Азарион кивнул. Поднял руку вверх и щёлкнул пальцами — по его руке к самым кончикам пальцев пробежали мелкие золотистые разряды. Они были почти невидимы в солнечном свете, но Кассия всё равно увидела их — быстрые, живые, похожие на маленьких светляков. В следующее мгновение в небо взмыл ослепительный разряд. Он раскрылся высоко над поляной, рассыпаясь тысячами золотых искр, которые медленно падали вниз, растворяясь в воздухе, словно солнечный песок. Толпа взорвалась аплодисментами.
Золотые искры медленно исчезали между ветвями деревьев. И на одно короткое мгновение Кассии показалось, что над ней рассыпается не магия. А целое небо.
— А теперь, — широко улыбнулся распорядитель, и его голос разнёсся над поляной, смешиваясь со звоном посуды, шорохом шатров и далёкими криками птиц, — все желающие могут принять участие в охоте.
Толпа словно пришла в движение одновременно. Воздух, ещё минуту назад лениво дремавший под утренним солнцем, вдруг наполнился ожиданием, похожим на дрожь перед грозой. Кассия сделала шаг вперёд.
— Я участвую.
Её голос прозвучал негромко, однако почему-то оказался слышнее окружающего шума. Распорядитель удивлённо поднял брови. Азарион повернулся к ней. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, пока ветер осторожно перебирал края фиолетовой накидки и приносил из леса прохладный запах влажных листьев.
— Охота — не прогулка, Кассия.
Она встретила его взгляд спокойно, без вызова и без упрямства. Словно говорила о чём-то давно известном.
— Я знаю.
Между ними повисла короткая тишина.
— Мне не нужна ваша защита.
Эти слова прозвучали тихо, почти мягко, однако Азарион почувствовал их так же ясно, как ощущают внезапный холодный ветер посреди жаркого дня. Что-то внутри неприятно дрогнуло. Слова почему-то задели сильнее, чем должны были. Он уже хотел возразить, но в этот момент рядом появился Маркус. На его лице, как всегда, лежала безупречная улыбка — ровная и спокойная, словно тонкий слой льда на тёмной воде.
— Я тоже принимаю участие, — произнёс он, слегка склонив голову. — Не беспокойтесь, герцог. Я присмотрю за вашей супругой.
Улыбка Маркуса не дрогнула ни на волос. Настолько ровная, что Кассии захотелось сделать шаг назад. В его глазах мелькнуло что-то слишком внимательное. Словно он оценивал не её шансы на охоте, а что-то совсем другое. Кассия почувствовала, как по спине медленно пробежал холодок.
— Что ж, как вам будет угодно, — ровно ответил Азарион.
Герцог проводил его взглядом. Лишь на одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло раздражение. И снова это странное чувство. Тяжёлое. Неудобное. Словно где-то внутри постепенно затягивалась слишком тугая струна.
Кассия отошла к шатру, где смогла переодеться. Внутри было прохладно. Полупрозрачные ткани приглушали солнечный свет, превращая его в мягкое золотистое сияние, а воздух пах лавандой, шёлком и нагретым деревом. Лёгкая льняная рубашка коснулась кожи прохладой. Поверх неё легла тонкая мифриловая кольчуга, почти невесомая, словно сотканная из утреннего инея. Серебристые кольца тихо звенели при каждом движении, напоминая шелест дождя по оконным ставням. Кожаные штаны плотно облегали ноги. Высокие сапоги привычно удерживали голень. Широкий пояс с подсумками оказался удивительно знакомым. Настолько знакомым, что на короткое мгновение Кассия почувствовала запах северного снега. Меч на бедре оказался тяжелее украшений. Мягкие высокие перчатки плотно облегали руки. Тёмный охотничий костюм подчёркивал её стройную фигуру, оставаясь при этом удивительно практичным.
Когда она вышла наружу, разговоры вокруг на секунду стихли. Кто-то удивлённо, кто-то с одобрением. Толпа зашумела, и до ушей герцогини донеслись обрывки фраз:
— Она действительно собирается участвовать?
