Фокусник молча простоял около минуты, прежде чем отойти от шока. Впервые на его пятилетней практике кто-то захотел узнать о Клаудии Фритч, почившей королевы, любимой многими.
- Хорошо, но, если указанного вами человека не будет, будет готовы к пустой трате вашего желания, - Фокусник прошептал косноязычное заклинание и страницы книги засветились, при этом высвобождая темную материю.
Страницы переворачивались, прежде чем остановится на известном имени.
«Клаудия Фритч»
Лилит нахмурились. Оказывается, ее мать действительно была алурой. При этом страдая ранними признаками болезни пургаменторума.
- Согласно правилам Повелителя, вы увидите последние восемь минут жизни алуры.
Яркий свет озарил комнату. Стены пропали, как и грустная статуя нимфы, перед взором Габриэля и Лилит предстала простая бедная комната, с одним маленьким окном. Заплесневелые стены и тухлый воздух заставляли морщится от отвращения, а мерзкие разного вида насекомые ещё больше гадили представленную картину.
Костлявая женщина, отдаленно напоминающая Лилит, стояла на коленях и с мрачной улыбкой глядела в холодные глаза Генриха.
- Милый, ты собираешься убить меня сегодня? – хриплый мерзкий голос раздался в полупустой комнате, Клаудия с сумасшедшей одержимостью рассматривала полное красок лицо Генриха. Ее драгоценные глаза потускнели, став полные неясных темных мыслей, толкающих ее в самую глубь забвения и безумия, навсегда отгораживая сошедший с ума разум от былого благоразумия.
Казалось, что она уже не человек, со своим худым телом с выступающими костями и маниакальной улыбкой, предвещающую смерть.
Генрих слегка покачнулся и прижал свою холодную ладонь к разгоряченному лицу, словно испытывая сильную головную боль. Его взгляд помутнел, а дыхание стало прерывистым, сразу становилось понятным, что своим голосом Клаудия влияла на Генриха.
- Клаудия... я должен, - Генрих с грустью шептал, однако его дрожащий от страха голос показывал всю истину их отношений.
Он боялся ее.
- Любимый... я так тебя люблю, а ты меня любишь? – несмотря на угрозу жизни, Клаудия все также мерзко улыбалась, смотря своими остекленевшими глазами на мучения возлюбленного.
- Не говори больше ничего! Заткнись! – Генрих руками попытался приглушить женский голос, вырвавшийся прямиком из ада. Холодный пот стекал по его лицу, он смотрел на женщину, которую любил больше жизни, не видя былой застенчивости и доброты в глубине ее больших глаз.
- Дорогой, ты же будешь помнить меня вечно? Потому что даже после смерти я всегда буду рядом с тобой, как и вся семья Фритч и моя дочь, - Клаудия краем глаза посмотрела на шкаф за своей спиной, в котором прятались ее дети прежде чем подойти к Генриху и крепко обнять его, - Моя дочь вместе со всем родом Фритч должна отправится в путешествие вместе со мной. Она принадлежит мне, а не этой земле, так что как только ты меня убьешь, позаботься и о том, чтобы она сопровождала меня в загробный мир.
Клаудия мягко похлопал Генриха по спине, прежде чем отойти, с улыбкой смотря на появившиеся в уголках глаз слезы дорогого мужчины. Король схватился за рукоятку рапиры и одним быстрым и красивым движением перерезал глотку бывшей возлюбленной. Улыбка Клаудии стала ещё шире, когда ее голова упала и покатилась к шкафу, в котором пряталась маленькая Лилит, прикрывающая глаза своему брату, при этом смотря прямо на окровавленную лужу, вытекающую из обрубка головы. Девочка заметила, как уголки губ у головы начали подрагивать, ее рот открылся и из нее потекло ещё больше крови, при этом слышался отвратительный харкающий звук, словно Клаудия смеялась сквозь застрявшую во рту жидкость.
