Ночь прошла беспокойно. Утром Кассия проснулась раньше рассвета. Сад ещё спал под лёгкой дымкой, служанки только начинали сновать по коридорам, а дворец хранил ту особенную тишину, которая бывает лишь перед восходом солнца, когда даже птицы ещё не решили, стоит ли им просыпаться.
Она долго сидела у окна. Слова Азариона почему-то продолжали звучать внутри.
«Просто тихо живите и не доставляйте проблем».
Удивительно простая просьба. Наверное, даже лёгкая. Разве не этим она занималась всю жизнь? Быть удобной. Незаметной. Не просить лишнего. Не мешать. Не занимать слишком много места. Кассия невольно провела пальцами по обложке своего блокнота. Все эти годы она училась быть полезной, потому что только польза давала право существовать, а теперь оказалось, что от неё требуется лишь одно — не вмешиваться. И она решила, что сможет. Сможет быть тихой. Сможет не ожидать слишком многого. Сможет пережить этот новый дом так же, как пережила Север.
День прошёл спокойно. Она вновь навестила оранжерею. Немного почитала. Долго перебирала сушёные травы. Даже служанки, помогавшие ей с причёской, заметили, что герцогиня необычно молчалива.
Ближе к вечеру в дверь постучали. На пороге стоял дворецкий.
— Ваша Светлость просил передать, что приём начнётся через два часа.
Кассия медленно подняла голову. Хотя она знала об этом ещё со вчерашнего вечера, слова всё равно прозвучали неожиданно. Словно всё это время ей удавалось притворяться, будто ничего не случится.
Дворецкий поклонился.
— Платье уже подготовлено.
Когда дверь закрылась, в комнате снова стало тихо. За окнами медленно зажигались фонари. Где-то далеко звучала музыка. Во дворец уже прибывали гости.
Кассия подошла к стоящему у стены платью.
Платье было соткано из густого, словно сама ночь, шёлка — глубокого сапфирово-чёрного оттенка, в котором под лучами света вспыхивали едва заметные полуночные переливы. Открытые плечи выглядели одновременно дерзко и величественно. Линия выреза была обрамлена несколькими рядами золотых нитей, расходящимися веером к центру груди, словно лучи восходящего солнца над пустыней. Каждая золотая полоска была настолько тонкой, что напоминала искусно выкованную филигрань, а не вышивку. Талию охватывал широкий пояс, он был выполнен из переплетённых золотых пластин, украшенный тончайшей гравировкой. В самом центре покоился крупный овальный фиолетовый камень необычайной красоты, окружённый ажурной оправой из золота. От камня ниспадали тонкие цепочки, увенчанные миниатюрными подвесками, которые тихо звенели при каждом шаге, будто нашептывали забытые молитвы древним богам. Юбка начиналась мягкими складками и свободно стекала к полу тяжёлыми волнами, напоминающими течение великой реки среди пустынных песков. Особое очарование придавали платью длинные полупрозрачные рукава из дымчатого шифона. Они ниспадали широкими колоколами почти до колен, словно тонкие крылья, сотканные из вечернего тумана. По краям их украшала узкая золотая кайма с древними геометрическими узорами. На плечах покоились широкие золотые манжеты с инкрустацией из тёмно-фиолетовых камней.
Ни одной лишней детали. Лишь холодная гармония власти, красоты и древнего благородства восточных дворцов.
Она долго смотрела на него.
Потом едва слышно спросила пустую комнату:
— Просто не мешаться?
Ответа, разумеется, не последовало.
Служанки пришли незадолго до заката. Они двигались почти бесшумно, как тени среди золотого света, медленно заполнившего комнату, и Кассия позволила им делать всё необходимое, не задавая вопросов и почти не поднимая глаз. Её волосы осторожно расплели и снова уложили, позволив нескольким длинным локонам свободно спуститься на плечи. В золотистые пряди вплели тонкие цепочки и маленькие сапфиры, которые тихо позванивали при каждом движении головы, словно далёкие колокольчики где-то среди вечерних садов.
Когда платье наконец коснулось её кожи, Кассия невольно вздрогнула. Тяжёлый шёлк оказался прохладным, как вода в горных озёрах.
— Ваша Светлость ожидает вас.
Коридоры дворца уже наполнились тёплым светом сотен ламп. Белый камень стен казался золотым, а запах цветов и благовоний медленно растекался по воздуху. Издалека доносились голоса гостей и негромкая музыка.
Азарион обернулся не сразу.
