Лилит сгорблено сидела на огромном диване в своих покоях, каждые пару минут поднося к губам онемевшую руку, вцепляясь зубами в уже покрасневшую от многочисленных укусов кожу пальцев. Ситуация была не из приятных, сколько раз она не думала об этом, но у них с Габриэлем слишком маленький шанс успешно достигнуть цели, в лучшем случае оставшись в живых. Храм никогда не позволит предателям, а тем более синтонам, ставшими алурами, уйти целыми за стены священного места, их будут преследовать годами, если не десятилетиями.
- Спокойно, уверен, что отец что-нибудь придумает, - Габриэль и сам прекрасно знал о жестокости храма к последователям Кориандра, но все еще пытался приободрить сидящую в оцепенении девушку, погруженную в собственные мысли.
Не было ничего удивительного, что она так растерялась от возможной смерти перед свадьбой. За эти несколько дней она узнала слишком многое, что смогло пошатнуть ее всегда уверенную натуру, от чего весь прилив негативных чувств неведомым образом стал овладевать телом юной девы и она никак не могла воспротивиться ему.
- Хорошо, - Лилит сделала глубокий вдох и выпрямилась. Она хотела бы пошутить, чтобы немного разбавить обстановку, но ужасные образы вновь впились в разум, заставив девушку поспешно сомкнуть губы, глотая появившийся горький комок с печальной кислинкой.
- Иди ко мне, - Габриэль знал о ситуации Лилит, поэтому хотел бросить все силы, чтобы помочь ей справится с появившимся кризисом.
Он медленно протянул руку, снимая презренную фату и смотря в глаза девушки, словно пытаясь найти разрешение на последующие действия. Лилит не отвергала его, она нуждалась в ком-то, кто мог ее поддержать, поэтому не отказывалась от столь нежного проявления любви мужчины, от чего легкое чувство вины болезненно за пульсировало в ее сердце.
Она изначально сблизилась с ним, чтобы использовать, а теперь стала зависимой от того чувства сладкой заботы, что он к ней проявляет. Лилит прекрасно понимала, что Габриэль многое сделал для того, чтобы она чувствовала себя комфортно рядом с ним, буквально жертвуя личным пространством, но в то время ей казалось, что ее сердце достаточно холодно и непроницаемо, чтобы игнорировать явно высказанные через действия чувства мужчины, за которыми скрывалась злодейская одержимость. К удивлению, стена ее сердца оказалась более хрупкой, чем она могла себе представить и, когда она не ожидала, Габриэль начал вызывать легкий трепет глубоко в потемневшей душе. Это чувство, подобно весеннему ветерку, освежало и расслабляло. Если раньше она считала себя одинокой птицей в церковной клетке, то теперь, вместе с Габриэлем, ей казалось, что она наконец сможет расправить свои сломанные крылья и взлететь еще выше, бросая вызов и небу, и земле.
Габриэль горячим дыханием коснулся ее губ, заставив на секунду задрожать от ожидания. Лилит действительно хотела забыться на какое-то время, поэтому она резким движением протянула руку к воротнику мужчины и, грубо схватив его, притянула к себе, смело целуя чужие, обжигающие душу, губы.
Одной из ярких черт ее характера была игривость. Когда все просто ужасно, эта черта неким образом позволяет ей выйти из ситуации с полным спокойствием в душе. Может показаться непонятным, как подобное может считаться чем-то полезным? Вот только в ситуации «бей или беги», у нее также появляется вариант «соблазнить», и она инстинктивно тянется к этому варианту, как к тому, что может ей помочь в опасности, ведь, как-никак, подобная черта появилась из-за уроков сексуального воспитания среди священниц, где Лилит попалась довольно опытная «проститутка» с десятилетним стажем работы учителем. До этого, помимо смерти матери, мало что так сильно задевало уверенную позицию девушки, но за последние несколько дней, осознание смерти невиновного человека, секреты рода Фритч, опасность, подстерегающая на каждом шагу... все это огромным комком скопилось, заставив Лилит прибегнуть к запасному варианту, чтобы просто почувствовать себя лучше, ощутить вкус власти над кем-то и насладиться уверенностью, сквозящей в своих действиях.
Но также не маловажную роль сыграл во всем этом Ацио, который сразу испортил настроение Лилит своим появлением, из-за чего весь комок из негатива стал еще более плотным и болезненным, что еще сильнее повлияло на нее, от чего ей уже было не в терпёж избавится от мерзкого зуда, вызванного воспоминаниями о былом раздражении и печали после расставания с этим ублюдком.
