кассия узнала его сразу.Она никогда прежде не видела наследного принца, но слишком много слышала о нём.Принц Эйден Соларис.— Ты все еще можешь сбежать, — с усмешкой произнёс он.
Блондин едва заметно хмыкнул.
— Император будет счастлив.
— Зато ты будешь свободен.
Несколько секунд мужчина молчал, глядя куда-то в сторону тёмной воды.
— Поздно.
Принц тихо рассмеялся, хотя в его голосе неожиданно прозвучала усталость.
— И все же мне жаль, что я не могу помочь тебе избежать этого брака,— его голос был наполнен горечью.
— Мне не нужна жалость. Это всего лишь брак.
Вечерний ветер шевельнул ветви жасмина.
Эйден опустил взгляд.
— Да она же северянка. И, если верить слухам, далеко не красавица.
— Ты преувеличиваешь.
— Разве?
Принц поднял брови.
— О твоей невесте здесь ходят прелюбопытные слухи.
— Эйден…— предупреждающе произнес блондин.
Но тот лишь продолжил:
— Я слышал, будто она вела себя как дикое животное, кусалась и кидалась с кулакам на слуг. Абсолютно лишена манер. Настолько, что семья якобы годами прятала её на севере, прикрываясь слабым здоровьем. Несколько мгновений блондин молчал. Потом тихо рассмеялся. Этот смех показался Кассии холоднее зимнего ветра.
— Внешность меня не интересует. Вокруг достаточно красивых женщин. Он произнёс это спокойно, без высокомерия и без раздражения, словно говорил о погоде.
— А характер можно исправить.
— В крайнем случае её всегда можно отправить в Храм, — пожал плечами Эйден. — Под предлогом лечения. На губах блондина появилась едва заметная улыбка. — Если она умна, проблем не будет.
— А если нет?Он посмотрел на воду. Фонтан негромко шумел в сгущающихся сумерках.— Что ж, тогда мне придется показать ей ее место.После этих слов в саду снова воцарилась тишина. Где-то над деревьями пели вечерние птицы. Вода стекала по мрамору. Сладкий запах цветов внезапно показался Кассии тяжёлым и удушающим.Она смотрела на человека, который через день должен был стать её мужем. Восточный герцог. Сильнейший маг Империи. Азарион Ашерисс.По дороге сюда, впервые за много лет, она позволила себе крошечную, почти постыдную надежду. Возможно, там, где никто не знает ее имени, никто не будет смотреть на нее как на ошибку природы. Возможно, чужая земля окажется добрее родной. Теперь эта надежда медленно таяла внутри нее, словно снег, упавший в огонь. Похоже,Кая,клетка просто поменяла хозяина.Она осторожно отступила назад. Не стоило больше слушать. Нельзя было допустить, чтобы они ее заметили. Ей вовсе не хотелось начинать новую жизнь с обвинений в шпионаже.
Она уже почти скрылась за кустами, когда закатное солнце скользнуло по её волосам, вспыхнув золотом среди тёмной зелени. Азарион резко поднял голову, его взгляд метнулся к изгороди. Кассия уже успела скрыться в тени, но он успел заметить мелькнувшие локоны. — Что такое?— насторожился Эйден. Азарион продолжал смотреть туда, где мгновение назад мелькнули рыжие локоны. Тень задумчивости скользнула по его лицу.— Ничего, — тихо ответил он.Но почему-то ещё долго смотрел туда, где исчезла незнакомка.
Кассия проснулась ещё до рассвета.
Комната была погружена в мягкий полумрак, и только за тонкими шторами медленно светлело небо, окрашивая белый шёлк балдахина в холодные жемчужные оттенки. Некоторое время она лежала неподвижно, слушая незнакомые звуки дворца: далёкий шелест шагов в коридорах, тихое журчание воды где-то за стенами, едва уловимый звон колокольчиков, которые ветер раскачивал под карнизами.В воздухе стоял аромат масел и цветов. Тёплый, сладкий, чужой.