— С мечом?
— Северянка?
— Продержится десять минут.
— Может, герцог решил избавиться от супруги?
Не обращая внимания на перешептывания, Кассия присоединилась к толпе участвующих — опытные охотники, бывшие военные, авантюристы. Кассия была не единственной женщиной среди них. Солея тоже принимала участие, но не как охотник, а как наблюдатель.
Распорядитель объявил условия охоты — за определённое время маги должны отыскать и поймать магических чудовищ. Рейтинг будущих выпускников будет составляться в зависимости от баллов, набранных за поимку того или иного чудовища. Чем опаснее добыча — тем выше награда. Будущие выпускники Академии должны были доказать своё мастерство.
Когда прозвучал сигнал, толпа рассыпалась. Азарион смотрел ей вслед, пока она не скрылась в лесу. Двигалась она легко и уверенно, будто оружие было для неё привычнее драгоценностей. На короткое мгновение Азарион снова поймал себя на странной мысли: он совершенно не знает женщину, на которой женился.
Лес встретил Кассию прохладой. После раскалённой поляны воздух под высокими деревьями казался почти влажным на вкус. Огромные корни поднимались из земли, словно спины уснувших зверей, а переплетённые кроны пропускали лишь отдельные лучи солнца, и те ложились на мох золотистыми пятнами, похожими на монеты, потерянные кем-то очень давно. Пахло мокрой корой, молодой листвой и водой. Где-то далеко перекликались птицы. Иногда сверху падала капля, задержавшаяся после ночной росы среди широких листьев.
Кассия шла медленно, стараясь не тревожить лес лишними шагами. Мифриловая кольчуга почти не ощущалась на плечах, а знакомая тяжесть меча у бедра действовала успокаивающе, словно рядом находился кто-то, кто не задаёт вопросов и не отворачивается в нужный момент. Около получаса она расставляла силки среди низких зарослей и у корней деревьев, выбирая места, где могла пройти мелкая добыча, потому что возвращаться с пустыми руками ей не хотелось, и не только из-за чужих насмешек. Ей необходимо было что-то принести из этого леса, будто сама охота могла доказать существование той части её жизни, которая появилась задолго до дворца, титула и брака.
Когда последняя ловушка была установлена, Кассия направилась глубже в чащу, мысленно отсчитывая время.
Ещё около часа. Потом нужно будет вернуться. Проверить силки.
Она остановилась. Тишина медленно растеклась между деревьями. Потом другой звук. Справа. Слишком осторожный для животного. Слишком тяжёлый. Кассия почувствовала, как лес изменился вокруг неё. Птицы замолчали. Даже воздух словно стал гуще, будто перед грозой, когда листья ещё неподвижны, но уже знают о приближении ветра.
Она медленно повернула голову.
— Выходите, — произнесла она негромко. — Я знаю, что вы здесь.
Несколько секунд ничего не происходило. А затем из-за широкого ствола вышел Маркус. В охотничьей одежде, с арбалетом в опущенной руке, он выглядел почти обыденно. Слишком обыденно. Как человек, случайно встретившийся на лесной тропе.
Только лес почему-то продолжал молчать.
— Вы очень наблюдательны, леди Кассия.
Она посмотрела на него.
— Вы очень шумны.
Маркус улыбнулся. Медленно. Но эта улыбка уже не была похожа на ту, что он носил во дворце. Она словно осталась где-то среди шатров вместе с ароматом вина и придворными разговорами. Он сделал несколько шагов. Под сапогами хрустнули листья.
— Я не для того завёл вас в эти дебри, чтобы вы рубили заросли.
Кассия почувствовала, как пальцы сами легли на рукоять меча. Он подошёл ещё ближе, и тогда она увидела его лицо по-настоящему. Будто кто-то погасил в нём свет. От прежней вежливости не осталось ничего.
— Вы мне надоели.
