Под мягкий шум одного из священных водопадов Этельгарда Исао сидела, скрестив ноги, прямо под падающей водой. Белое тренировочное одеяние промокло насквозь и прилипло к её маленькому телу.
— Хе-хе… — тихонько хихикнула она, явно не воспринимая медитацию всерьёз.
И тут без всякого предупреждения…
Тук!
Деревянный меч легонько стукнул её по голове.
— Ай! Сестрёнка! — вскрикнула Исао, схватившись за макушку и сердито уставившись на сестру.
Саюри вздохнула. Лицо оставалось спокойным, но бровь раздражённо дёрнулась.
— Сосредоточься, Аяка. У тебя есть талант превзойти даже меня, но ты никогда не раскроешь свой потенциал, если будешь постоянно витать в облаках.
Её голос звучал строго, хотя за строгостью чувствовалась забота. Впрочем, раздражение от урезанного на три года жалованья всё ещё было слишком свежо.
— Ну и строгая же ты, — пожаловалась Исао, выскочила из-под водопада и отряхнулась, словно промокшая кошка. — И что вообще я должна там «раскрыть»?
Она мило чихнула, а Саюри бросила ей полотенце.
Саюри снова вздохнула и положила деревянный меч на плечо.
— Наш род Каминари известен магией молнии. Это гордость нашей крови. Но со стороны матери… её магия всегда была связана с цветами.
Её голос немного смягчился, хотя взгляд остался далёким.
— Разумеется, отец считал её бесполезной из-за этого. Их брак был исключительно политическим. Он никогда её не любил.
Игривое выражение лица Исао исчезло.
Она опустила голову, и мокрая чёлка закрыла глаза.
Она помнила эти слова. Помнила холодный взгляд отца, который всегда задерживался на ней так, словно она была нежеланным напоминанием.
— Да… я знаю, — пробормотала она.
Саюри посмотрела на младшую сестру и сразу уловила горечь в её голосе.
Исао прижала полотенце к груди.
— Он всегда говорил, что я точь-в-точь как она. Поэтому во дворце я перестала пользоваться именем «Аяка». Именем… которое дала мне мама.
Выражение Саюри смягчилось, а в глазах мелькнуло чувство вины за то, что она вообще подняла эту тему.
— Когда ты сказала ему, что забираешь меня в Этельгард, — тихо продолжила Исао, — ему было всё равно. Но когда тебя выбрали Святой Катаны, он устроил настоящий скандал. Забавно, правда? Дочь, которую он действительно обучал и уважал, та самая, которую он не хотел отпускать, всё равно оставила его.
Саюри отвела взгляд. Некоторое время между ними звучал лишь шум водопада.
— Потому что я не хотела стать такой, как он, — тихо сказала она. — Сила ничего не значит без цели. И я прослежу, чтобы ты тоже это поняла, Аяка.
Исао моргнула, подняла на неё глаза и слабо улыбнулась.
— Хе… ладно, ладно. Но больше не бей меня по голове, хорошо?
Саюри чуть приподняла деревянный меч и усмехнулась.
— Тогда перестань мечтать под водопадом.
— Э-э-э~ ну никакого веселья, сестрёнка! — надулась Исао и тут же получила ещё один лёгкий стук по голове — для закрепления урока.
— Аяка, — мягко сказала Саюри, и её голос легко перекрыл шум воды, — ты одна из детей пророчества. И я уверена: чтобы раскрыть весь свой потенциал… тебе придётся пробудить и силу матери.
Исао нахмурилась, вытирая волосы полотенцем.
— Эх… и к чему вообще приведёт умение пользоваться цветочной магией? Отец говорил, что она бесполезна.
Саюри решительно покачала головой.
— Нет. Я ни на секунду в это не поверю.
Она подошла ближе. Голос был мягким, но твёрдым.