Он совсем не походил на запах Севера, где утро пахло снегом, дымом и сырыми дровами. Здесь же даже рассвет казался мягким.Кассия медленно открыла глаза. Сегодня её отдадут Азариону Ашериссу. Мысль не вызвала ни страха, ни слёз. За последние недели она настолько устала бояться, что внутри осталось только странное оцепенение, похожее на зимний лёд, который уже треснул, но всё ещё держится на поверхности озера. Прошло совсем немного времени, и дверь тихо открылась. В комнату вошли служанки — сразу пять девушек в простых светлых платьях с золотой вышивкой. Они двигались почти бесшумно, словно боялись потревожить что-то хрупкое.
Старшая из них склонила голову.
— Леди Кассия. Пора готовиться.
Кая молча поднялась. Её провели в соседнюю комнату, наполненную влажным теплом и паром. Посреди помещения стояла огромная купель из белого камня, а поверхность воды была полностью покрыта лепестками молочно-белых роз. По стенам горели лампы из розового стекла, и их свет отражался в клубах пара так мягко, словно наступил не рассвет, а ранние сумерки. Она невольно остановилась. Никто никогда не готовил для неё ванну. Никто никогда не ждал её пробуждения. Никто никогда не считал, что она достойна подобной заботы. Служанки осторожно помогли ей снять ночную рубашку и распустить волосы.
Кассия машинально прикрыла руки.
Тонкие белёсые шрамы тянулись от пальцев к запястьям, переплетаясь со старыми рубцами, уже давно утратившими свой цвет. Кожа там оставалась слишком светлой и тонкой, словно время так и не смогло вернуть ей прежний вид. Кассия привыкла прятать руки в перчатках и сейчас чувствовала себя особенно уязвимой. В детстве она научилась замечать, как люди смотрят на её запястья. Одни испытывали жалость. Другие — брезгливость. Некоторые просто отворачивались. Но сейчас никто не произнёс ни слова. Ни одна из девушек не отвела взгляда. Никто не поморщился.
Напряжение медленно покидало замерзшие мышцы, и Кассия впервые за долгое время почувствовала, насколько сильно она устала. Девушки бережно промывали ее волосы душистыми маслами, расчесывали длинные медные пряди гребнями из слоновой кости, втирали в кожу ароматный крем с лавандой и миррой. Их руки двигались осторожно, словно они работали с чем-то очень хрупким.
— Поднимите голову, миледи.
Рыжие волосы долго сушили тёплыми полотенцами. Потом начали укладывать. Пряди переплетались между пальцами служанок, собирались в сложные узоры, исчезали и снова появлялись, пока наконец не превратились в мягкий пучок на затылке. Несколько тонких локонов специально оставили свободными, и теперь они мягко касались щёк и шеи.
Когда Кассию подвели к зеркалу, она не сразу узнала своё отражение.
Обели всегда казалась настоящей дочерью Севера: высокая, холодная, безупречная. Прямые чёрные волосы, острые черты лица, ледяные глаза. Рядом с ней Кассия всю жизнь чувствовала себя ошибкой. Сама она унаследовала внешность матери — большие глаза с пушистыми коричневыми ресницами, сияющие золотом, рыжие волосы цвета тёплой меди, пухлые бледно-розовые губы, невысокий рост. Всё в ней излучало мягкость, плавность, женственность. На Севере она часто чувствовала себя птицей попавшей в логово змей. Шум у дверей вывел ее из задумчивости. Несколько служанок осторожно внесли платье. Кассия замерла. Она никогда не видела ничего подобного.
Ткань струилась в их руках, словно вода в лунном свете. По ней рассыпались прозрачные камни, похожие на осколки льда, а тонкая серебряная вышивка поднималась по корсажу и рукавам, напоминая морозные узоры на стекле. Высокий воротник скрывал шею. Длинные рукава закрывали руки. Юбка ниспадала тяжёлыми складками, словно сотканная из зимнего тумана. Кая медленно подошла ближе, едва касаясь ткани пальцами. Она никогда не носила ничего подобного. На Севере ей доставались платья сестры — слишком длинные или слишком узкие, — либо простые наряды, которые больше подошли бы служанкам. Иногда ей казалось, что одежду подбирали так, чтобы она напоминала о ее месте в доме. А это платье было создано только для неё.Её пальцы дрогнули. — Оно… — тихо выдохнула Кая.