Сначала Кассия увидела только профиль, освещённый последними лучами заходящего солнца, золотые волосы, в которых запутался вечерний свет, и тонкую цепочку серьги, медленно качнувшуюся возле шеи. А потом он поднял голову. И на несколько мгновений время словно остановилось. Она привыкла видеть его в дорожной одежде, в тренировочном костюме, в белых одеждах Востока, но сейчас перед ней стоял настоящий герцог Ашерисс.
Он был облачён в одежды, сотканные из белоснежного шёлка. Под лучами солнца ткань переливалась тёплым золотом, словно хранила в себе сияние бескрайних песков на рассвете. Длинный кафтан свободно ниспадал до пола, подчёркивая высокий рост и широкие плечи. Поверх плеч лежала длинная накидка насыщенного аметистового оттенка, словно сотканная из вечернего неба. Одежды на груди были намеренно распахнуты: белоснежная ткань мягкими складками расходилась от ключиц, открывая крепкую грудь и бронзовую кожу. Это не выглядело вызывающе — скорее естественно, как у правителя, рождённого под палящим солнцем, которому чужды лишние условности.
Его золотые волосы свободными волнами спадали на лоб и затылок, будто их постоянно ласкал тёплый пустынный ветер. Светлые пряди отливали жидким золотом, контрастируя с прохладным сиреневым оттенком глаз — напоминающим первые минуты сумерек над храмами древнего Востока.
Стоя рядом, они выглядели словно две противоположные стихии, созданные друг для друга. Она — тихая, загадочная ночь, окутанная сапфировыми тенями и золотом звёзд. Он — первое солнце нового дня, озаряющее мир мягким сиянием белого шёлка и тёплого золота.
Азарион тоже смотрел на неё. Долго. Слишком долго. Восточные одежды неожиданно подошли ей так, будто она родилась среди этих дворцов.
Первой отвела взгляд Кассия.
— Вы выглядите очень... по-восточному.
Уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Это комплимент?
Её взгляд остановился на серьге.
— Я просто не знала, что мужчины Востока носят украшения.
— Это не украшения.
Он коснулся серьги пальцами.
— Артефакты.
Кассия тихо фыркнула. И этот звук вдруг разрушил странную неподвижность между ними, будто кто-то распахнул окно в слишком тихой комнате. Азарион подошёл ближе.
Совсем немного. Но этого оказалось достаточно.
Она почувствовала запах сандала, дыма и чего-то тёплого, напоминающего нагретый солнцем камень. Его взгляд медленно скользнул по золотым цепочкам на её плечах, по открытой коже, по тёмному шёлку.
Ещё совсем недавно эта девушка казалась ему северной тенью, случайно занесённой в его дом холодным ветром. Теперь же она стояла перед ним, окружённая золотым светом заката, и была удивительно похожа на ночь перед рассветом — ту самую короткую, тихую минуту, когда мир уже перестаёт принадлежать темноте, но солнце ещё не успело взойти.
Совсем недавно она была для него лишь политической проблемой. А теперь стояла перед ним, и он впервые не мог заставить себя смотреть куда-то ещё.
Азарион протянул руку. Кассия смотрела на неё несколько секунд. Потом осторожно вложила свою ладонь в его. И впервые её пальцы не показались ему ледяными.
А за окнами уже звучала музыка. Двери большого банкетного зала распахнулись, впуская гостей внутрь. Кассия медленно вошла, рассматривая помещение. Высокие арочные окна поднимались почти до самого потолка, и даже сейчас, когда за ними уже сгущались сумерки, в них отражались сотни магических огней, парящих под сводами словно маленькие звёзды. Белый мрамор мягко сиял под ногами, колонны были увиты живыми ветвями сиреневых глициний, а между ними струились длинные полотна тончайшего шёлка цвета вечернего неба.
Фиолетовые цветы были повсюду.
Они спускались с высоких балконов длинными живыми гирляндами, оплетали белые колонны, лежали на столах среди золотых подсвечников и плавали в широких чашах из светлого камня, наполненных водой настолько прозрачной, что лепестки казались отражениями самих себя. В воздухе стоял лёгкий сладковатый аромат, смешанный с запахом горячего воска, зрелых фруктов и тёплого вина, и от этого зал казался не просто украшенным к празднику, а похожим на огромный сад, случайно выросший под сводами дворца.
По краям располагались небольшие столики, окружённые диванами и низкими креслами, где уже сидели гости, тихо переговариваясь между собой, а в центре тянулись длинные фуршетные столы, заставленные блюдами настолько искусно, что Кассии временами казалось, будто она смотрит не на еду, а на произведения ювелиров и художников, которым вдруг пришло в голову работать с фруктами, мёдом и сахаром.