— Когда мама была жива, она могла заставить цветы распускаться даже зимой. Да, боевой силы у неё не было, но её магия заставляла людей улыбаться и приносила покой туда, где она появлялась. Послушай, Исао… нельзя судить о магии лишь по чужим словам или по тому, насколько она разрушительна. Госпожа Солас использует магию света для исцеления, а госпожа Кателея тем же элементом уничтожает врагов. Силу определяет не сама магия, а то, как ты ею пользуешься.
Саюри мягко улыбнулась. Взгляд стал задумчивым, почти тоскливым.
— Возможно, и цветочная магия матери такая же. Может быть, она вообще была первой, кто ею владел. Может, это что-то новое… что-то связанное с причиной, по которой именно тебя избрали одной из детей пророчества.
Исао повернулась к ней спиной и уставилась на текущую воду. Плечи поникли.
Исао тихо вздохнула. — Я проголодалась, сестрёнка. Давай на сегодня закончим, — сказала она и пошла прочь.
Саюри моргнула.
— Аяка?
Но Исао не ответила.
Её пальцы сильнее стиснули полотенце.
В глубине души она не любила разговоры о матери. Не потому, что ненавидела её, а потому, что её ненавидели все остальные.
Она всё ещё помнила холодные глаза отца всякий раз, когда тот смотрел на неё. Помнила шёпот слуг о том, что она слишком похожа на Императрицу: то же лицо, те же глаза.
Каждый раз, глядя на своё отражение, Исао видела не себя.
Она видела женщину, которую презирал её отец.
Именно поэтому она тренировалась усерднее, смеялась громче и вела себя беспечно… лишь бы заглушить ощущение собственной ненужности. А тёплые слова Саюри о матери пробуждали чувства, к которым Исао пока не была готова.
— …Я пойду вперёд, — пробормотала Исао, выдавила слабую улыбку и зашагала вниз по тропе.
Саюри проводила её взглядом. В глазах появилась едва заметная печаль.
— Аяка… ты совсем как она, — прошептала Саюри. — Сильная духом… но одинокая.
На одной из самых высоких точек цитадели, на просторной открытой террасе, окружённой клубящимися облаками и тихим гулом потоков маны, две фигуры слились в стремительном танце серебра и синевы.
Сильверия и Святая Рапиры Аккла сошлись в изящном, но яростном учебном поединке.
Каждое столкновение их рапир звенело подобно хрустальному колоколу, и этот звон разносился над древними шпилями внизу.
— Вот так, Сильверия. Продолжай давить, — с улыбкой сказала Аккла. Её движения оставались плавными и непринуждёнными.
Несмотря на небрежный тон, она была впечатлена.
Было очевидно, что мысли Сильверии витали где-то далеко, однако ни точность, ни сила её ударов не ослабли. Напротив, теперь в них чувствовалось нечто более тяжёлое, почти отчаянное.
«Её что-то беспокоит», — подумала Аккла, лёгким движением запястья отбивая очередной выпад. «Но это напряжение не тупит её клинок, а делает острее».
Аккла тепло улыбнулась.
— Осторожнее, — поддразнила она. — Если будешь выпускать столько силы, выдохнешься раньше, чем вообще сумеешь меня задеть.
— Ц.
Сильверия цокнула языком и отступила, одарив наставницу холодным взглядом. Она провернула рапиру и прошептала:
— Ледяной клинок.
Из оружия хлынула морозная мана, покрывая лезвие инеем.
Воздух мгновенно похолодел. Иней пополз по земле, пока даже пространство вокруг не начало мерцать, словно стекло.
— О-хо~ — довольно протянула Аккла, ощущая холод на коже. — Вот теперь другое дело.
Сильверия рванулась вперёд. Её рапира ярко вспыхнула синим светом и столкнулась с оружием Акклы.
В момент удара наружу взметнулась спираль мороза, сковав мрамор под их ногами льдом.
Но рапира Акклы, слабо мерцавшая золотой маной, осталась совершенно нетронутой.