Щекочущее чувство чужого едва уловимого дыхание немного успокоило Лилит и та, с прежним игривым огоньком в глазах, соблазнительно провела языком по сжатым от напряжения губам, оставляя на них мокрый след. Габриэль дышал через раз, словно опасаясь как-либо отпугнуть девушку от продолжения столь приятных действий. Он не отводил взгляда, пристально смотря в глаза Лилит, едва не обезумев от чистого изумрудного оттенка с кошачьей хитростью, который завораживал его, заставляя вечно клясться в страстной любви.
Лилит перевела свой взгляд на покрасневшие уши мужчины и прищурилась. С грацией, присущи аристократам, она властным движением сильнее притянула к себе Габриэля, однако за этим действием чувствовалось и все то одиночество, и страх, что она так долго прятала в глубине своей души. Габриэлю нравилась и эта беспомощность, в отношении самых близких людей, и слепое наваждение, позволяющее ей на секунду оторваться от реальности, и погрузится в свой собственный мир, где она бы почувствовала себя в полной безопасности. Ее игривость вперемешку с уверенностью создавало приятный контраст с тем, что она на самом деле чувствовала внутри, но, Габриэль плевать хотел на все эти противоречия, наоборот, по его мнению, они делали из нее более таинственную и недосягаемую личность, образ которой хотелось запечатлеть на всех полотнах континента.
И он любил этот контраст, это противоречие, со всеми прелестями и недостатками.
Он сходил с ума от хитрой улыбки и сочувствующего сердца, которые навеки оказались запечатлены в глубине его сокровенных воспоминаний.
Он желал провести весь остаток жизни вместе с, умирающей от одиночества, злодейкой в качестве поверженного ее красотой героя.
Разные эмоции перемешались, но стало ясно одно. Каждый из них чувствовал определенную зависимость от другого человека. Лилит хотела наконец почувствовать безопасность, а Габриэль избавится от пустоты, вызванного корыстным враньем, которому он верил большую часть своей жизни. Для него алура оказалась единственным во всем мире человеком, который решил рассказать правду, даже если все это произошло из-за ее эгоистичных целей. Она стала тем проводником, что вел его через непроглядный туман, выводя к знакомой тьме, давно притаившейся в его сердце и впитавшейся в его кости, и похожую тьму он ощущал от нее. Несмотря на то, что они должны сражаться друг против друга, это неведомое мрачное и холодное, но в тоже время комфортное и близкое чувство стало новым катализатором для их взаимной неглубокой симпатии, которая позже вылилась в слепую влюбленность.
Габриэль ответил на объятья Лилит, полностью потворствуя ее власти, желая сделать ее немного более счастливой и расслабленной. Осторожное едва уловимое соприкосновение губ вылилось в пылкий глубокий поцелуй, от которого мутился разум и спутывались мысли. Что-то горячее и чувственное зародилось внутри их сердец, заставив их тела нагреваться от пьянящего ощущения единства друг с другом, и этот неистовый огонь сжигал любые здравые мысли о прекращении ранее начатых действий.
- Подожди, ты уверена, что хочешь этого сейчас? – Габриэль, впервые за все время их отношений, немного оттолкнул Лилит, когда она сама держалась за его объятья и это не из-за того, что он сомневается или что опасность храма не позволяла им свободно вздохнуть, просто ему хотелось точно убедится в том, что девушка сейчас действует не от безысходности, а от собственного чувства симпатии, позволяющей ей доверить ему все самое сокровенное, вместе с собственным телом.
- Дорогой, - Лилит ядовито скривила губы, - а ты бы не хотел?
Габриэль молча улыбнулся, вновь приблизившись к девушке, настойчиво пробуя на вкус сладкие лживые уста, которыми он никак не мог насытиться. Резкая смена позиций и вот, на огромном диване лежали изнывающие от похотливого желания силуэты, не покидающие друг друга, постоянно неловко снимавшие промокшую от пота одежду и скидывающие мешавшие им подушки. Габриэль прикусил мочку уха Лилит, слушая, как замирает ее дыхание, стоило лишь приложить немного усилий, облизывая покрасневшее место, после, он спустился ниже, к изгибу шеи, подцепляя зубами горячий участок кожи и с влажным звуком покусывая его. В это время его руки скользили по талии девушки, нежно очерчивая нездоровую худобу, прежде чем с небольшой силой ущипнуть мягкую область бедра, от чего Лилит резко скривилась, выгибая спину навстречу Габриэлю.