Иллюзия исчезла, а Лилит все еще смотрела в пустоту, осознавая, что только что увидела. Она застыла на месте и пришла в себя лишь через несколько минут, когда Габриэль взял ее холодную ладонь своими тёплыми пальцами, передавая забытый жар через кожу.
Лилит сжала чужие пальцы, прежде чем повернутся к Фокуснику.
- Благодарю за гостеприимство, но нам уже пора.
- Понимаю, однако, раз вы спросили про Клаудию Фритч, то, должно быть, знаете о Каталлее Фритч? – спросил Фокусник, убирая руку с книги.
- Каталлее? – Лилит нахмурились, если она правильно помнила, то эта женщина является матерью Клаудии, то есть ее собственной бабушкой.
Фокусник лишь молча показал жестом следовать за ним. Они вышли из комнаты и тут же направились по длинному проходу вглубь темного коридора, едва освещаемого факелами. Спустя несколько минут ходьбы, они дошли до огромной железной двери с высеченным на нем золотым узором.
- Это зал памяти, - сказал Фокусник, открывая тяжёлые двери.
Перед ними самой первой предстала статуя женщины в темной накидке. Ее глаза, выполненные из чистого изумруда, словно с высокомерием взирали на каждого приходящего, а строгое выражение лица заставляло ежится от внезапного холода, появившегося из ниоткуда.
- Изначально ее знали по имени Изгнанница. Она стала той, кто создал Круг Кориандра, кто принес гримуар, и кто собрал многих алур под своим началом. Она также являлась первой и единственной жрицей Повелителя на всем континенте Глоаб. После ее смерти и смерти ее семьи, Золотой Круг решил обнародовать ее личность служителям Повелителя, чтобы показать пример успешной статной дамы, заслужившей любовь нашего Господина.
- Красивая, - замерев, прошептала Лилит, однако после отвела взгляд, вновь вспомнив недавнее ведение.
Она убила невиновного человека. Вместо того, чтобы помочь Генриху и освободить его от прошлого, она предрешила ему жестокое будущее, в котором не было место счастью и любви, лишь мести и смерти. Чувство вины неприятно сковывало и туманило ее разум, она едва сдерживалась, чтобы не упасть, благо рядом был тот, на кого она могла опереться, не показывая своей боли и страданий.
Габриэль успокаивающе поглаживал спину Лилит, при этом не отводя взгляда от лица Каталлеи. Он уже видел портрет этой женщины раньше, когда жил в поместье барона Айрона, он помнил, как хорошо в его памяти отразились яркие изумрудные глаза и темно-зеленые волосы, совсем отличающиеся от обычной внешности людей со всех королевств. Если у броалцев темная кожа и волосы, связи с их этническим происхождением, то у той леди была нежный белый покров. Также было и с другими нациями, Каталлея отличалась от всех своей неестественно прекрасной природой, охмурившую большую часть дворян.
Она была похожа на сон. Эфемерна и аномальна. Рядом с ней чувствовалась опасность, но при этом все ее действия не были лишены благородства. Противоречие самой природы. И это казалось пугающе странным.
Габриэль сразу перевел взгляд на табличку с именем. Фритч. Его отец и эта женщина связаны невообразимым образом, который вследствии придётся распутывать, однако даже сейчас у него нет ни единой мысли, каким образом эти двое совершенно разных людей могут быть связаны.
Лилит, чувствуя приятные действия Габриэля, задумалась. Каталлея построила Башню Верум, значит, она же и оставила ту роспись в комнате, где до этого проживала девушка. С самого начала то изображение было подсказкой, кем именно являлась хозяйка того сооружения, а она просто проигнорировала это, продолжая придумывать планы по отношению к Габриэлю, что сейчас немного тревожило ее. Что ещё она могла пропустить и кем является Каталлея Фритч?
- Когда же этот ужас с семейным древом закончится? – тихо, чтобы Фокусник не услышал, пробурчала девушка, прижимаясь к своему спутнику чуть ближе.