— Придётся постараться получше, дорогая, — игриво сказала Аккла и поворотом кисти отвела удар Сильверии в сторону.
Её движения были изящными, голос — лёгким, но глаза сияли сосредоточенностью истинной Святой.
Сильверия стиснула зубы и усилила натиск. Её морозная аура становилась всё шире и холоднее, словно само раздражение вытекало наружу и меняло мир вокруг.
Вскоре дыхание стало резким и сбивчивым, а рапира снова и снова сталкивалась с клинком Акклы в бешеной череде ударов.
Обычно движения Сильверии были выверенными и утончёнными, но теперь в них появилась дикость — буря, скрытая под внешним изяществом.
Удары становились всё громче, всё быстрее, всё отчаяннее.
Но мыслями она по-прежнему была далеко от поединка.
«Как? Как та девчонка смогла сражаться со мной на равных?» — подумала Сильверия и от досады прикусила губу.
При каждом столкновении клинков перед глазами всплывал образ Айлы: спокойные серые глаза, бесстрастное выражение и это до безумия невозмутимое лицо, на котором не было ни капли страха.
Простолюдинка.
Никто.
Девчонка, которая даже не пользовалась стихийной магией.
И всё же Айла загнала её в угол.
Заставила испугаться.
Сильверия сильнее стиснула зубы, и рапира вспыхнула синей маной.
— Ц!
Она вспомнила взрыв света, звон в ушах и тот миг, когда поняла: не отреагируй она вовремя, не примени свою сильнейшую технику — погибла бы.
Пальцы крепче сжали рукоять.
«Я принцесса. Гений. Я училась у самой Святой Рапиры. Я — воплощение изящества, благородства и совершенства! Как она посмела отмахнуться от меня, словно я какое-то насекомое, да ещё назвать „Синей“?!»
Удары Сильверии становились всё резче и яростнее.
Воздух трещал от мороза, а её аура хлестала вокруг, подобно метели.
Аккла слегка прищурилась, отбивая очередной бешеный выпад.
— Твоя стойка разваливается, Сильверия.
Но Сильверия её не слышала.
Раздражение выплеснулось через край. Каждое воспоминание о равнодушном лице Айлы лишь сильнее разжигало злость.
— Я тебе покажу! — крикнула она и снова бросилась вперёд.
Но Аккла стремительно шагнула в сторону, развернулась и — хлоп! — подсекла ногу Сильверии ударом своей ноги.
Сильверия рухнула на спину, и от удара у неё перехватило дыхание.
Прежде чем она успела пошевелиться, острый кончик рапиры Акклы уже оказался у её горла.
— Бой окончен, — спокойно сказала Аккла мягким, ровным голосом.
Она выпрямилась и привычным движением убрала рапиру в ножны.
Сильверия сердито уставилась на наставницу. Лицо пылало — не от смущения, а от сдерживаемой ярости, которой она сама не могла толком дать название.
— Сегодня вы очень рассеянны, принцесса, — сказала Аккла, скрестив руки на груди и едва заметно насмешливо улыбнувшись. — Впервые вижу вас настолько… разгорячённой. Куда подевалась холодная, рассудительная и изящная Сильверия Сильвер? Та, чьё самообладание никогда не даёт трещин?
Она слегка наклонилась ближе, и ухмылка стала шире.
— Потому что сегодня её здесь точно нет.
Сильверия отвернулась, стиснув челюсть. Иней вокруг постепенно таял, пока она пыталась успокоить дыхание.
— …Сегодня у неё выходной, — горько пробормотала она.
Аккла хихикнула, упёрла руки в бока и с удовольствием наблюдала, как ученица старается сохранить невозмутимый вид.
— Понятно… — тепло сказала она и протянула руку, помогая Сильверии подняться.
Та на мгновение замешкалась, но всё же приняла помощь.
— Спасибо… — пробормотала Сильверия, опустив взгляд и отказываясь встречаться с насмешливыми глазами наставницы.
