Следующие несколько дней обеденный зал Этельгарда всё больше напоминал неловкое поле боя.
Три юных гения неизменно сидели за одним столом, но тишина между ними звучала громче любого военного барабана.
Сильверия сидела слева, безупречно ровно нарезая стейк. Айла — справа, бесстрастно тыкая вилкой в еду. А между ними устроилась Исао, которая, казалось, вот-вот взорвётся от одной лишь скуки.
— Ну-у-у… — с улыбкой протянула Исао. — Как сегодня тренировка прошла?
Тишина.
Сильверия даже не подняла глаз от тарелки. Айла не моргнула. Слышался лишь тихий звон вилки о посуду.
— Ясно. Настолько хорошо, да? — пробормотала Исао и натянуто рассмеялась. — Хе-хе… может, как-нибудь потренируемся все вместе?
Сильверия картинно вздохнула.
— Прошу тебя, Аяка. Я лучше буду спарринговать со стеной. Она хотя бы столько не болтает.
— Что, прости?! — Исао надула щёки. — Ну ты и холодная, Сильви! Даже холоднее своей ледяной магии!
Сильверия едва заметно усмехнулась.
— Это называется самообладанием. То, чего тебе явно не хватает, несмотря на то что ты ПРИНЦЕССА.
Исао повернулась к Айле.
— Эй, Айла, ты-то хоть со мной согласна, правда?
Айла медленно подняла взгляд, по-прежнему ничего не выражая.
— …Раздражающая Розовенькая.
— Что?! Опять это прозвище?! — Исао в отчаянии схватилась за волосы. — Я же говорила, меня зовут Исао! И-са-о! Или Аяка! Да хоть как-нибудь, только не Розовенькая! Хотя… можешь называть меня Розовенькой, если начнёшь нормально со мной общаться!
Айла один раз моргнула, совершенно невозмутимо.
— …Всё равно Розовенькая.
Сильверия изящно прикрыла рот, скрывая смешок.
— Хмф. В кои-то веки я с ней согласна. Ты и правда слишком часто носишь этот нелепый цвет.
Глаза Исао опасно сузились.
— А-а-а, вот значит как? Не могу поверить, что это говорит девочка, которая вечно ходит в синих платьях.
Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Исао схватила горсть фасоли с тарелки и метнула её с безупречной точностью.
Одна фасолина угодила Сильверии точно в лоб. Другая отскочила от щеки Айлы.
— Битва едой? — бесстрастно спросила Айла, уже держа вилку как оружие.
Бровь Сильверии дёрнулась. Она медленно сняла фасолину с волос.
— Исао Аяка Каминари, — произнесла она пугающе спокойным голосом, — клянусь Серебряным Королевством, ты об этом пожалеешь.
— Ну давай, Синяя-Синяя~ — поддразнила Исао с раздражённой ухмылкой.
— Не смей меня так назы…!
Сильверия не успела договорить.
Тук!
Ещё одна фасолина, внезапно брошенная Исао, снова угодила ей точно в лоб.
Глаза Айлы медленно сузились — в неё тоже снова прилетело.
— Раздражает.
И так некогда изысканный обеденный зал погрузился в хаос: гремели тарелки, по воздуху летала фасоль, а поверх всего раздавался отчаянный крик главной служанки:
— Прекратите переводить еду, маленькие чудовища!
Через несколько минут, услышав о переполохе от одной из служанок, в зал вошла Кателея.
Три юных гения сидели, с головы до ног измазанные фасолью, супом, картофельным пюре и мясом, и виновато смотрели в свои тарелки.
Кателея глубоко вздохнула и потёрла виски.
— …Вы будущие Святые, а не дети на пиршестве. Три дня без десертов.
— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — завопила Исао.
Сильверия в ужасе ахнула.
Айла лишь тихо пробормотала:
— Раздражающее наказание…
Кателея развернулась.
— Тогда четыре дня.
— ЧТО?! — хором воскликнули все трое.
Позже тем же вечером, когда троица нарушительниц уже разошлась по своим комнатам, обеденный зал Этельгарда вновь обрёл покой — насколько это вообще было возможно, когда за одним столом собирались Святые.
Прайс и госпожа Солас сидели с одного края и молча потягивали чай, всем видом показывая, что не желают иметь к разговору никакого отношения.
Великая Святая Кателея изящно и безмолвно ужинала во главе стола, делая вид, что ничего не слышит.
А трое Святых — Валерика, Аккла и Саюри — уже увязли в том, что иначе как словесным поединком назвать было трудно.
Валерика с раздражением шлёпнула ложку на стол.
— Да как, скажите на милость, мы должны научить эту троицу товариществу, если они ведут себя вот так?! Они знакомы уже две недели, а всё ещё смотрят друг на друга как на смертельных врагов!
Она откинулась назад и сделала глоток чая, пытаясь успокоиться.
Саюри невозмутимо подняла чашку. На лице не дрогнул ни один мускул.
— Возможно, потому что твоя ученица… сложная.
Валерика поперхнулась прямо на середине глотка.