- Черт, не щипай меня так сильно! – задыхалась алура, схватив чужую развратную руку.
Габриэль рассмеялся, видя недовольство на лице Лилит, и принялся еще более заботливо поглаживать пострадавший место, при этом оставляя следы на тонкой ключице. Девушка вперемешку с болью испытывала небывалое удовольствие, которое никогда до этого не могла прочувствовать в компании Ацио, от чего разрастающаяся похоть легко захватила ее разум, заставив множество эротичных картинок из учебников сексуального воспитания пробежаться перед глазами. Редкое смущенное выражение появилось на ее лице, а легкая краснота украсила бледные щеки в спело-розовый цвет.
Разумеется, мужчина заметил небольшую заминку девушки. Он вновь приблизился к ее лицу и поцеловал поалевшие губы, кусая и вновь облизывая их, чувствуя мелкую дрожь удовольствия, которое не могло скрыть ее тело. Лилит обняла Габриэля, вцепившись ногтями в твердую кожу спины, ощущая, как нечто липкое начинает стекать с кончиков ее пальцев. Габриэль тихо застонал, прежде чем вновь впиться в сладострастные губы, поглаживая руками груди девушки.
В прошлой раз он пропустил эту область, так как спешил стать с ней единым целым из-за их скорой поездки в столицу, но сейчас у него есть время, чтобы досконально изучить две небольшие груди, отсвечивающиеся светлым, незапятнанным краснотой, цветом.
При легком прикосновении к правому соску, Лилит заметно напряглась, едва вдыхая разгорячённого воздуха, которого явно на них двоих не хватало. Габриэль коварно улыбнулся, когда опустился ниже, выдыхая на другую грудь колючее дыхание, от которого у девушки пробежал поток чистого удовольствия, который заполнил каждую клеточку ее тела, заставляя с трепещущей любовью ожидать последующих ласк. Мужчина, словно прочитав ее мысли, начал действовать еще более настойчиво. Он сжал одну из грудей, свободной рукой поспешно снимая штаны, освобождая болезненную эрекцию.
Хоть Лилит и не могла видеть, что именно делал Габриэль из-за все еще прижатого к ней тела, но чувствовала все его действия. Ожидание казалось бесконечным и легкое ощущение разгорячённого органа на бедре вновь заставило девушку на мгновенье растеряется, но, быстро взяв себя в руки, она проследила рукой по его спине прямо к ногам, дотрагиваясь кончиками пальцев до эрегированного члена. Горячий.
Тихо выдохнув, Габриэль сжал зубы и сильнее уткнулся в ложбинку между грудями девушки, словно пряча свое смущение от ее зорких глаз. Лилит хрипло рассмеялась на его выходку и, как ее учили, начала медленно двигать рукой, ощущая на коже сбивчивое дыхание мужчины, от чего чувство внутреннего восторга начало прорастаться, а желание поддразнить Габриэля разгорелось с новой силой. Она любовно обводила пальцами эрекцию, при этом нежно поглаживая его полу влажные волосы и трепетно шепча грязные слова, услышав кто другой мог подумать, что она является известной бордельной шлюхой, охмурившей множество мужчин.
Слушая все это, Габриэль стиснул зубы, не сводя потемневшего взгляда с соблазнительной улыбки девушки. Она, словно ночная фея любви, одним своим видом могла заворожить кого угодно, ее повелительные жесты в скупе с очаровательными изгибами тела заставляли любого мужчину преклонить колени от неутолимого желания, словно пребывая под глубоким гипнозом от злодейского шарма сердцеедки, играющейся чувствами простых смертных. Габриэль особенно сильно хотел подчинить себе такую Лилит, от которой чувствовалась твердость, власть и харизма в действиях и решениях.
Ухмыльнувшись, он резко схватил руки девушки и, фиксируя их над ее головой, дотронулся длинными пальцами до теплого местечка, которое постепенно напитывалось влагой. Лилит слегка задрожала, нахмурившись. Кажется, ей не очень понравилось то, что Габриэль отнял ее доминирующую позицию, однако она все равно ничего не стала говорить, полностью отдаваясь приятным ощущениям, в которых иногда прослеживалась легкая боль.
