Габриэлю не долго пришлось искать травника. Как только он спустился в подвал, буквально первая дверь справа сразу приковала его взгляд, представляя завораживающий вид усыпанной разными растениями стены, от которой пахло освежающей сыростью и пряным мхом. Завлекающий аромат нежной орхидеи чувствовался даже по ту сторону двери, от чего мрачность и духота данного места казалась слишком сюрреалистичной и неестественной.
Габриэль легким, но твердым движением постучал по металлическому объекту, не отводя пронзительного взгляда от едва подрагивающей дверной ручки.
- К-кто?.. – очень тихий старческий шепот послышался из-за чуть приоткрытой двери.
- Синтон первого силового корпуса церкви Корлес, также получивший звание паладина, Габриэль Сервонте, - холодным тоном представился Габриэль, сразу хватая край двери, чтобы ее не могли в случае чего захлопнуть, закрывшись в комнате, подобной крепости.
- Э-это, а... а зачем я в-вам? – едва унимая дрожь, с запинками спросил травник, еще упорнее сжимая капюшон запачканной в почве расы.
- Я хочу, чтобы ты осмотрел для меня кое-какие листья и ответил на парочку вопросов по поводу них.
Травник взглянул своими уставшими глазами в решительное выражение лица Габриэля и, не имея иного выхода, пригласил его внутрь комнаты, в которой горела одна единственная маленькая свеча, обещавшая с каждой секундой вот-вот погаснуть. Убранство комнаты сплошняком завалено разными бумажками, мешками с землей и разными растениями в банках. Едкие запахи цветов сразу ударяли по обонянию так, что любой человек, не привыкшей к столь концентрированным ароматам, сразу дезориентировался и впадал в ступор на короткое время, привыкая к изменившемуся воздуху.
- Так какие листья нужно осмотреть? – уже без былой кроткости спросил старик, убирая со стола лишние принадлежности, освобождая небольшое пространство для исследования.
Габриэль молча вытащил королевский Квилз из кармана, сразу отдавая в мозолистые любопытные руки. Старик сначала прощупал пальцами форму и плотность листьев, прежде чем взять свечу и более детально изучить редкое растение. Шепотом он проговаривал несколько теорий уже более радостным тоном и, в спешке схватив лупу, поднес ее к растению и искрящимися глазами вновь принялся изучать бедный листок.
- Королевский Квилз... определенно королевский Квилз! – с судорожным вдохом прошептал старик, не отрывая взгляда от листа.
- Редкое растение?
- Не просто редкое! Его во всем королевстве можно найти разве что в глубине Маллийского леса и то не точно, так как мало кто мог вживую задокументировать ареол обитания этих капризных растений.
- Мне это не интересно, скажи вот что, если принимать регулярные ванные процедуры с этими листьями, может быть какой-то негативный эффект или что-то подобное?
- Конечно! Королевские Квилз часто называют наркотиком юности, в Пэспеле есть много священнослужителей, которые грешат в его использовании, однако это растение вызывает пагубную зависимость сразу после принятие во внутрь, либо же через водные процедуры, когда ядовитая жидкость растворяется в воде и после проникает в кожу, вызывая зуд. К счастью, яд королевских Квилз не является смертельным, но его влияние на тело и рассудок человека нельзя приуменьшать, - старик, выговорив все, что знал, потянулся за книжкой, стоявшей у мешка с землей, быстро перелистывая пожелтевшие, мокрые от сырости, страницы. Удивительно, но даже в таком полутемном месте он мог прекрасно видеть текст и вчитываться в него.
- Тогда как избавить человека от зависимости? – Габриэль, подтвердив свою теорию, сращу перешел к вопросу, который беспокоил его больше всего.
- Это будет не просто, но я могу попробовать помочь. Кто именно страдает зависимостью? – с доброй улыбкой спросил старик, наконец обратив внимание на мужчину.
- Хах, слушай сюда, - Габриэль приблизился к старику, прижимая к его горлу маленький нож, служивший для перерезки веревок и других мелких деталей, - сегодня ты не видел и не получал от меня королевский Квилз. Также ты не должен и дальше думать о том, кто является зависимым. Твое дело – помочь мне, ответив на вопрос, и предоставить информацию. Если я узнаю, что ты хочешь передать хоть какой-либо звук о сегодняшней встрече вышестоящим, - Габриэль еще сильнее вжал в чужое горло нож, чувствуя, как кадык старика скачет вверх-вниз, - я убью тебя настолько жестоко, что никакая дворовая собака не посмеет взглянуть на ту кучу мусора, в которую ты превратишься, как только я с тобой закончу.
