Лилит в это прохладное зимнее утро впервые оделась как можно теплее. Ледяной влажный воздух горячо обдувал ее легкие, заставляя мелкую дрожь пройти от кончиков обсидиановых волос, до бледных пальцев ног. Она холодными покрасневшими руками уверенно схватила флакон с фиолетовой жидкостью, пахнущей сладким виноградом, и увесистый не очень длинный кинжал, с тонким серебристым лезвием, на котором написаны ведьминские иероглифы.
Пораньше придя в уже освещенную свечами комнату, она взяла золотистый поднос и положила на них два предмета, грациозно украшая пустующее пространство голубыми розами и разнообразными маленькими ягодами. Как обычно, Лилит хотела сделать эстетически прекрасную картину, чтобы Габриэль запомнил эти пять дней до конца своей жизни, особенно неестественные голубые розы, что были выращены за последние два месяца специально для него. Это символ его преображения. Она нарочно позволила ему с первых дней любоваться этими дикими и никому не подвластными цветами, чтобы, стоя перед выбором, увеличить шансы взять гладкий блестящий на свету флакон, нежели орудие смерти.
Спрятав поднос под простой белой тканью, Лилит села за свое место, провожая взглядом пышный утренний завтрак, который впервые за несколько лет она смогла с кем-то разделить, пусть даже этот кто-то и был совершенно незнакомым для нее человеком.
Погода в этот день действительно поразила своей свирепостью: гулкие ветра, ужасный ледяной град и страшная близкая молния, что тянулась с самих небес к верхушкам деревьев, опаляя и сжигая их дотла, навевала природный животный страх перед абсолютной силой природы. Поистине великолепная, но в тоже время до чертиков жуткая картина, особенно если понимаешь, что обычно в такую погоду все местные обитатели дикого леса, проснулись от своей дремы и принялись искать аппетитную пищу, блуждая по огромным зарослям хищных территорий.
Наконец, ожидаемый собеседник вошел в готичный мрачный зал, иногда освещаемой яркими вспышками молний.
- Доброе утро, – ласково поприветствовала Лилит, с иронией наблюдая за «хорошим» видом из окна.
- Доброе.
Впервые за эти несколько дней они поприветствовали друг друга, оба чувствовали себя неловко в этот момент, при этом не понимая почему. Тяжелая тишина порочно душила, словно жаждущий крови призрак, схвативший за горло и начавший с силой сдавливать его в тиски. Девушка проглотила неприятный ком, отдававший мерзкой кислинкой, и тяжело вздохнула, привлекая внимание мужчины.
- Это наш последний завтрак, – с улыбкой, за которой оставался след грусти, сказала Лилит, смотря прямо в глаза Габриэля, затем, легким движением руки, резко убрала ткань с приготовленного ею украшенного подноса, наблюдая за удивленным вздохом мужчины, - Теперь выбирай.
- Даже для начала не поговоришь со мной?.. – смотря на внезапно открывшийся прямоугольный сервизный поднос, он слегка поджал губы, однако все еще сохранял спокойное выражение лица.
- В этом нет необходимости. Ты уже все решил и тянуть время не стоит. Если выберешь лекарство, то ты все равно всегда сможешь сюда вернуться, чтобы поговорить, в ином случае мне ничего не останется, кроме как сожалеть, что я не убила тебя раньше, когда у меня были возможности, – Лилит вздернула плечами и покачала головой, словно показывая, что на этом ее полномочия действительно закончились. Нотки печали, что раньше прослеживались в ее голосе сменились на привычную игривость и опасную ребячливость, она с самодовольной ухмылкой готовилась встретить возможную смерть, неосознанно покорив своим легкомыслием спутавшиеся в клубок мысли мужчины.
Он заворожено смотрел на нее, вмиг очарованный ее змеиным характером. Во рту мгновенно пересохло, дыхание стало поверхностным, а сердце стучало в бешенном ритме, словно вот-вот выпрыгнет за ребра, звук казался настолько громким, что Габриэль забеспокоился, услышит ли его хитрая ведьма, сидящая прямо напротив в такой небрежной манере, словно ей нет до него никакого дела.
Придя в себя, паладин поспешно взял небольшой флакон с лекарством, размером с мужскую ладонь, и отчаянно попытался уйти, спасаясь бегством, однако вспомнив, что это их последний день и в будущем король может не предоставить ему призрачной возможности встретится с ней, он резко развернулся и направился прямиком к девушке. Лилит заволновалась, думая, что он решил и лекарство забрать и ее заколоть, однако это вразрез отличалось от его следующих действий. С особой нежностью и мягкостью, он крепко обнял ее, прижимая холодное стройное тело к себе.
Не смотря на внешнюю морозность бледной кожи, он чувствовал ее горячее дыхание у своего уха, чувствовал легкое напряжение, небольшую дрожь, застывшие движения. Он слишком хорошо ее ощущал и это сводило с ума, связывая разум крепкой нитью, конец у которой находился в тонких пальцах коварной злодейки и это было нечто, что отличалось от той наивной романтичной любви к Розалине, которую он испытывал до прихода в это место. С Лилит всегда все по-другому. Он чувствует себя обезумевшим рядом с ней, странное, до селя не переживаемая эмоция превращала его из благоразумного добродетельного паладина в сумасшедшего параноидального монстра, заставляя внутренне изнывать от недостатка прикосновений и ласк по отношению к девушке, крепко зажатой в его объятьях.
- Ох, отпусти, я же задохнусь! – с победной улыбкой произнесла Лилит, вмиг отстраняясь от прощальных объятий мужчины.
Хоть Габриэль из-за поглощающей свет фаты не мог этого видеть, однако он был уверен, что сейчас она вновь изучает его, проверяет своим хищным взглядом каждую клеточку его тела, от чего он не мог не сглотнуть.
- Я пойду, – паладин почувствовал, что если он останется, то может произойти непоправимое, поэтому в спешке вышел из башни, а позже и из замка.
Преодолевая хлипкий замороженный мост, он уверенными широкими шагами наступал на жутко скрипящие заплесневелые дощечки, забыв, как в первый раз осторожно, стараясь не делать лишних движений, беспокойно шел по раскачиваемой ветром линии. Сейчас же, в условиях бурных штормов и болезненного града, с безграничным спокойствием он следовал вперед, в королевский дворец в центре столицы Поспен. Навстречу королю и той правде, что его ожидает за золотыми воротами, а также навстречу Розалине, к которой более не испытывал былых детских романтических чувств.