Темный лес, с высокими вышками, что, казалось, устремлялись в пустоту неба, покрытого ночной серой пеленой, едва качались на безжизненном ветру, издавая гулкие тихие скрипы, скрывающие за собой ужас сотен убитых людей. Лилит, в белом закрытом платье с белоснежной плотной фатой, шла по закоулкам этого страшного места, привыкнув к кромешной тьме и безудержным взглядам кровожадных обитателей, неготовых сделать первый шаг навстречу святой фигуре. Внезапно, в середине леса, между стволами двух прямых деревьев, появилась матовая красная дверь, привлекающая внимание своим ярким оттенком в этой поблекшей глуши. Без промедления схватив золотую дверную ручку, она потянула ее на себя и увидела простую бедную комнатку, с заплесневелой мебелью и обшарпанными стенами, по полу иногда пробегали противные живучие существа, которых девушка в детстве очень сильно боялась, отказываясь возвращаться домой до тех пор, пока эти насекомые не пропадут с маминой помощью.
Войдя в прекрасно знакомые апартаменты, Лилит с замершим дыханием наблюдала за исхудавшей маленькой фигурой, укутавшейся в тонкое дырявое одеяло от сквозного холода зимы. Женщина, лет двадцати пяти, никак не выглядела на свой возраст, казалось, она была в разы старше, однако девушка запомнила ее именно такой. Отстраненной. Холодной. Строгой. Лилит смотря на нее всегда испытывала смешанные чувства любви и ненависти, однако никогда не позволяла своей матери увидеть хоть небольшой их отблеск в своих глазах, скрывая все за суровым выражением лица.
- Изначально, я мечтала не о такой свободной от аристократизма жизни, – начала она, смотря в окно, на бушующую метель, разрушающей все на своем пути.
- Ты уже мне это рассказывала, мама, – Лилит знает, как начинается этот кошмар и как он заканчивается, однако несмотря на это ей по-прежнему больно разговаривать с ней и видеть ее, еще больнее будет, когда ее матушка начнет валить вину на нее, показывая, какую катастрофу навлекла на нее родная дочь.
- Вот как. Однако тебе это повторить не помешает, ведь пока я раз за разом переживаю суровую зиму ты теплишься в мягкой кровати, забывая обо мне, – женщина повернулась своим бледным лицом в сторону дочери и продолжила, - Лилит, ты родилась в холоде зимы, в ней же и должна жить и умереть, прямо как я. На большее ты не имеешь право, ты этого не достойна.
- Конечно, матушка, – Лилит пропустила последние слова мимо ушей, так как считала себя более чем достойной. Она стала высокопоставленной священницей в церкви Корлес, переманила Габриэля, подготовила восстание, даже король когда-то желал ее, если она недостойна, то в этом мире просто не существует кого-то, кто мог быть достойным по разметкам беспощадной матери.
- А ты все такая же лицемерная, подлая скотина, – бранила Клаудия, смотря своими потухшими темно-зелеными глазами прямо в глаза Лилит, даже несмотря на тканевую преграду, - Я, как и всегда, поучу тебя, как нужно вести разговор со старшими.
- Ха-ха, давай попробуй, - алура с детства являлась той еще бунтаркой, особенно если это касалось наказов матери, - я святая, а ты просто низшая священница, так что не имеешь такой власти, чтобы мне приказывать.
- Ты права, однако почему-то мы все время возвращаемся сюда и это не я тебя зову, а ты молишь меня, просишь наказать за то, что сотворила со мной, не правда ли, мой ядовитый цветочек? – Клаудия зловеще улыбнулась, продолжая, - давай же посмотрим, какую боль ты сможешь вытерпеть на этот раз.
Девушка плотно сжала губы, ожидая, когда последует мучительная жгучая пытка, которая, подобно настоящей, прожжёт все ее тело, начнет узурпировать и господствовать над ее разумом.
- Хм, этого я не ожидала, – тихо прошептала женщина, растворяясь в туманной пелене.