— Ч-что?! — прокашлялась она и смерила Саюри убийственным взглядом. — Прошу прощения, Айла — ПРЕКРАСНАЯ ученица! Она спокойная, дисциплинированная и гениальная!
Саюри невинно наклонила голову.
— Угу. А ещё холодная, прямолинейная и, кажется, на каждом приёме пищи называет мою сестру «раздражающей Розовенькой».
Аккла фыркнула в чашку, безуспешно пытаясь скрыть ухмылку.
У Валерики дёрнулось веко.
— По крайней мере, она не швыряется фасолью, как пятилетняя!
Саюри скрестила руки на груди и совершенно невозмутимо ответила:
— Это называется инициативой. Она пытается вовлечь их в общение.
— Нападая на них бобовыми?! — рявкнула Валерика.
Прайс тихо опустил чашку и шепнул госпоже Солас:
— Думаю, нам стоит пересесть.
Солас кивнула.
— Согласна.
И они вдвоём ушли за другой стол.
Тем временем Аккла откинулась назад, заложив руки за голову, и усмехнулась.
— Да ладно вам, вы обе преувеличиваете. Вот моя ученица…
Валерика и Саюри одновременно повернулись к ней.
— Твоя ученица на прошлой неделе заморозила половину обеденного зала, потому что Айла сказала, что от неё глаза болят!
Аккла застыла, а улыбка на её лице стала деревянной.
— …Небольшая осечка?
Саюри усмехнулась.
— Небольшая? Она чуть не превратила прислугу в ледяные статуи.
Валерика скрестила руки на груди, её улыбка стала острой.
— Если уж говорить начистоту, Аккла, рядом с характером Сильверии Айла кажется настоящей святой.
Аккла хлопнула ладонями по столу.
— Для вашего сведения! Сильверия просто… страстная натура!
Саюри приподняла бровь.
— Страстная? Она пыталась заколоть само слово «соперница» до исчезновения.
Кателея тихо вздохнула, всё так же молча нарезая стейк.
Валерика наклонилась вперёд и ткнула вилкой в сторону Акклы.
— Признай уже: именно из-за твоей ученицы моя даже здороваться не хочет!
Аккла немедленно огрызнулась:
— Ой, да пожалуйста! Может, если бы твоя драгоценная Айла не смотрела на всех так, будто они ниже её, Сильверию это не бесило бы!
Саюри сладко улыбнулась, откровенно наслаждаясь хаосом.
— По крайней мере, ваши ученицы хоть что-то чувствуют. Моя просто смеётся, болтает и швыряется фасолью, будто это отдельный вид спорта.
Валерика моргнула.
— Ты звучишь так, будто гордишься.
— А я и горжусь, — усмехнулась Саюри. — Аяка хотя бы вносит в компанию энергию. Кто-то должен заставлять этих двоих реагировать, прежде чем они заморозят или разрубят весь зал. Или, чего доброго, уморят нас скукой.
— Кхм, кхм… — Аккла прочистила горло, пытаясь сохранить спокойствие, но дёрнувшееся веко выдало раздражение. — Для вашего сведения, твоя ученица — та ещё нарушительница порядка. Она продолжает болтать, даже когда совершенно ясно, что Сильверия и Айла не хотят с ней разговаривать. А потом ещё начала швырять в них фасоль и злобно смотреть!
Для убедительности она с силой положила вилку на стол.
Улыбка Саюри дёрнулась.
— Хааа? У тебя какие-то претензии к моей сестре? — спросила она, поднимаясь на ноги.
Вокруг неё уже волнами жара вспыхивала мана.
Аккла выгнула бровь и тоже встала. Её мана зазвенела вокруг остро, словно тончайшее лезвие.
— Ты решила со мной подраться, Саюри?
— То, что ты старше меня, ещё не значит, что ты сильнее, — серьёзно ответила Саюри.
Валерика подняла руки и тяжело вздохнула.
— Успокойтесь обе! Это обеденный зал, а не арена.
— Замолчи, помешанная на мечах! Всё из-за твоей ученицы! — идеально в унисон рявкнули Саюри и Аккла, одновременно сверкнув глазами на Валерику.
— Ч-что? Помешанная на мечах?! — у Валерики дёрнулось веко. — Прошу прощения?! И с чего это вы обе решили, что виновата Айла?! Она вообще ничего не сделала! Это ВАШИ УЧЕНИЦЫ первыми к ней полезли!
— Она существовала! — выкрикнула Саюри.
— Она спровоцировала Сильверию! — добавила Аккла, скрестив руки на груди.
— Спровоцировала?! Да она просто тренировалась! — Валерика хлопнула ладонями по столу, вскочила и слегка вытащила клинок из ножен. Её аура острым порывом рассекла воздух.
Напряжение в зале мгновенно стало почти осязаемым. Три Святые прожигали друг друга взглядами, а их мана поднималась, словно буря, готовая вот-вот разразиться.
Прайс молча взял чашку и отодвинулся к самому дальнему краю другого стола. Госпожа Солас без единого слова последовала за ним.