Служанка мягко улыбнулась.
— Его прислали из восточных земель специально для вас, миледи.
Почему-то от этих слов стало только тяжелее. Когда платье наконец оказалось на ней, Кассия почувствовала себя закованной в лёд.Ткань идеально облегала фигуру, тяжёлая юбка мягко скользила по полу, а высокая линия воротника делала её почти недосягаемой.Последней на неё опустили длинную прямую фату.Полупрозрачная белая ткань окутала её с головы до ног, словно кокон. Кассия долго смотрела на своё отражение. Девушка в зеркале была похожа на невесту из старинных сказок. Или на жертву. Она медленно подошла к прикроватному столику, открыла небольшую деревянную шкатулку и достала заранее приготовленные тонкие белые перчатки. Пальцы немного дрожали. Шрамы один за другим скрывались под тканью. Только тогда ей стало немного легче дышать.
Шелк юбки тихо скользил по мрамору, длинная фата тянулась следом белым призраком, а служанки двигались почти бесшумно, словно тени, которым не положено иметь собственного голоса. Где-то вдалеке уже звучала музыка — медленная, торжественная, похожая на течение широкой реки, которая неизбежно несет все живое к морю.
Чем ближе они подходили, тем сильнее становился запах цветов. Сладость была такой густой, что начинала душить.
У высоких золочёных дверей её ждал отец. Лорд Эдрик Вальгард стоял неподвижно, заложив руки за спину, и в ярком утреннем свете его лицо казалось высеченным из серого камня. Некоторое время он просто смотрел на дочь, и Кассии вдруг показалось, что он оценивает её точно так же, как оценивал породистых лошадей и оружие, привезённое торговцами с юга.Наконец он тихо цокнул языком. — Ты выглядишь слишком красиво.Кассия медленно подняла глаза.
— Простите?
— Это может стать проблемой.Его голос оставался спокойным, но в нём не было ни капли отцовской теплоты. — Ты не должна забывать своё место.
Где-то глубоко внутри что-то болезненно усмехнулось.
«Ну конечно, чего ещё я ожидала. Даже сейчас я должна быть удобной и послушной».
— Подойди, — приказал отец.
Кассия приблизилась.
Он резким движением поправил край её фаты, словно поправлял деталь одежды на манекене. — Сегодня ты выполнишь свой семейный долг. И впредь будешь делать то же самое.
Его голос стал тише и зазвенел угрозой.
— Будешь покорной женой. Молчаливой. Внимательной. Предугадывающей желания супруга раньше, чем он их озвучит.
Пальцы Каи медленно сжались в складках платья. Ткань под ладонью была холодной.
— Ты - заложница Севера, Кассия. Идеальная жертва на политическои алтаре. Никогда об этом не забывай. Внутри поднялось что-то горячее. Слишком знакомое. То самое чувство, которое появлялось всякий раз, когда ее пытались сломить. Но лицо ее оставалось спокойным. Лишь губы тронула мягкая, почти покорная улыбка.
— Конечно, отец.Ее глаза смотрели совсем иначе. И он это заметил. Он всегда это замечал. Именно это выводило его из себя больше всего. Не ее упрямство, не характер, а то, что она никогда не ломалась до конца.
Пальцы герцога резко сжали ее руку. Больно. Ровно настолько, чтобы напомнить.
— Помни уроки, Кая, — тихо произнёс он. На одно короткое мгновение перед глазами пронеслись холодные коридоры северного поместья, тонкие прутья решётки, детские слёзы, ледяные комнаты и долгие зимние вечера, когда за окном выл ветер.
Девушка улыбнулась ещё мягче.
— Я всё помню, отец.
Эдрик Вальгард удовлетворённо кивнул. И двери распахнулись. Свет ударил ей в глаза.