— Знаешь, — начала Аккла, всё ещё держа руки на боках, а на губах играла озорная улыбка, — как наставница я должна не только обучать тебя фехтованию. Моя работа ещё и в том, чтобы помогать, когда у учениц появляются… сложности.
— Ничего нет, — сухо ответила Сильверия, стряхивая частички льда с одежды.
Аккла приподняла бровь.
— Вот как? Значит, это никак не связано с Айлой, м-м?
Плечи Сильверии мгновенно напряглись — слишком быстро, чтобы это можно было скрыть.
— Ага! Так и знала, — победно воскликнула Аккла, щёлкнула пальцами и рассмеялась. — Я заметила, как ты изменилась после того поединка. Вы обе разнесли тренировочную площадку и потеряли сознание, но после этого ты стала тише… и мрачнее.
Сильверия скрестила руки на груди, её голос стал ледяным.
— Она мне не соперница.
— О? — с интересом наклонила голову Аккла.
— Я не признаю её и никогда не признаю, — продолжила Сильверия твёрдо, однако мелькнувшее в глазах сомнение выдало внутренний конфликт. — Она безрассудная. Никого не уважает. Даже разговаривать нормально почти не умеет. Просто несётся вперёд, не думая ни о чём, без капли изящества. Ни дисциплины, ни утончённости — один грубый инстинкт! Как такая вообще может сравниться со мной?
Пальцы Сильверии сильнее впились в предплечье, а сама она отвернулась.
— Я тренировалась всю жизнь под именем рода Сильвер. Изучала искусство точности и красоты. Даже ты три месяца лично обучала меня. И всё же… она…
Сильверия замолчала и прикусила губу.
— Она смотрела на меня так, словно я ничего не значу!
Улыбка Акклы смягчилась.
Она положила ладонь на плечо Сильверии.
— А-а, так вот в чём дело. Ты злишься не на неё. Ты злишься на то, что она заставила тебя почувствовать.
Сильверия моргнула, слегка ошеломлённая.
— Ты почувствовала страх и неуверенность, — мягко продолжила Аккла. — А гордость плохо уживается и с тем, и с другим. Особенно у такой, как ты, с рождения несущей ожидания тяжелее, чем судьбы иных королевств.
Сильверия ничего не ответила, лишь крепче стиснула челюсть.
Аккла ласково улыбнулась.
— Сильверия, сила не интересуется происхождением и титулами. Иногда она расцветает там, где её меньше всего ожидаешь увидеть. Возможно, необработанная сила и дикость Айлы — именно то, что тебе нужно увидеть. Напоминание о том, что мастерство без смирения пусто, а талант без дисциплины опасен.
Она легонько погладила Сильверию по голове, за что получила тихий, смущённый взгляд исподлобья.
— Не смотри свысока на неё, но и на себя тоже. Как только перестанешь сравнивать — начнёшь расти.
Сильверия медленно выдохнула и опустила глаза.
— …Тебе обязательно всегда говорить так раздражающе мудро, наставница?
Аккла от души рассмеялась.
— Это часть моего святого обаяния.
Сильверия вздохнула. — Ладно, — сдалась она, вместе с выдохом отпуская остатки раздражения.
— Вот так уже лучше, — сказала Аккла, весело подмигнув и широко улыбнувшись. — Пойдём. Выпьем чаю с пирожными. Как обычно.
Сильверия на мгновение замерла, затем пошла следом. На губах появилась маленькая, неохотная улыбка.
— …Хорошо. Но на этот раз пирожное выбираю я, наставница, — добавила она, пытаясь сохранить достоинство.
Аккла рассмеялась.
— Договорились. Только не начинай оценивать выпечку так, будто она твой враг.
Сильверия тихо фыркнула, но спорить не стала.
Пока они шли, напряжение постепенно уходило из её плеч, уступая место тихому спокойствию, в котором, как оказалось, она нуждалась сильнее, чем сама понимала.