Немного поиграв с клитором девушки, Габриэль, наслушавшись тихих стонов, медленно вставил в нее мозолистый палец, двигая им в разных направлениях, ища чувствительное место, доставляющее больше всего удовольствия. Лилит сразу отреагировала на эти движения, пытаясь сжать бедра то ли чтобы прочувствовать все сильнее, то ли чтобы обездвижить руку мужчины на некоторое время. Вот только Габриэль не собирался так быстро останавливаться, чтобы дать Лилит передышку. Он своим торсом шире раздвинул ей ноги, почти прижавшись членом к ее немного набухшему клитору. Мурашки прошлись по ее телу, стоило только ощутить нагретое мужское естество прямо рядом с ее вагиной, как всепоглощающее желание нахлынуло на нее с головой. Сейчас Лилит, словно опьяненная теми яркими эмоциями и развратными ощущениями, что испытала, рывком высвободила свои руки из чужого плена и, обвив шею мужчины, упрямо потянула его на себя, встречая его губы в жарком поцелуе.
На секунду Габриэль ошеломленно смотрел на явно сошедшую с ума девушку, прежде чем счастливо прищурится, переводя горящий взгляд на закрытые глаза Лилит, втайне надеясь вновь увидеть прекрасный изумрудный оттенок. Он торопливо ответил на поцелуй, состязаясь в страстном танце за право доминировать, действуя грубо и настойчиво, не давая никаких поблажек задыхающейся девушке.
До этого светлая и просторная комната, потихоньку погрузилась в вечерний полумрак, оглушительная тишина прерывалась влажными ненасытными звуками и жестким хриплым дыханием, которое они едва успевали переводить. Несмотря на всю мягкость и объемность дивана, Габриэль все равно приподнял Лилит с него и, не прерывая ласк, уложил ее на кровать, нависая сверху и вновь беря в плен глубокого поцелуя ее уста. Казалось, в этот момент все для них утратило значение, они хотели лишь чувствовать друг друга в этом жестоком, полном интриг, мире, где кровь льется реками, а лицемеры упиваются бедняками. Столь сладкое и в то же время горькое чувство переполняющейся пустоты, наконец, откинуто, позволив им стать новой твердой опорой друг для друга, что никогда не сломится и будет стоять до конца.
Столь невыразимое в словах чувство оживило Габриэля, и он начал еще более старательно ухаживать за Лилит.
Он протолкнул второй палец, чувствуя, как внутренние стенки плотно сжались вокруг него, от чего он не мог не вздохнуть из-за возбуждения, при этом нежно потирая чувствительное место, целуя уже покрасневшую от всего разврата шею Лилит. Покрасневшие щеки и губы стали похожи на спелую вишню и Габриэлю вновь захотелось укусить ее, чтобы еще раз ощутить приятное покалывание на языке от чужого дыхания и пьянящего аромата.
Лилит, уже полностью уставшая, не представляла, как именно сможет выдержать последующие еще больше изматывающие действия Габриэля. Она глубоко вдохнула, надеясь, что прохладный воздух освежит ее мысли, но, как и в прошлый раз в башне, все вновь вернулось к тому, что ее жажда похоти разрослась в невиданных масштабах. Лилит вновь хотела взять ситуацию в свои руки и наконец утолить желание тела, однако Габриэль делал все как можно медленнее, наслаждаясь каждым моментом и каждым смущенным выражением лица Лилит, которое теперь навеки запечатлено в его памяти. Сжав ее ладонь, он осторожно вставил третий палец, чувствуя, что более не может протолкнуться глубже и, нахмурившись, начал медленно растопыривать пальцы, дабы расширить немного проход, в который вскоре, он жестко ворвется.
- Хей, притормози немного! Ты все делаешь не так! – Лилит взвизгнула. От чего-то, сегодняшний секс казался слишком эмоциональным и интимным, вызывающий слишком много теплых ощущений и неизведанного удовольствия.
- Я же вижу, что тебе это нравится, - Габриэль зацепил зубами нижнюю губу девушки, легонько пососав ее, нежно отпуская.
- Тогда ты должен видеть и мое недовольное лицо? – саркастично сказала Лилит, резко сжимая губы, когда почувствовала внезапное движение пальцев внутри нее.
- Не понимаю, о чем ты. Я вижу в твоих глазах только утопающее в похоти желание обладать мной, чему я, конечно, очень рад. – мужчина рассмеялся, приближаясь к девушке и в безумном порыве целуя израненные губы. За этим легкомысленным поступком скрывались все те сложные эмоции, которые он не мог произнести вслух, ибо не обладал столь ярким красноречием, поэтому пытался показать все через действия, надеясь, что таким образом сможет достучаться до чужого сердца.