Лилит с низким стоном открыла глаза, увидев над собой буквально в нескольких сантиметрах Габриэля, что с любопытным выражением лица всматривался в ее изумленные заспанные глаза. Из-за слишком близкого контакта, она чувствовала его согревающее ее кожу дыхание, легко касавшееся порозовевших губ, горячую упругую кожу верхней обнаженной части тела, видимо, когда она спала, он решил раздеться и даже уже разогрел камин. Его силуэт заслонял ей весь вид, куда бы не упал ее быстро бегающий в волнении взгляд, он все равно приземлялся на какую-то часть обнаженного накаченного тела, покрытого страшными глубокими рубцами.
- Эм, Габриэль, что ты делаешь? – голос ее звучал тихо и смущенно, выставляя явную неосведомленность действий алуры к подобным эротичным ситуациям сразу после ужасного кошмара.
- Я увидел, что ты ворочалась и кривила лицо, будто тебе причиняют боль. Мне казалось, что если я обниму тебя, то ты это почувствуешь и сможешь преодолеть то, что тебя так сильно беспокоило во сне, – с ангельской улыбкой, соблазнительно прошептал Габриэль, ни капельки не чувствуя неловкости в их позе.
- Вот как. Я помню, ты пришел поговорить, может этим и займемся? – невинно улыбнувшись, девушка вернула себе самообладание, она, в присущей ей дразнящей манере, начала нагло прикасаться к мужчине, якобы желая оттолкнуть, на деле же обведя пальцами каждую мышцу крепкого тела, наслаждаясь легкими содроганиями от ее касаний.
- Конечно.
К счастью, в комнате есть небольшой столик, с двумя темными кожаным креслами друг напротив друг. Не стесняясь полуобнаженных тел собеседника, оба заняли свое место в молчаливом соглашении, не прерывая зрительного контакта.
- Я слушаю, что случилось? – Лилит уже ожидала услышать, как король, в ярости, вышвырнул ее зелье куда-нибудь в окно и устроил большой скандал, в центре которого был Габриэль.
- Так получилось...в общем, король мертв.
- Что? – девушке на секунду показалось, что у нее слуховые галлюцинации, в шоке замерев, смотря прямо в заговорщицкие глаза мужчины.
- Я убил его, – с теплой улыбкой произнес Сервонте, словно говорил не о смерти самого главного врага всей ее жизни, а о погоде.
Слушая признание Габриэля, Лилит подумала, что он хочет ее обмануть или по крайней мере отвлечь от истинной цели, но эту информацию очень легко проверить, действительно он бы стал врать о подобном? Девушка решила про себя, что отправит еще одно письмо Людвигу, дабы удостовериться в истинности сказанного паладином слов. Однако, если это окажется правдой, то что тогда ей делать? Лилит испытывала странное чувство негодования, от такой легкой гибели заклятого врага, в душе все же надеясь, что тот жив и она могла бы свести с ним свои счеты. Никому бы не хотелось, чтобы тот, кому ты желал мучительной смерти вместо этого получил легкую гибель, и алуру лишь радовало, что это произошло от руки его собственного доверенного подчиненного. Однако даже несмотря на внезапное убийство короля, ее месть еще не завершилась. Преступник, спланировавший все это все еще ходит где-то по этой прогнившей земле.
- Вот как. И по какой же причине, если не секрет? – игриво спросила девушка, приблизившись к мужчине чуть ближе. Она понимала, что своим полу распахнутым халатом и томным выражением лица вводила его в смущение, однако лучше так, чем безуспешно выклянчивать нужную информацию.
- Я расскажу тебе, если ты согласишься на одно мое условие, – несмотря на покрасневшие мочки ушей, явно свидетельствующие о его взбудораженных чувствах, он оставался непреклонным, заставив уже девушку войти в неловкое положение.
- Это же не что-то грязное? – хитро прищурившись, спросила алура, отпрянув назад на удобную массажную спинку кресла, слегка вздергивая плечами, пытаясь найти удобное положение.
- Нет, конечно. Так, каков твой ответ?
- Хорошо, я соглашусь. А теперь быстро расскажи мне причину, по которой ты убил короля? – в нетерпении, все тело девушки до дрожжи напряглось, никак не расслабляясь в уютном кресле.
- Хм, причина... - Габриэль нарочно растягивал этот момент, не из-за какого-то тайного страха перед критикой, а из-за навязчивого желания получать все больше внимания от девушки, сидящей напротив него, - Дело в том, что король хотел выслать группу синтонов из церкви и дворца, дабы полностью тебя уничтожить.
- И?
