Габриэль и Лилит разминулись прямо у входа в церковь. Лилит отправилась в свою комнату, где раньше она проживала жизнь как святая, а Габриэль пошел следом за учеником, который его приведет к человеку, с которым ему, по назначению Людвига, назначена встреча.
Проходя вдоль белых стен, украшенных разными драгоценностями, сливающихся в узор, очерченных аметистовыми линиями, и разрисованных разными иконами и картинами коридор, показывающих моменты жизни Бога Корлеса, Габриэль не мог не зацепить свой взгляд за изображение, на котором Корлес принимал самые роскошные и прекрасные дары от своих верующих. Люди подавали Богу драгоценные камни, элементы искусства, изобретенные вещи и даже прекрасных юных дев, и младенцев. Все, чтобы утолить жадность Бога и получить благословение на счастливую жизнь.
- Хо-хо, были времена, когда во время свадьбы пары отдавали людей на служение Богу. В момент встречи солнца и луны на рассвете, они сбрасывали свое подношение с обрыва прямо в морской ад и получали за это еще более сильное благословение. К счастью, в королевстве Веспон теперь это запрещенный обряд, но в Пэспеле все еще проводятся такие ритуалы, - добрый старческий голос начал рассказывать историю картины, которая зацепила взгляд Габриэля. Обернувшись, мужчина увидел невысокого дедушку с простодушной улыбкой и маленькими глазами.
- Священник Ронан, давно не виделись, - поприветствовал Габриэль, вспоминая, что видел этого человека в зале для коронации. Насколько он понял, этот человек имел довольно хорошие отношения с Людвигом и, возможно, даже помогал в восстании.
- Счастье для этого старика, что вы еще помните его имя, - пошутил Ронан, прежде чем подойти к Габриэлю, не отрывая своего взгляда от картины, - смотря на эту иллюстрацию, сразу думаешь, что грешные люди ради себя любимых готовы отдать все, что угодно, от новейших технологий до собственных чад.
- Еще смешнее то, что все критикуют эгоистичность, как образ зла, поддерживая принцип милосердия, как проявление доброты, и это в доме Бога, который только и делает, что собирает себе только лучшие эксклюзивные дары, - поддержал Габриэль, вновь всматриваясь в мифическое существо, восседающее на громоздком троне и со скучающим лицом, принимавшим самые дорогие дары от смертных.
- Бог Корлес любит красоту и священники, как его преданные верующие, подражают некоторым его особенностям. В основном многие, кто служат здесь, без ума от красивых людей, от красивых произведений искусства и красивых драгоценностей, все смотрят только на оболочку, игнорируя содержание. Также и Клаудия в свое время начала сходить с ума, так как она день ото дня все увядала, в то время как Лилит становилась прекрасней.
- Так значит, вы отец Лилит, - догадался Габриэль, наконец обратив внимание на собеседника.
- Хм. Послушай, я знаю, что с десяти лет тебе внушали многое, однако не стоит верить, что если человек эгоистичен, то он уже наполовину плохой. Мы живем в таком обществе, в котором люди руководствуются принципом, что заботы о собственных интересах – это зло, но не задумываются, что, следуя этой логике само желание человека жить тоже является злом, как и человеческая жизнь сама по себе. При этом нас буквально с рождения воспитывают на той ноте, что нужно сделать все в выгоду других людей, словно жертвенные животные, которых используют и на которых паразитируют. А что насчет нас самих? Кто готов пожертвовать чем-то ради нас? Поэтому я не верю в учения Бога Корлеса и не особо лоялен церкви. Они такие сказки выдумывают, что потом многие не хотят обращать внимание на реальность.
- Слушая вас, я понимаю, что Лилит выросла такой уверенной и умной из-за вашего свободного образа мыслей и хорошего воспитания в отношении нее, - похвалил Габриэль, заметив, как губы старика поднимаются в горделивую улыбку.
- Пойдем в мой кабинет. Уверен, нам есть, что обсудить, - сказал Ронан, рукой указывая на золотую тяжелую дверь, за которой виднелось роскошно обставленное пространство с небольшим окном у стола.
- Я хотел бы подробнее узнать о ваших отношениях с Клаудией и как это позже все повлияло на Лилит.