Между столами оставалось широкое пространство для танцев. Под высокой цветочной аркой сидели музыканты, и их мелодия текла по залу медленно и спокойно, словно тёплая вода, заполняющая каменные каналы Востока после дождя.
Кассия стояла рядом с Азарионом на верхней площадке лестницы и чувствовала, как постепенно стихают разговоры. Десятки лиц обернулись к ним. Сиреневый камень на её обручальном кольце холодил палец. Азарион сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал спокойно, негромко, но каким-то образом его услышал весь зал.
— Благодарю вас за то, что приняли наше приглашение.
Он ненадолго замолчал, а затем повернулся к ней.
— Позвольте представить вам мою супругу, герцогиню Кассию Ашерисс.
На несколько мгновений воцарилась тишина.
Потом гости начали склонять головы. Кто-то поклонился. Кто-то приложил ладонь к груди. Кто-то произнёс слова приветствия. Кассия ответила лёгким поклоном, стараясь не думать о количестве взглядов, обращённых к ней, потому что стоило ей хотя бы на секунду представить, сколько людей сейчас рассматривают её лицо, её платье, её руки в перчатках, как под кожей начинало разливаться знакомое холодное оцепенение.
Азарион протянул руку.
— Первый танец, Ваша Светлость?
Она опустила взгляд. Его пальцы были длинными и светлыми, а сиреневый камень на перстне отражал огни свечей так же холодно, как её собственное кольцо. На одно короткое мгновение ей вспомнился свадебный зал. Тяжёлое платье. Дрожащие пальцы. Короткий поцелуй, после которого сердце почему-то билось так быстро, словно она бежала через весь дворец.
Кассия вложила ладонь в его руку.
— Вы всё равно не позволите отказаться.
— Вероятно.
Он повёл её вниз по ступеням. Музыка стала тише. Гости расступились. Когда ладонь Азариона легла ей на талию, а её пальцы осторожно коснулись его плеча, весь зал вдруг оказался удивительно далеко.
Он двигался спокойно и уверенно, будто музыка была ему знакома с рождения. Кассия несколько раз сбилась. Если бы старая наставница увидела её сейчас, Кассию наверняка наказали бы до кровавых ран.
Постепенно она начала слышать его шаги. Его дыхание. Медленный ритм музыки. Некоторое время они танцевали молча.
Потом Азарион неожиданно спросил:
— Зачем вам отдельный кабинет?
Кассия немного смутилась. Она редко говорила о таких вещах. Особенно с людьми, которые не спрашивали.
— Мне нужно место для работы.
— Для работы?
Она кивнула.
— Для трав.
Азарион слегка приподнял бровь.
— Для трав.
— И книг.
— И книг.
— И чая.
Некоторое время он смотрел на неё так, словно пытался понять, шутит она или нет.
— Только не говорите, что собираетесь открыть чайную прямо во дворце.
Кассия впервые за вечер тихо рассмеялась.
— А это плохая идея?
— Зависит от того, сколько человек вы собираетесь отравить.
— Только самых раздражающих.
— Тогда, боюсь, я нахожусь в опасности.
Он посмотрел на неё несколько секунд. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули. Огни города мерцали далеко внизу, а музыка продолжала кружить вокруг них, смешиваясь с ароматом цветов и воска. Кассия вдруг поняла, что впервые за весь вечер перестала думать о том, как выглядит со стороны.
— И что вы собираетесь делать со всеми этими травами?
Она помолчала. Пальцы, лежавшие на его плече, едва заметно дрогнули.
— Собирать чайные смеси.
— Это звучит слишком просто.
— Потому что это просто.
Она подняла глаза. В свете свечей сиреневые глаза Азариона казались почти тёмными.
— Чай может согреть человека, когда ему холодно. Может успокоить, когда страшно. Может помочь уснуть. Может напомнить о доме.
Он ничего не ответил. Она почувствовала, как музыка постепенно подходит к концу.
— Иногда, — тихо добавила Кассия, — это единственное хорошее, что случается за весь день.
Последние ноты растаяли под сводами зала. Гости начали аплодировать. Кассия уже собиралась сделать шаг назад. Но Азарион почему-то не сразу отпустил её руку. И лишь спустя несколько ударов сердца его пальцы медленно разжались, будто он сам заметил это слишком поздно.
А приём в честь новой герцогини продолжался далеко за полночь.