Глаза старика задрожали, а его губы крепко сжались в прямую линию. Он опустил взгляд, не отрываясь смотря на поблескивающий острый край ножа, давившего на его горло, от чего по всему телу проходила мелкая дрожь, а пострадавшая область с каждой секундой болела все сильнее и сильнее. Когда старик, уже не имея сил стоять, собирался упасть, Габриэль отошел от него, давая напуганному травнику вновь вдохнуть полной грудью душного аромата растений, от которого тот в рванном приступе начал кашлять, чуть ли не задыхаясь, хватая край стола, дабы удержать хрупкое равновесие ослабшего тела.
Пока старик в полусогнутом состоянии, вздрагивая, держался за свое горло, Габриэль использовал силу темной материи и прицепил к телу травника спящее заклинание, активирующееся при определенных условиях. Если этот мужчина захочет хоть как-нибудь начать действовать за его спиной, то паладин в ту же секунду лишит его той никчемной жизни, за которую он с таким отчаянием хватается до сих пор.
- Надеюсь, мы друг друга поняли, - Габриэль еще раз осмотрел старика и, прежде чем уйти, сказал, - в следующий раз, когда я приду, ты должен будешь предоставить мне методы лечения от этой зависимости, а также подготовить еще кое-какую подделку. Если попытаешь схитрить – умрешь. Не забывай, что ты не один единственный травник на всем континенте, к которому я могу обратиться, так что и за любые попытки обмана тебе придется расплачиваться сполна.
***
С самого утра мелкий снег падал с мягких облаков, едва пропуская сквозь создаваемый ими белый дождь солнечные лучи, освещающие своими нежными касаниями шумные улицы столицы. Погода располагала к хорошему настроению, выглядывая в окно, сразу становилось тепло и уютно, несмотря на холодное время года.
- Вам следует уже сегодня выезжать в Пэспелу, пока главный хранитель не заметил вашего осквернения в кодексе синтонов, - Ронан, предупреждающе смотря на лениво лежащую дочь, не мог не вздохнуть, вспоминая былые дни, когда еще совсем юная девочка, вечно сбегающая от матери и прячущаяся в его кабинете, каждый раз под столом весело смеялась, прикрывая маленькой ладошкой рот при одном взгляде на сердитое выражение лица женщины.
- Главный хранитель обычно проверяет кодекс два раза за полгода или перед и после пхоникса, так что время еще есть, - устало сказала Лилит, завернувшись в одеяло.
- Не забывай, что тебе с Габриэлем придется потратить полдня на дорогу, - Ронан схватил край одеяла и потянул на себя, сразу встречая упрямое сопротивление со стороны дочери, которая, по-видимому, решила до конца отстаивать злосчастную ткань. - Что случилось? Сегодня ты странно себя ведешь.
Лилит лишь молча сжала губы и все-таки отпустила одеяло. Она беззвучно подошла к огромному шкафу и достала оттуда белое закрытое платье с глубокой плотной фатой. Слегка сжав мягкую ткань в руках, она повернулась и посмотрела на отца.
- Выйди, пожалуйста.
Ронан немигающее уставился на Лилит и, прищурившись, кивнул, выходя из комнаты.
Оставшись в полном одиночестве, девушка еще раз взглянула на священное одеяние, прежде чем с полностью непроницаемым лицом одеть его. Движения ее рук были проворными, Лилит с детства умела сама себя наряжать, хотя, по факту, высшим священнослужителям переодеваться помогают слуги. Если бы какой-нибудь из аристократов узнал, что святая Анфиса не пользуется услугами служанок, то тотчас поднял бы ее на смех. Ведь по истине благородная женщина не опустится до того, чтобы выполнять работу прислуги, так считала вся знать королевства.