- Ты прямолинейный, это хорошо. Начну тогда с момента моей интрижки с Клаудией. Ей было чуть больше восемнадцати, а мне за сорок. Обычная встреча во время празднества после окончания пхоникса, все выпили, в том числе и я, и начали веселится. Тебе Лилит, наверное, уже говорила, что у высших священников нет возможности завести детей, это сделано для того, чтобы священники, пользуясь своим положением, не принесли в жертву свое чадо Богу Корлесу, ради получения более сильного благословения. Поэтому я был уверен, что даже если воспользуюсь своей ситуацией и заставлю Клаудию провести со мной ночь, никаких последствий не будет, особенно от низшей служительницы. Пока не узнал, что она беременна. Я не поверил, но после тестов при помощи артефактов, мне пришлось признать, что я зачал ребенка. Еще до рождения моего дитя, я уже всем сердцем полюбил его, но Клаудия была явно против моих приходов к ней, пусть и не говорила этого в слух. Чтобы скрыть свой «позор», она переселилась в маленькую бедную комнату под очищальной, где позже, в одиночестве, без посторонней помощи, родила девочку. Я сразу, как только узнал, помчался к ней и предложил перебраться в мою комнату и официально поженится, но она отказалась. После того, как Клаудия родила, она стала странной. Если раньше она была молчаливой и грустной, то после рождения Лилит, она стала совсем незнакомым мне человеком. Холодной, расчетливой и жестокой. Я не хотел, чтобы Лилит слишком долго контактировала с Клаудией, поэтому, как мог, ограничивал их общение, забирая дочь на разные занятия. И все продолжалось до тех пор, пока Клаудию не убили на глазах ее же детей. Мне даже представить сложно, что испытала в тот момент Лилит, поэтому я, как мог, пытался помочь ей. Даже если это значит пойти против всего королевства, континента или всего мира, ради своей дочери, я готов это сделать. Я уже отжил свое, а ей пора познать что-то кроме жизни в ожидании мести.
- Вам настолько дорога Лилит? – Габриэль был немного тронут родительской любовью Ронана по отношению к своей дочери.
Сам он никогда не видел своих родителей.
С десяти лет его обучали уже как полноправного священника церкви Корлес, его воспитывали в строгости, наказывая за любое проявленное неуважение к другим или незначительное нарушение дисциплины, из-за чего его сердце охладевало ко всем, пусть он это и прятал за ангельской улыбкой. Вначале, он считал, что Розалина является тем лучиком света, который позволит ему почувствовать те самые весенние чувства и лёгкую тоску от расставаний, но потом все изменилось. Вместо доброй принцессы, ему по душе была игривая ведьма, скрывающая за маской лени и безрассудства израненное сердце. Он понял, что они были похожи. И эта похожесть совершенно противоположных людей, паладина и ведьмы, стала началом их совместной истории.
- Габриэль, ты не сможешь понять меня сейчас, так как еще слишком юн, - Ронан прищурил глаза и мягко улыбнулся, переводя свой взгляд на прячущееся за горизонт солнце, - я никогда и не мечтал о собственных детях. Мне не было позволено иметь такое счастье, потому что я слуга Бога Корлес. Однако в тот момент, когда я узнал, что у меня появится дочь... этого не описать словами. Я чувствовал, что Лилит, подарок о Богов, чувствовал, как с каждым днём наблюдая за ее ростом становлюсь все более и более живым. Раньше, когда я не боялся последствий своих интрижек, я склонял многих священниц к интимной связи. Но когда Клаудия забеременела моим ребенком, я был готов плакать от счастья. В прошлом я думал, что если бы такое произошло, я бы немедленно избавился от последствий случайной ночи, однако, как оказалось, я наоборот был рад им. Я решил больше не заниматься подобным и посвятить всего себя дочери. Моей единственной родной кровушке и единственному смыслу жизни.
- А Клаудия... как именно она относилась к Лилит? – это был один из главных вопросов, мучающих Габриэля. Лилит мстила и за мать, которую ненавидела, и за тетю, которую любила, и эта двойственность казалась слишком запутанной для него.
- Откровенно говоря, я считаю, что она ненавидела свою дочь. Лилит может утешать себя заботой Клаудии о ее красоте, но я знаю, что она никогда не видела дочь в своих глазах. Я почти уверен, что Клаудия так заботилась о лице Лилит лишь потому, что хотела отправить ее на служение Богу Корлес, чтобы получить достаточно сильное благословение для дальнейшего безбедного проживания в церкви.
- А что насчёт отношений Генриха и Клаудии? Вы знаете что-то об этом?
- Не только знаю, но и видел несколько раз! Бывший король, словно влюбленный дурак, не видел явных манипуляций со стороны Клаудии. Она им вертела как хотела.
- Совсем не похоже на то, как ее описывают остальные.
- И я о том! Клаудия сильно изменилась. Раньше она была глупенькой и стеснительной, все время молчала и смотрела в пол, а после стала жестокой, полной ненависти и злобы, она в каждом видела лишь инструмент для реализации своих планов.
- А она не могла болеть пургаменторумом? – спросил Габриэль, накладывая знакомые симптомы на то, как он взаимодействовал с темной материей.