— Эти идиотки вообще ничему не учатся, — пробормотал Прайс, уже прекрасно понимая, чем всё закончится.
— Именно… Они забыли, что моя старшая сестра сидит здесь и всё видит, — с разочарованным вздохом ответила Солас.
И тут…
Дзинь.
Кателея мягко поставила фарфоровую чашку на блюдце.
Звук был почти неслышным…
На её губах расцвела сладкая улыбка — безмятежная, ангельская и до ужаса пугающая.
— Надо же… — мелодично произнесла она, не открывая глаз. — Стоило оставить вас троих на пять минут поговорить об ученицах, и обеденный зал Этельгарда уже превратился в поле боя.
Саюри, Аккла и Валерика застыли на месте, словно дети, которых поймали на краже печенья.
Кателея открыла глаза. Улыбка оставалась ослепительной, но голос сочился смертельно опасной сладостью.
— Если следующее слово хоть одной из вас будет касаться ваших учениц, я назначу вас троих лично обучать всех троих девочек — вместе, в одной комнате. Целый месяц.
Тишина.
Три Святые медленно опустились обратно на места и выпрямились, будто самые послушные дети на свете.
— …Поняли, Великая Святая, — хором произнесли они.
Кателея снова отпила чай, словно ничего не произошло.
— Вот и умницы.
Прайс наклонился к Солас и прошептал:
— Она страшнее ауры меча Валерики.
Солас кивнула.
— И эффективнее.
— Пока что я сама займусь девочками, — спокойно сказала Кателея и тихо поставила чашку. — Неудивительно, что ваши ученицы постоянно спорят… их наставницы точно такие же.
Аккла, Валерика и Саюри одновременно напряглись.
На них опустилось тяжёлое, неловкое молчание, а вместе с ним пришёл стыд.
— …Больно, — пробормотала Аккла.
Валерика тихо кашлянула.
— Н-ну… если так сказать…
Саюри просто отвернулась. Её гордость получила критический удар.
Кателея сладко улыбнулась.
— А пока, — продолжила она, — вы втроём поможете восстановить тренировочную площадку, которую разрушили ваши ученицы.
Трое застыли.
А потом…
— ЧТО?! — идеально в унисон закричали они.
— Г-госпожа Кателея! — Саюри быстро шагнула вперёд и подняла руку. — Исао ничего не разрушала! Она даже не участвовала в спарринге — просто смотрела!
Аккла и Валерика медленно повернулись к ней.
Их глаза сузились.
«Предательница», — одновременно подумали обе.
Саюри сделала вид, что не замечает их взглядов, и сохранила невозмутимое выражение лица.
Кателея, однако, даже не моргнула.
— Я в курсе, — спокойно ответила она. — Но если исключить одну из вас, это ничего не решит между наставницами.
Улыбка Саюри дёрнулась.
— И кроме того, — добавила Кателея, снова поднимая чашку, — именно Исао зачинщица сегодняшней битвы едой.
Она сделала изящный глоток.
— Вполне естественно, что наставница несёт ответственность за поступки своей ученицы.
Что-то внутри Саюри сломалось.
Её душа молча собрала вещи и покинула тело.
Когда-то она была Первой принцессой Восточной Империи — росла в роскоши, окружённая слугами, и ни разу в жизни не занималась физическим трудом.
А теперь…
— …Мне придётся чинить тренировочную площадку… — едва слышно прошептала она.
Валерика сочувственно похлопала её по плечу.
— Добро пожаловать в мой мир.
Аккла простонала и провела ладонями по лицу.
— Я сражаюсь с чудовищами, а не… занимаюсь стройкой…
Кателея посмотрела на них с безмятежной улыбкой.
— Можете начинать немедленно.
— Немедленно?! — вскрикнула Аккла.
— Н-но уже пора спать! — выпалила Валерика.
— То есть прямо сейчас?! — воскликнула Саюри.
— Да, — ответила Кателея. — Чем раньше начнёте, тем раньше закончите.
Валерика картинно вздохнула.
— Это худший день в моей жизни…
Аккла скрестила руки на груди.
— Разве несколько дней назад ты не говорила то же самое про пудинг?
— …Это второй худший день в моей жизни, — уточнила Валерика.
Саюри пустым взглядом уставилась перед собой.
— Когда-то у меня было достоинство…
Кателея тихо напевала, явно довольная происходящим, и снова принялась пить чай.
— Постарайтесь как следует, — мягко добавила она. — В конце концов… это тоже часть вашего роста.
Три Святые ещё несколько мгновений стояли на месте…
А затем, словно приговорённые узники, медленно развернулись и вышли из обеденного зала, направляясь к разрушенной тренировочной площадке.
— …Я ненавижу всё, — пробормотала Аккла.
— …Я скучаю по своему пудингу, — прошептала Валерика.
— …Я скучаю по временам, когда была принцессой, — безжизненно сказала Саюри.
Позади них Кателея улыбнулась и отпила чай.
— Это уже… откровенное зло… — неловко пробормотал Прайс за спиной Солас.
— Аха-ха… — так же неловко рассмеялась Солас. — Но всё ещё эффективно.