Его голос прозвучал неожиданно тихо.
— Ваше притворное благородство. Ваши улыбки. Ваши наряды. То, как вы смотрите на людей. Вы — отрава, Кассия. И всякая отрава должна быть выжжена.
Кассия сделала шаг назад. Под подошвой хрустнула ветка.
— Вы пьяны.
— Нет.
Он поднял глаза.
— Я абсолютно трезв.
Воздух стал холоднее. Или это только показалось.
— Положите меч, — тихо сказал Маркус. — Сделайте шаг вперёд. Я обещаю, что никто не узнает о минутной слабости.
Кассия инстинктивно достала меч. Девушка не понимала, что с ним происходит.
— Ваш меч — красивая игрушка против арбалетного болта. Я не хочу калечить вас, леди Кассия.
Она посмотрела на расстояние между ними. Четыре шага. Может быть, пять. Слишком мало.
— Даже если выстрелите, я успею достать вас.
Её голос звучал спокойно, но она чувствовала, как холод медленно поднимается от позвоночника к затылку.
— Затем судьи увидят ваши раны и мою — насквозь. Что они подумают?
Маркус смотрел на неё долго. Почти с сожалением.
— Они решат, что на нас напало чудовище.
Он сделал ещё один шаг.
— Я скажу, что пытался вас спасти. А вы… вас похоронят с почестями. Неужели игра стоит свеч?
— Моя честь — не свечи на ветру. Если вы не уберёте арбалет и не пропустите меня, я сделаю так, чтобы на этом состязании пролилась дворянская кровь. И не важно, чья будет последней каплей.
Он слегка наклонил голову.
— Вы не блефуете.
И почему-то именно это его расстроило.
— Как жаль.
Боль вспыхнула в руке мгновенно, словно кто-то вонзил в плоть раскалённый прут. Мир качнулся, пальцы разжались сами собой, и меч упал в траву с глухим звуком. Крик вырвался прежде, чем она успела его удержать. Лес проглотил этот звук. Маркус оказался рядом слишком быстро. Запах пота, кожи и металла ударил в лицо. Пальцы впились в волосы. Голова резко откинулась назад. Кора дерева врезалась в лицо.
— Тихо, — прошептал он.
Его дыхание обжигало кожу.
— Тихо, северная сучка. Сейчас я покажу тебе, что такое настоящее восточное гостеприимство.
Он сильнее прижал её к стволу дерева, рванул рукав рубашки, оголив плечо. Кассия ударила его локтем в лицо — раз, другой. Она почувствовала, как что-то хрустнуло. Маркус выругался. На его лице выступила кровь.
— Ты заплатишь.
Он произнёс это почти спокойно. Как человек, который давно вынес приговор. Маркус с силой швырнул Кассию на землю. Спина сильно заныла.
Между листьями виднелся кусочек неба — удивительно голубой и спокойный, словно где-то очень далеко всё ещё продолжалось утро.
Когда он занёс ногу, Кассия перекатилась. Трава обожгла ладони. Она вскочила, отступив на несколько шагов. Дышать было трудно. Лес вокруг словно сузился.
— Хочешь поиграть?
Маркус поднял арбалет. Его голос звучал хрипло.
— Я дам тебе фору, Кассия.
Он медленно произнёс её имя. По слогам. Как будто пробовал его на вкус.
— Беги.
И она побежала. Не думая. Потому что иногда тело принимает решение раньше сердца.
Сердце билось так высоко, что каждый вдох отдавался болью где-то под горлом, словно птица, пойманная в тесную клетку, отчаянно билась о прутья, не понимая, где находится небо. Кассия бежала не к лагерю. Ноги сами несли её в противоположную сторону — туда, где ещё утром она ставила силки среди корней и папоротников, туда, где земля уже запомнила прикосновение её рук. Под сапогами скользили мокрые листья. Корни вырастали из земли внезапно, будто старые змеи, уснувшие под мхом. Низкие ветви царапали лицо. Влажный воздух обжигал лёгкие. За спиной время от времени трещали ветки. Неторопливо. Тяжело. Он даже не пытался скрываться. Он шёл за ней так, как идут по кровавому следу. Как охотник идёт за раненым зверем, зная, что добыча всё равно устанет раньше.