- Все служители часто проходят очищение, особенно священники белого второго корпуса, которые и работают с темной материей, - задумчиво ответил Ронан, поглаживая белую бороду, - хотя, учитывая, что она жила под очищальной, вполне возможно, что она впитывала некоторую темную материю, быстрее набирая в организме экстремальное для статеры количество темной материи.
- А раз она после рождения Лилит стала странной, значит в это время баланс ее статеры был нарушен в перевес темной материи, - продолжил Габриэль, не отрывая пронзительного взгляда от ошеломлённых глаз старика, - и раз она стала впитывать человеческую материю, то больше не могла быть синтоном. Она стала...
- Алурой! – воскликнул Ронан, приставая с места.
- Генрих как-то упоминал при мне, что не хочет иметь дело с Лилит, так как она легко может воздействовать на разум и свести его с ума. А что если он уже когда-то проходил через подобное, но не помнил этого?
- До меня доходили слухи, что он пытался покончить с собой после того, как сам же и убил Клаудию, но я подумал, что это от его пылкой любви.
- Клаудия могла свести его с ума и, с помощью темной материи, заставить преследовать ее дочь, Лилит, - Габриэль вспомнил, как Генрих говорил, что изначально предложил Лилит встречаться лишь из-за призрака прошлого. Было ли это его способом подавить шепчущий голос мертвой возлюбленной, приказывающий делать то, чего он совсем не хотел, или действительно он просто хотел высвободить свое собственничество, сейчас они не смогут узнать.
- Но для чего ей это делать? Каков мотив? – прошептал Ронан, явно не готовый услышать такое открытие в простом разговоре.
- Кто знает, что на уме тех, чья статера испорчена, - вздохнул Габриэль, вставая с удобного кресла, - мне нужно идти и спасибо за этот информативный разговор.
- Габриэль, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, то я всегда к твоим услугам, но, прошу, пока не рассказывай всего Лилит. Она все ещё молода и импульсивна, на избытке эмоций может натворить какую-нибудь глупость.
- Хорошо.
Выйдя из кабинета, Габриэль направился прямо к покоям святой Анфисы. У них есть максимум четыре-пять дней до их отправки в Пэспелу, а поездка до Маллийского леса занимает полдня, если идти пешком, будет лучше, если они сразу решат все вопросы и в оставшееся время проведут дни в обществе друг друга, забыв обо всем.
- Эхей, я вернулся, - весело сказал Габриэль, без стука входя в комнату, и мгновенно застыл.
Перед огромным золотым зеркалом стояла белая фигура в шелковом закрытом платье и плотной серебристой вуали, открывающей вид на нежные губы и острый подбородок. С шеи свисало тяжёлое алмазное украшение в виде ожерелья, похожее на простую монетку. Это являлось символом высшего священника церкви Корлес, так как в этом драгоценном камне хранилась капля крови с священной силой синтонов, содержащейся в ней.
- Тебя не учили стучать, прежде чем заходить в чужие покои? – огрызнулась Лилит, приподнимая уголки губ в гадкую усмешку.
- Я не думаю, что к своей любовнице должен относится как к незнакомой девушке, - парировал Габриэль, подходя ближе к Лилит.
- Думаешь, раз мы переспали разочек, то ты теперь являешься моим любовником? – полушутя заметила Лилит и мгновенно замолчала, когда увидела обезумевший взгляд Габриэля.
- А что, это не так? – несмотря на ласковую улыбку, его голос был холоден, вызывая яростное чувство внезапной опасности, подобно коварному охотнику, заманившему невинную жертву в невидимую ловушку.
- Габриэль... ах!
Лилит воскликнула, когда ее приподняли за талию и посадили на стол. Нежная улыбка Габриэля и его ядовитый взгляд заставил девушку занервничать, она внезапно пожалела, что решила немного поиздеваться над ним.
- Если одного раза недостаточно, чтобы называться любовниками, то просто сделаем это ещё раз, а потом и ещё, и ещё, пока ты не признаешь меня своим мужчиной, - Габриэль сладко нашептывал ужасные, по мнению Лилит, вещи, лёгкими ласковыми движениями проводя горячими губами по холодной шеи.
Он провел руками по женским изгибам, поднимаясь к веревкам платья, затягивающий в ужасную тесноту чужое тело. Неспешно развязывая, Габриэль открыл область шеи и, с ревностным рвением, прильнул к коже, обводя чувствительный участок языком.
- Габриэль, я же пошутила! Пошутила! – вмиг остепенилась Лилит, не желая сейчас продолжать знакомство с такой темной сущностью, живущей внутри Габриэля.