Лилит, переодевшись, устремила свой взор на золотистые листья, отражающие своей поверхностью едва уловимый солнечный свет из окон. Смотря на них, девушка не могла не вспомнить недавний разговор с Габриэлем. Когда он узнает и отберет королевские Квилз из ее рук, она сойдет с ума от кошмаров и преследующих ее галлюцинаций. Еще в те времена, когда Ронан активно искал лекаря или травника, чтобы помочь ей излечиться, все дали один и тот же ответ: «Она впитала в себя слишком много яда, от такого так просто не избавится. Почти невозможно излечится». И Лилит смирилась с этим, ведь ей не было дела до своего здоровья, когда дело касалось мести.
Бессмысленной мести, которая стоила невинной жизни.
Она всегда думала, что как только все свершится, все кошмары забудутся, все недуги пройдут и она заживет счастливо, но в итоге все это оказалось сплошным самообманом. Ничего не прошло, ничего не забыто и она несчастна. Сможет ли такая злодейка, как она, отыскать свой счастливый финал? Или ей все же суждено навечно остаться в небытии собственный несбыточных мечт и недостойных желаний.
- Лилит, - мужской голос с нежностью позвал Лилит, выводя ее из запутанных негативных мыслей прямо к яркому белому свету, олицетворяющему сладкое чувство, едва отдающееся быстрым стуком сердца в груди.
- Ох, Габриэль, как сходил? – Лилит улыбнулась, подмечая обеспокоенное выражение лица Габриэля.
- Ты же уже знаешь, так? – мужчина не отводил взгляда от девушки. Он не был дураком, поэтому прекрасно понимал, что Лилит указала ему, где искать травника, при этом сама точно осознавая, что за этим последует. Габриэлю даже не нужно было ничего объяснять, Лилит сама достала маленький мешочек и передала в его руки.
- Ты, конечно, тоже можешь попробовать помочь мне таким образом, вот только в тот момент, когда ты увидишь последствия, наконец осознаешь, что все твои действия напрасны, - с грустной улыбкой прошептала Лилит, сразу отворачиваясь, как только передала предмет мужчине.
- Уверен, то, что я придумал, определенно сможет помочь тебе.
- Даже если это говоришь ты, я все равно не поверю в этот метод лечения.
- Тебе главное верить в меня.
Габриэль подошел к Лилит и обнял ее сзади, обхватывая тонкие плечи твердыми руками, прижимая к себе хрупкое тело. Почувствовав тепло, Лилит вначале удивилась, однако после ее лицо украсило привычное хитрое выражение с легкой ухмылкой и веселым фырканьем.
- Хорошо, Габриэль, твоя взяла. Я постараюсь принять твою помощь со всей душой, однако в случае неудачи просто оставь все, как есть.
Лилит развернулась в объятьях Габриэля, смотря прямо в его потемневшие синие глаза и чувствуя незнакомый трепет, граничащий с искренним любопытством и забытым чувством доверия, от чего по кошачьи сощурилась. Габриэль, завороженно смотря на столь яркие глаза забыл обо всех вопросах, которые до недавнего момента бесконечно крутились в его голове. Он положил ладони на румяные щеки девушки, медленно приближаясь к ее лицу, уже предвкушая пряный вкус чужих губ на языке, когда позади них послышался смущенный кашель.
- Я, конечно, все понимаю, но у вас мало времени, - сказал Ронан, скрывая покрасневшие щеки строгим тоном.
- А ты чего смущаешься? Ты делал вещи и похуже, например, священница из первого корпуса рассказала...
- Лилит! – перебил Ронан, переходя на крик. Он чувствовал себя слишком неловко, когда о его прошлых «приключениях» рассказывала его же дочь, едва достигшая совершеннолетнего возраста.
- Хе-хе, папа, о чем ты подумал? Я хотела рассказать, как священница из первого корпуса подняла алмазную монету, которую ты, в пьяном угаре, потерял.
- Ах, ты, маленькая мошенница! – несмотря на поддразнивание дочери, Ронан не казался злым или радостным, ведь Лилит с самого детства любила так над ним подшучивать, из-за чего у него выработался определенный иммунитет к ее подколам.
- Вся в тебя, - Лилит по-детски показала язык и, взяв Габриэля за руку, вышла из комнаты, не забыв попрощаться с отцом.
- Вырастил на свою голову, - с легким смешком, прошептал Ронан и, последний раз взглянув на комнату, ушел, закрыв ее.