- Мне не хотелось тебя потерять, поэтому я и убил его.
-...- Лилит в ступоре уставилась на Габриэля, надеясь, что он шутит, но увидев в его темных глазах лишь чистосердечную искренность, впала в культурный шок. Что за дурацкая причина? Кому вообще взбредет в голову убивать своего монарха по причине, что тот хочет уничтожить засевшую в лесу алуру?
Девушка начала сомневаться в здравомыслии мужчины. Конечно, она понимала, что есть в этом зловещем изменении и ее вина, когда она позволила спокойно восстанавливать статеру, но темная материя не отупляет, наоборот, открывает глаза на жестокий мир! Как так возможно, чтобы по такой сомнительной причине убивать короля...
- Знаешь, Габриэль, я действительно тобой поражаюсь! – в безудержном смехе воскликнула Лилит, вытирая с глаз выступившие слезы.
Подумать только! Если этот ублюдок действительно погиб по такой смешной причине от руки лояльного кукольного подчиненного, то она просто обязана поднять его на смех перед своими союзниками! Они должно быть сильно удивятся!
- Неужели за эти пять дней я тебе настолько сильно понравилась? – с широкой улыбкой спросила алура, все еще не отойдя от воображаемой сцены, где за круглым столом, за которым сидели исключительно строгие скучные люди она, со всей присущей ей скромностью, рассказывает этот анекдот своим коллегам, которые лишь ошарашенно уставились на нее, словно на какую-то сумасшедшую.
- Понравилась... это неправильное выражение, - Габриэль легонько склонил, пряча в собственной тени ужасно злые помыслы, а затем с прежней добродушной улыбкой, продолжил: - Я влюбился в тебя.
Лилит вновь застыла, всматриваясь в правильные привлекательные черты мужчины. Чтобы ей, ненавистной всеми алуре, признался паладин, являющийся эталоном мягкосердечности и верности, при этом будучи помолвленным с принцессой, казалось чем-то невероятным и чересчур фантастичным, чтобы поверить.
Люди привыкли верить в нереалистичные сказки, а потом накладывать их шаблон на реальных людей, тем самым создавая общество, полностью застрявшем в собственных медовых иллюзиях, из которых они никак не хотят выбираться. Однако сейчас она, как клишированная злодейка-ведьма из любой подобной любовной сказки вместо того, чтобы сгинуть в конце своей истории, влюбляет в себя доброго героя, который, кажется, сильно изменился от сильной концентрации темной материи в его теле и стал в разы опаснее, чем это должно было быть изначально. Однако эта ситуация даже лучше. Раньше они планировали просто мирно убрать Габриэля, надеясь, что после услышанной правды он не будет вмешиваться, конечно, так же подготовившись к альтернативному варианту. Но если сильнейший синтон в церкви и самый влиятельный паладин в королевстве, поможет им в их восстании, недовольство народа поубавится, так как авторитет Габриэля все же превышает почившего короля.
- Не влюбится в меня после лицезрения моей красоты просто невозможно, – самолюбиво произнесла Лилит, прикладывая горячую ладонь к щеке, злорадно хихикая.
- Так или иначе, выслушай теперь мою просьбу, – прошептал Габриэль, вставая с места и подходя к девушке, интимно прижимаясь к ней, но все же сохраняя безопасную дистанцию, - Я дал тебе пять дней, чтобы переубедить меня. Теперь ты должна отдать их обратно мне, чтобы в этот раз я доказал тебе искренность и пылкость моих чувств.
- Раз я уже согласилась, то ничего не поделаешь. Тогда давай начнем с завтрашнего дня, также будем видеться утром и вечером... - не успела она договорить, как мужчина безжалостно перебил ее.
- Нет, я хочу видеться с тобой на постоянной основе.
- Это немного... ты, можно сказать, грубо врываешься в чужое личное пространство.
- Но мы же друг другу не чужие, к тому же раз это мои дни, значит я устанавливаю свои правила. Когда ты их устанавливала, я подчинялся, так и ты, сделай тоже самое.
- Ох, ладно.
Лилит не хотела спорить с ним, все равно это лишь на пять дней и за это время она сможет развеяться и вдоволь повеселится. Однако ее не покидала плохое предчувствие, кричащее ей со всех сторон, что прямо сейчас она сама себя закрыла в ловушке.