— Куда ты побежала, маленькая северянка?
Его голос прокатился между деревьями и затих где-то высоко в кронах.
Кассия стиснула зубы и остановилась. Всего на несколько секунд. Прижалась плечом к влажному стволу. Дышать. Думать. Раненая рука дрожала. Кровь медленно стекала по пальцам и впитывалась в кожу перчатки. Она сорвала шнурок с пояса и туго затянула его выше раны. Боль вспыхнула резко, но это даже помогло. Сознание стало яснее.
Она знала лес. Не этот, восточный, но любой лес одинаков, когда ты в нём выросла. Тени, звуки, западни. Она свернула с тропы, углубилась в чащу, где деревья росли чаще. Маркус последовал за ней, тяжёлый, шумный. Он не умел охотиться молча — он умел убивать. Она повела его в ту сторону, где установила силки. Старый пень, нависшие корни, яма, прикрытая палой листвой. Тонкая петля, спрятанная под листвой. Она увидела её почти сразу. Ловушка осталась нетронутой. Кассия затаилась и стала ждать. Лес вокруг снова затих. Где-то высоко капала вода. Лёгкий ветер шевелил папоротники. Она слышала собственное дыхание. Слышала кровь в висках.
— Кассия!
Его голос был уже совсем близко.
— Я вижу твой след. Не прячься.
Маркус вышел на поляну. Шаг. Ещё шаг. Сухие листья мягко осели под сапогом. Верёвка резко натянулась. Тело дёрнулось. Он рухнул вперёд с тяжёлым ударом. Арбалет вылетел из рук и откатился в сторону.
Кассия не медлила. Она выскочила из укрытия, подхватив булыжник, который лежал рядом с пнём, и обрушила его вниз со всей силой, которую ещё сохраняло её тело. Хруст кости был отвратительным. Так ломается толстая ветка под тяжестью мокрого снега. Маркус закричал. Крик разорвал лесную тишину. Нога вывернулась под неестественным углом. Белая кость прорвала ткань. Кровь быстро темнела на земле.
Кассия отступила на шаг, тяжело дыша. Она хотела бежать дальше, оставить его здесь, но Маркус всё ещё оставался охотником. Даже лежа в грязи. Даже захлёбываясь болью. Он нашарил арбалет, вскинул его и нажал на спуск.
Удар оказался таким сильным, что воздух исчез из лёгких. Кассия отлетела назад, спина ударилась о дерево. Болт ударил в ключицу. Кольчуга не пропустила остриё глубоко, и всё же боль разлилась по плечу горячей волной. Кровь потекла под одеждой, пропитывая светлую рубашку и стекая по кожаному жилету под кольчугой. Она посмотрела на древко, потом ухватилась пальцами пробитой руки и выдернула. От резкой боли потемнело в глазах, но Кассия закусила губу и отбросила окровавленный наконечник в сторону.
— Ты сдохнешь здесь.
Он говорил тяжело. С трудом. Но в голосе всё ещё жило что-то страшное.
— Мы отправимся в ад вместе.
Арбалет снова поднялся, сильно дрожа. Кассия почувствовала, как тело становится чужим. Рука не слушалась, плечо горело, в ушах шумела кровь. И где-то очень глубоко, под болью, страхом и усталостью, поднялось что-то другое. Тёмное, жгучее. Похожее на огонь, который слишком долго прятали под золой. Она подползла на четвереньках и подняла булыжник, вскинув его над головой. Кровь медленно стекала по пальцам, впитывалась в тёмную кожу перчатки и капала на землю, где уже лежали сломанные листья и сорванные ветром цветы.
— Сдохни.
Голос сорвался.
— Грязный ублюдок.
И в этот момент лес взорвался светом.