Еще с раннего детства он мало говорил, но много слушал, поэтому столь заевшаяся вещь, как молчаливое выполнение приказов стало чем-то обыденным. При короле Генрихе, его слова не принимали в расчет, заставляя следовать ранее заданному плану, даже полугодовая охота на монстров стало способом, с помощью которого Генрих пытался наладить контакт с владычицей Броал для собственных политических идей, но в итоге пришел к своему трагичному концу. Только Лилит решилась поменяться ролями, рассказав пьесу «Бедная красавица» и желая услышать его мнение на этот счет. Он должен признать, что в тот момент сильно волновался и не знал, куда себя деть и что говорить, даже ответив на вопрос девушки, он все еще не до конца убедился в правильности своего ответа, когда она внезапно сказала ему, что правильного ответа не было изначально... Возможно, именно тот момент стал переломным в его жизни, когда его привычный образ стал таять, как толстый лед под жарким солнцем.
- Черт, заткнись и действуй легче! – охрипший голос едва выговаривал внятные звуки, но в них чувствовалась твердость и жесткость. Глаза Лилит покраснели, но слез не было, что немного раздразнило Габриэля, заставив его хотеть еще немного поиздеваться над девушкой, как когда-то она издевалась над ним.
- Сладкая, я уже и так достаточно нежен. – мужчина медленно вытащил промокшие три пальца и удобно устроился между ее ног.
- Тц, - чтобы сохранить хоть какие-то остатки своего уважения, Лилит проигнорировала столь мерзкий флирт Габриэля, однако прежде чем она успела морально подготовится, в нее сразу вошли, не оставив иного выбора, кроме как негромко ахнуть, сжавшись в чужих объятьях.
Слыша собственный надрывной голос, девушка вначале ошеломленно застыла, а после нахмурилась, прожигая горящим взглядом Габриэля. За секунду, она по-кошачьи прищурилась и с милой улыбкой приблизилась к мужчине, обнимая его за шею, целуя область рядом с кадыком, прежде чем со всей силой укусить его, пытаясь таким образом преподать ему урок, что не стоит ее дразнить. Из-за баловства в роли святой, она уже привыкла к раскладу, что может поиздеваться над кем-то, но этот кто-то не может издеваться над ней.
Чувствуя слабую боль, Габриэль лишь весело хмыкнул и начал толкаться, сбивая с Лилит всю игривую спесь. Девушка невольно откинулась назад, царапая спину мужчину в попытках удержаться на месте, однако сильный натиск вновь откинул ее на мягкие покровы кровати, заставив съежится на промокшей от пота ткани.
- Что-то сейчас не слышатся твоего недовольства, я же хорошо выполняю все действия? – Габриэль, насмешливо улыбаясь, начал ускорять темп, ловя ртом тихие вздохи Лилит.
- Очень хорошо, настолько, что я даже не страшусь твоего убийства, - Лилит, несмотря на ужасные слова, сладко поцеловала чужие губы, обводя их языком в влажном узоре, - а я хорошо справилась? Хотя, учитывая, что у меня и до этого была практика, справилась я наверняка лучше тебя!
Любое упоминание Ацио могло разозлить девушку до обморока, даже если былые чувства уже остыли, однако сейчас ей больше хотелось довести этого мужчину до срыва крайне неблагоразумными высказываниями, чтобы почувствовать отнятую власть. Габриэль кристально чисто видел, к чему вела Лилит, поэтому лишь молча улыбнулся, начав более жестко врываться в ее тело. Лилит оцепенела, когда ее рот начали покидать уже не тихие стоны. Она схватилась за края кровати, выгибаясь всем телом навстречу движениям Габриэля, чувствуя себя полностью подавленной.
- Глупо так дерзко выставлять себя, будучи в таком невыгодном положении. – Габриэль припал к тонким губам девушки, страстно целуя и покусывая их до онемения.
- Попытаться стоило... - протараторила Лилит, когда выдалась едва уловимая возможность спокойно вздохнуть, но это мгновенье прошло слишком быстро и ее вновь поцеловали.
Влажные звуки развратно отталкивались эхом от стен комнаты. В этом полу мрачном месте, где два силуэта слились воедино, казалось, что любой прошедший невзначай человек мог услышать животную страсть, доносившуюся из-за дверей комнаты, в которой, упиваясь друг другом, прятались два человека, полностью погрузившись в мир похоти и любви.