- Я и сам не в курсе, - в отличии от Лилит, Габриэля данный исход отчего то веселил, заставляя хотеть ещё больше погрузится в интриги рода Фритч.
- Я слышу твой весёлый тон, - Лилит недовольно ущипнула Габриэля за бок, впиваясь своими длинными ногтями в чужую кожу.
- Ты делаешь мне больно, - несмотря на шалость возлюбленной, Габриэль беспомощно улыбнулся, любовно поглаживая вцепившуюся в него руку.
- Ох, - смотря, как мужчина нежно поглаживает ее ладонь, девушка криво ухмыльнулась, громко говоря, - дорогой, может уединимся, м?
- Эм... - Фокусник, казалось, застыл от смущения и через пару секунд тихо, но твердо, произнес, - в храме Повелителя не приветствуются любые формы прелюбодеяния. Если вы закончили с осмотром, я провожу вас до выхода.
Проходя обратно весь маршрут, ощущалось, словно в коридорах стало светлее, хотя, по факту, они просто привыкли к темному полумраку, охватившее все здание. Другие служители редко косили свой взгляд на них, бегая куда-то по коридорам по своим делам, в то время как рабы, подобно рыбам, уставились в пустоту, готовые к любому самому жестокому растерзанию.
- Возьмите это, - сказал Фокусник, протягивая две золотые веревки.
- Что это? – Лилит хмуро уставилась на предмет, ощущая от них слабую знакомую силу.
- Артефакты. Чтобы связаться со служителями, передать им информацию или отдать приказ Золотой Круг предусмотрел эти артефакты для связи. Ваши личные данные будут защищены, поэтому не беспокойтесь о своей анонимности, к тому же это слабые артефакты, способные передавать сообщения и только, никаких заклинаний слежения на них не наложено.
- Хм, - Лилит взяла две верёвочки, сжав в руке, чувствуя холодный прилив темной материи, - это все? В таком случае мы прощаемся.
Как только они покинули здание храма, их встретили две статуи. Они синхронно развернулись и встали на свои прежние пьедесталы, приняв разные позы, связанные с выражением маски на их лице. Лилит и Габриэль прошли через пещеру, прежде чем выйти на улицу, к статуе прекрасной нимфы.
- Ты как? – спросил Габриэль, осторожно касаясь плеча девушки.
- Хочется уйти в запой на ближайшие... лет двадцать, - Лилит печально ухмыльнулась, смотря на пустые улицы, силы покинули ее и она едва не упала, однако Габриэль вовремя поймал ее.
- Тебе нужно отдохнуть, - мужчина без труда поднял тонкое тело Лилит и пошел по направлению к ближайшей таверне, при этом не забыв убрать маски в сумку.
- Спасибо. И чтобы я делала без такого отважного рыцаря?
- Издевалась бы над братом.
- Смешно, - саркастично ответила Лилит, прежде чем посмотреть на завидное лицо Габриэля, - ты этим шуткам у этой малявки научился?
- Эта малявка возглавляет страну, в которой ты живёшь, - мужчина слегка рассмеялся, услышав обращение девушки к собственному брату.
- Тц, не напоминай о больном, мне сразу тревожно становится за простых людей, как только вспоминаю, кто теперь является их правителем.
Они оба немного посмеялись, прежде чем замолчали. Габриэль почувствовал себя лучше, увидев улыбку на лице Лилит, но он понимал, что та все ещё не оправилась от недавней иллюзии, пребывания в странном гипнотическом состоянии, словно взаправду раздумывая о смерти. Сейчас как никогда ей нужен был человек рядом, который ее выслушает, утешит и пожалеет, и Габриэль был готов стать этим человеком. Нет, он будет единственным человеком, которому Лилит по-настоящему раскроется. Тогда и она станет более зависимой от него.
Подумав об этом, настроение Габриэля приподнялась и он быстрее зашагал к ярко освещённой шумной таверне.