- Плохая ведьма должна быть наказана, - прошептал мужчина рядом с ее ухом, обдувая ту теплым дыханием. Знакомый жар начал подниматься по всему телу, делая ее более чувственной и возбужденной, тоска по былым любовным ласкам затмила разум, заставляя поддаваться дикому желанию, в котором хотелось утонуть, лишь бы прекратить сердечную пытку.
Ее мочка уха покраснела и зачесалась, но она не решилась поднять руку и унять ненавистный зуд.
Словно почувствовав неудобство Лилит, Габриэль слегка укусил ее мочку уха и провел языком, оставляя горячую слюну на мягком участке кожи. Девушка ахнула и слегка заерзала на месте. Возбуждение постепенно начало одолевать ее и, пока она находилась в здравом уме, Лилит хотела оттолкнуть Габриэля и наконец поговорить с ним о их следующих планах, но в итоге была поцелована в ответ на протест.
Давно забытое чувство приятного покалывания вновь прошлось по всему телу, затрагивая глубинные желания, которым так и хотелось поддаться. Места, которых касался мужчина, горячо пульсировали, все тело ослабло, не в силах противиться шаловливым действиям, затрагивающих отзывчивые к ласке участки тела, которые быстро нагревались под чужими прикосновениями.
- Габриэль...
- Что же ещё ты мне скажешь, Лилит? – голос Габриэль был тихим, но мелодичным, растягивая каждый звук в неописуемом шарме, низкий тембр был настолько сексуален, что каждая клеточка тела горела от развратных эмоций.
Слушая Габриэля, Лилит не могла не засомневаться в добродетельности паладина, создавалось ощущение, что именно мужчина перед ней является кровожадным злодеем, играющими с ее разумом, как с простой головоломкой.
Солнце зашло за горизонт, оставив лёгкие персиковые лучи, едва освещающие улицы и темное, украшенное звёздами, небо. При свете теплых тусклых свечей в роскошной комнате священного дома все казалось недопустимо порочным и греховным, жаркая атмосфера между Лилит и Габриэлем ещё сильнее накалилась, став почти осязаемой. Лёгкое движение или неловкое дыхание могло стать новым катализатором к другим извращенным действиям, которые, словно палящее пламя, заставляли гореть все тело от переизбытка чувств.
- Габриэль, я правда просто пошутила, - хрипло прошептала Лилит, слегка отодвигаясь, однако Габриэль схватил ее за талию и придвинул к себе.
Открыв рот, мужчина тут же зацепил зубами небольшой участок кожи на шее и сжал челюсть. Лилит вскрикнула, почувствовав жгучую боль, но Габриэль не отпустил ее, продолжая кусать, пока не почувствовал кровавый вкус на кончике своего языка. Удовлетворённый, он облизал оставленный им след и, наконец, отстранился.
Лилит, тяжело дыша, сразу потрогала рану, чувствуя небольшие углубления, оставленные от зубов Габриэля.
- Зачем ты это сделал? – огорчённо спросила девушка, понимая, что в ближайшее время ей придется носить платья с длинным воротником.
- Чтобы наказать тебя за такие ужасные слова, которые расстроили меня, - Габриэль погладил тонкую талию Лилит, оставив лёгкий поцелуй на ее губах, - однако когда мы вернёмся, обещаю, что у тебя больше не будет ни одной причины сомневаться в моем статусе возлюбленного.
Мужчина также хотел рассказать и о своем безнравственном желании полного обладания, однако решил повременить с этим, пока не разберётся в своих чувствах и не убедится в полной мере, что Лилит никогда не покинет его. И лучшим способом осуществить это казался очень простым, но на деле был смертельно долгим.
Габриэль облизнул нижнюю губу, в ожидании следующих дней. Пора бы и на ведьме применить все те манипуляции, которыми она так крепко привязала его к себе.
- Я поняла, - вздохнула Лилит, надувая щеки от недовольства, - а теперь расскажи, куда ты ушел?
- Встречался с Ронаном.
- И о чем вы говорили?
- В основном о тебе, а так у нас есть предположение, что Клаудия была алурой.
- Алурой? Злые Боги, а ведь действительно! Вполне возможно, что вы правы, но, чтобы это проверить, нужно будет отправится в церковь Кориандра, - тут же воодушевилась Лилит, подбегая к шкафу, выбирая темное платье.
- Зачем?
- В церкви Кориандра есть алурский гримуар, в котором записаны имена всех алур, читать которые могут только присягнувших на верность богу Кориандр послушники. Если Клаудия действительно была алурой, мы сможем увидеть ее имя в этом гримуаре и, возможно, нам даже разрешат посмотреть последние мгновенья ее жизни, - безразлично сказала Лилит, доставая из шкафа шкатулку, в котором была черно-золотая маска в виде кошачьей мордашки, - готов к маленькому путешествию?